Чтение онлайн

Утром хозяин (звали его Стояном) проводил нас до того места, где от главной тропы отходил окольный путь к брошенной базе. Общими силами мы начертили карту, обозначив на ней основные ориентиры и примерные расстояния. Самым заметным знаком был небольшой водопадик — бело-серебряная нить на фоне зелени и голых скал.

— Где это? — спросил я.

— На Круге, — отозвался Стоян.

— Далеко до него?

— Да миль пять будет. Может, и побольше. Никто не мерил.

— А там кто-нибудь бывал?

— Я как-то раз забрел случайно: коза отбилась, — пояснил Стоян. — Там никто вроде не живет, хотя тропа туда проложена.

Он показал на нашем плане, где начинается и куда выходит тропа от водопада, хотя я сам понятия не имел, зачем мне это нужно.

Мы распрощались с бдительным хозяином горной усадьбы и молча переглянулись. Нам обоим показалось, что на базу заезжать сейчас не стоит — лучше поспешить в город. Пока граница в горах перекрыта, пришельцы не вернутся.

— Ты сам скажешь Бет про то, о чем подумал? — спросил я.

— Скажу, только сначала кое-что уточню, — отозвался он хмуро.

— Поосторожней уточняй, хорошо?

— Да уж, конечно. Жить-то мне не надоело.

Мы ехали весь день, не встретив ни души. Правда, иногда видели вдали, на склонах гор, уединенные усадьбы, но сворачивать к ним не стали. К вечеру мы добрались до большого села, и дальше местность изменилась. Горы отступили, селений стало больше, и, наконец, пошли сплошные сады, поля, строения, изгороди, маленькие старинные городки. На третий день к вечеру мы вернулись в наш город, Заград. Оставили лошадей на конюшне в имении дона Пабло (мне даже жалко стало с ними расставаться: мы хорошо поладили в дороге) и были развезены по домам в машине, с ветерком.

Уже смеркалось, в старом доме на площади кое-где горел свет. Я попрощался с Тонио, взбежал по лестнице, чувствуя, что волнуюсь больше, чем когда шел в этот дом в первый раз и даже чем когда запрыгивал с крыши на балкон. Бросив в прихожей рюкзак и башмаки, повесив куртку и все равно продолжая пахнуть костром, я проскользнул в комнату, где в оранжевом круге света на низком диване пристроилась Бет. Она держала книгу и смотрела в нее, но, кажется, не читала, а к чему-то прислушивалась. Моих шагов она, однако, не услышала, вздрогнула, подняла глаза. Я не видел ее две недели. Мы расстались впервые с тех пор, как поженились. Мне показалось, что ее лицо осунулось, под глазами легли тени, а губы скорбно опустились вниз уголками.

Перепугавшись разом и наповал, я нырнул вниз, на пол у дивана, захватил ее ладони, выпустившие книгу, спросил панически:

— Что здесь случилось?

— Случилось? — Бет как-то отрешенно взвесила мой вопрос. — Наверно, да, случилось. У нас будет ребенок.

Я ничего умнее не придумал, чем сказать:

— И это все?

— А тебе мало? — удивилась Бет.

Я ткнулся лбом в ее ладони, бессвязно и бестолково изложил свой испуг и свою смущенную радость. Мне понадобилось минут десять, чтобы на самом деле осознать, что произошло. Проще всего это, наверно, объяснить через сравнение. Не успели мои плечи распрямиться и обрадоваться, избавившись от рюкзака, как на них плавно и неслышно опустилась многопудовая ответственность за всех и вся. По крайней мере, мое детство на этом кончилось бесповоротно — так я это понял.

— Мне долго объясняли, — говорила Бет, — что мне нельзя волноваться. А я, кажется, даже если захочу, не смогу сейчас разволноваться или расстроиться. Это похоже на эмоциональный колпак. Только хотелось, чтобы ты поскорей вернулся.

Я не стал экспериментировать и проверять надежность этого колпака. Про базу, которую мы, похоже, нашли-таки в далекой глухомани, я рассказал. Про мрачные мысли Тонио — нет. Лишь спросил, действительно ли он страхует Кэт в ее рискованных вылазках во внешний мир.

— Он рассказал тебе? — спросила Бет тревожно.

— Нет. Я сам догадался.

— Он давал слово, что никому не расскажет.

— Ты не волнуйся, слово он сдержал. Но, может быть, мне лучше знать хотя бы то, что знает Тонио. Он ведь мне ничего не рассказал даже после того, как я догадался.

Бет вздохнула и согласилась.

— Конечно, тебе нужно знать и то, что знает Тонио, и то, что знаю я. Дело в том, что мне не так просто сообразить, что я тебе еще не рассказала просто потому, что руки не дошли.

Бет посмотрела на меня умоляющими глазами и спросила:

— Ты там никому не обещал отдать то, чего не знаешь в своем доме?

Я улыбнулся ей в ответ.

— За кого ты меня принимаешь? Я не знаю даже, где у меня дом, не говоря уж о том, чем этот дом укомплектован.

Бет положила руку на мою макушку.

— Трудно тебе, Ванюшка, маленький мой? Как нарочно все на тебя валится. Словно ждало, пока ты подставишь плечо. Наш дом на Круге… Он очень ревнивый, поэтому кажется, что все другое как-то не всерьез. Я знаю это ощущение, но тоже забыла тебя предупредить. Жалко, что лето выдалось такое сумасшедшее, мы ни разу не навестили свой дом. И сейчас, наверно, лучше постараться все здесь уладить, а потом перебраться на Круг.

— Перебраться?

— Нет, не навсегда. Но рожать лучше там.

Я, видно, замер, и Бет правильно меня поняла.

— Да ты не бойся, вилы родами не умирают, и вообще нам все это легко… Со мною ничего плохого не случится, но только ты должен быть рядом.

— А иначе ты умрешь от тоски?

— Да, — ответила она вполне серьезно. — Так бывало, к сожалению.

На другой день Бет вызвала Тонио и велела поделиться со мной информацией и впредь не делать между ней и мною различий в секретных государственных делах. Сделав это заявление, Бет предоставила нам возиться с вышеназванными делами и удалилась. Тонио взглянул ей вслед, и у меня мелькнуло подозрение, что ему все уже понятно. Но он сказал лишь, что ничего еще не успел уточнить, но мой прошлый заказ — несколько толковых людей, которые способны нести дозор в горах, — он выполнил. И мы можем с ними встретиться.

— Они нас где-то ждут? — спросил я.

— Не то чтобы ждут, — сказал он несколько смущенно, — они уже присматривают за границей, но не совсем там, где нужно. Я назначил им встречу с тобой на той неделе, в среду. Ты поимей в виду.

Мне стало весело от этого самоуправства, и я спросил:

— А что мне еще поиметь в виду?

Тонио задумался, покосился на меня с некоторым сомнением (всерьез ли я спрашиваю или это королевское ехидство) и сказал:

— Хорошо бы тебе как-нибудь узнавать, когда открывается граница. Сможешь?