Чтение онлайн

Отчасти наказанием, как потом объяснила мне Бет, стало и то, что ни один из нас не удостоил воспитателей прощальной встречи.

— А я подумал, что ты просто хотела поскорей улечься досыпать, — поддразнил я ее.

Наша поездка оказалась такой насыщенной, что спали мы урывками. Тонио, впрочем, уходился меньше нас: он отдыхал, когда мы разговаривали с людьми. Ему хватило первой половины дня, чтобы доспать, собраться, прихватить дипломатическую «телегу», предусмотрительно изготовленную доном Пабло, взять на борт выдворяемых и снова выйти в море. А когда «Дельфин» вернулся, границы перекрыли, и жизнь стала спокойной и счастливой.

В Лэнде все тоже утряслось, хотя эта невинная встреча с внешним миром произвела на ребят сильное впечатление.

Андре рассказывал мне позже, как привел Саньку к домику Милицы. Он находился на опушке леса, который отделял лагерь от остального мира. Дальше был луг, излучина реки, за ней поля, деревни, мельницы, дороги, перелески — все в золотом солнечном свете, простое и спокойное.

Ребята не пошли в дом, а сели на лавочку у стены, дававшей тень. Санька на этот раз почти не пострадала: пара синяков на ногах да разбитые костяшки пальцев — вот и все трофеи. В бою она оказалась значительно быстрее Славика, да и выносливей, наверно. Всю дорогу Санька молчала, пытаясь справиться с нервным ознобом, попав же в мирную идиллию возле Милициной избушки, расплакалась, уткнувшись лбом в плечо Андре. Вообще это наверняка была сцена из тех, которые, по моему наивному предположению, в Лэнде не происходили (я, впрочем, все же понимал, что рано или поздно они начнут происходить. Разве жизнь остановишь?). Андре мне о таких деталях, понятно, не докладывал; когда мы вспоминали этот случай, нам была важна лишь суть сказанного.

— Хоть мне ты можешь объяснить — зачем? — сказал он ей. — Какого лешего ты полезла с ними драться? Надо было убегать, тебя бы никто не догнал.

— Такого, что их надо бить! — ответила она. — Всех вот таких! И Славика, и Леонида этого…

— А Леонида-то за что? Он вроде безобидный.

— Он безобидный?! Он трус, вот и прикинулся овцой! Учуял, что здесь ему при случае врежут, и неслабо. А дома он наверняка издевается над своими кадетами. Нас ему не достать, зато им некуда от него деться.

— Ну ладно, бить так бить. Но почему именно ты?

— А потому что больше никто их не бьет. Может быть, это судьба у меня такая — бить подлецов, сколько ни встречу этого отродья. Всю жизнь. Чтобы они ответили за издевательства над теми, у кого нет щита.

Ее опять стало трясти.

— Сань, так нельзя, — сказал он ей. — Ты все равно всех подлецов не перебьешь. У нас их нет, а в большом мире — легионы. Пусть сами разбираются. Те же кадеты, например, — они ведь парни.

— Как же! Ты что, не знаешь, что такое армейская дисциплина? Он старший по званию — так его и тронуть нельзя, будь он хоть двести раз мерзавец. «Господин подпоручик!» Наверно, там с ним тоже разбирались какие-то девочки, то-то он нас так боится.

— А может быть, — сказал Андре задумчиво, — кадетов и не надо защищать. Они же сами это выбрали, значит, им нравится и форма, и шагистика, и дисциплина.

Санька прерывисто вздохнула:

— Скажи мне, разве такое может нравиться нормальным людям? Вот чего я совсем не понимаю.

— И я не понимаю, но ведь многие охотно надевают форму. Даже у нас. И это кулаком не выбьешь, да и по какому праву за это бить?

— Если бы они делали, что им нравится, а к другим не лезли, то их действительно не за что было бы бить. Но им только дай волю, они весь мир оденут в форму, построят и обреют наголо.

Андре невесело усмехнулся.

— Ну, это далеко не худшее из того, что они сделают, если дать им волю.

— Вот видишь! Как же их не бить?

— Уговорила. Только знаешь, давай условимся: бить буду я.

Санька было утихла, но от этих слов ее словно током ударило:

— Нет! Только не ты. Они тебя убьют.

— Что же мне — ждать, пока убьют тебя?

— А меня не жалко, — сказала она. — Я все равно до старости не доживу — мне так кажется. Не могу представить себя старой. Кронос, наверно, прав: тебе опасно со мной связываться.

— При чем тут Кронос? Кто дал ему право лезть в нашу жизнь?

— Ты не сердись. Он не лез — просто сказал, что со мной опасно.

— С тобой как с грозой. По крайней мере, понимаешь, что живешь, а не отсиживаешься под крышей.

— Ты тоже не хочешь жить долго? — спросила его Санька.

— Не знаю. Мне, наверно, все равно сколько — лишь бы жить в полную силу. Понимаешь?

— Да, понимаю. Просто не хочу, чтобы тебя убили по моей вине.

Она подумала и покачала головой.

— Нет, дело не в том. Я не хочу оставаться здесь без тебя.

— Понятно. Хочешь, чтобы я здесь без тебя остался.

На этом содержательная часть их разговора, по-видимому, кончилась. Когда Милица наконец вернулась, никаких сильных сцен в окрестностях ее избушки не происходило. Дети дружно топили маленькую уличную печку и кипятили чайник. Милица отругала их за то, что они не закрылись колпаком, потом пересказала бурные события, произошедшие в лагере, потом они все вместе пили чай. Милица хотела оставить Саньку у себя — для психологической реабилитации, но потом решила отпустить обоих в лагерь — собираться и отправляться домой.

Самый заметный урон педагогическая эпопея нанесла, как ни странно, нашей гвардии. Двоим гвардейцам так понравилась жизнь фермеров, что они затосковали и запросились в отставку. Ференц был оскорблен, а я удивлен и спросил у Бет, чем так притягивает земля.

— Но ведь на самом деле это лучшее, что может выбрать человек, — сказала Бет убежденно. — Разве у вас не так?

— У нас это, наверно, самое тяжелое, что можно выбрать, — ответил я. — Это жизнь для героев и подвижников.

— Ну да, конечно. На земле это сказывается в первую очередь, — проговорила Бет задумчиво. — Здесь ведь на всем особое благословение, поэтому работать на земле гораздо легче, чем у вас. И очень радостно. Как втянешься — не оторвешься, поэтому ты лучше даже не пробуй.

Гвардейцы надумали снова поднять тот хутор, где жило руководство лагеря. Видно, эта земля успела их приворожить, когда они несли там караул.

Наши ребята не задержались в Лэнде. У них возникли разногласия по поводу дальнейших планов, точнее, по поводу того, как эти планы реализовать. Ребята хотели быть вместе, и им очень понравилось работать в море, но уезжать так далеко, как прошлым летом, в их планы не входило. Они надеялись, что мы тоже побудем с ними. По-моему, они скучали без Бет. Она подумала и предложила: