Чтение онлайн

— Моё слово нерушимо, до встречи.

* * *

Хэшран оторвался от межмирного зерцала и довольно потёр руки. Следя за перенесённым на Землю волком, он внезапно обнаружил потерявшегося более полувека назад котёнка, обещанного в услужение своей младшей дочери — богине медицины и здоровья Фиране. Потрёпанный, с изодранной в клочья аурой, оборотень, тем не менее, был жив. И Верховный Бог знал, кто поможет белому восстановить былую чистоту и целостность. Транспортировочную сферу следовало подготовить немедленно. Рысь и так подзадержался в человеческом мире.

* * *

— Кто этот Джейсон? — подскочила к трагирцу державшая наготове шокер Мелани. — Арр, ты сверкал на него глазами, а он и не дёрнулся. Вайт что-то знает об оборотнях? Чего он хотел?

— Он сам оборотень. Или был им когда-то. Не части, рядом со мной ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду. — Близость недруга толкала на защиту истинной. И поддавшись порыву, волк заключил свою Птицу в бережливые объятия. Человечка была очень слаба по сравнению с чудовищем, бродящим в лесу.

— Я тоже за тебя переживаю, — растерявшаяся было Фаерс положила голову на плечо оборотня. — Наверное… связь начинает влиять и на меня. — Мелани несмело обвила шею Аррума руками и вопросительно заглянула ему в глаза, не опуская взгляд ниже — на манящие губы. Ощущение было из разряда «хочется и колется», однако своим поползновением она опасалась вспугнуть проявившего инициативу волка. Стоять в обнимку, соприкасаясь телами, уже было немало для принимающего в штыки отношения с одноипостасной трагирца. А скоропалительный поцелуй мог всё испортить. — Расскажешь о Джейсоне? — полюбопытствовала Мел, немного помолчав.

— Оденься, и пойдём к костру, — Аррум неловко высвободился из рук Фаерс. — Поговорим там, а то зайцев бросать нельзя, — сказал оборотень и торопливо покинул комнату Мелани.

— Я быстро! — крикнула Мел в спину удаляющемуся мужчине, скрыв разочарование. Сохранив готовую часть рассказа, она оделась потеплее и спустилась вниз. — Колись, — распорядилась девушка, усевшись на откуда-то притащенное волком бревно, и потыкала прутиком алеющие дрова.

Аррум вздохнул и принялся рассказывать то, чего не полагалось знать одноипостасной. Со своими проблемами лесной народ справлялся самостоятельно, не вынося сор из избы.

— Таких, как Джейсон Вайт, у нас принято называть лунными убийцами или расщеплёнными. Они разъединены со своим внутренним зверем, не контролируют его и не управляют оборотами. Доподлинно неизвестно, что является причиной. Одни утверждают, что личностный сдвиг провоцирует сильное эмоциональное потрясение. Другие — что к нему приводит неудачная первичная трансформация. У нас заведено, что достигший оборотной поры ребёнок превращается под присмотром взрослого. Случись мальцу застрять в теле животного или на полпути — ему подсобит и вытащит сильнейший, поделившись энергией. А коль ребёнок сирота или вообще не догадывается о сокрытой в нём силе, то для ломкого разума оборот чреват последствиями.

— Джейсон из таких мальчишек?

— Я не успел расспросить: к тебе спешил.

— Что с ними случается дальше?

— Открыв в себе звериную суть, молодые зачастую ищут старейшин оборотнических кланов. Те разъясняют беднягам, что с ними приключилось, и дают им на обретение целостности от трёх до шести лунных циклов. Под руководством наставников расщеплённые учатся усмирять хищническую натуру и постепенно объединяются со своим животным началом. Те же, кому не удалось, умерщвляются.

— Почему?

— Они не варки, стремящиеся избегать людей. У слабых недооборотней два пути: навсегда застрять в зверином обличии или остаться человеком. В любом случае они становятся опасными. Обернувшийся зверь отличается изворотливостью и хитростью, он не боится человека и завидует его двуопорному прямохождению. Поэтому выходит к поселениям и в процессе наблюдения за одноипостасными озлобляется, и нередко становится людоедом. Добыча беззащитна, еды вдоволь…

— А с человеком, получившимся из оборотня, что не так? — прервала разглагольствования Аррума о «мясе» Фаерс.

— Невозможность выплеснуть копящуюся животную энергию превращает его в двуногого хищника. Какое-то время он глушит четверолапую ипостась, сопротивляется ей и запирает в подсознании, однако полный отказ от оборота не панацея. В какой-то миг стены возведённой тюрьмы рушатся, и тогда он идёт убивать. Без разбора, Мел. Просто охотится. Или внезапно оборачивается и теряет из человеческой памяти по несколько дней кряду. Дикий зверь в селении, полном поживы — улавливаешь мысль? — слушательница молчаливо подтвердила и поёжилась. — Джейсон на последней стадии. Он непомнящий и вскоре окончательно сойдёт с ума под давлением животных помыслов.

— Ты собираешься… устранить его? — Пацифизм Мелани не позволил произнести «убить».

— Пока не знаю. Мы договорились, что он сюда ни ногой. Нарушит слово — я раздумывать не стану.

— Аррум, продолжая руководствоваться трагирскими законами, ты рискуешь стать преступником по канадским. — Не желая носить передачки в тюремные застенки, Фаерс принялась разъяснять иномирцу принципы современной криминалистики, в которой благодаря отцу была подкована «от и до».

— Должно быть, у вас совершенно нет разбойников.

— Как бы не так. Тюрьмы переполнены, их общее количество превышает число учебных заведений.

— Сумасшедший мир, — ошеломлённо пробормотал волк.

— Вот-вот. Так что не повторяй чужих ошибок. — Мелани надеялась, что достаточно красочно описала свободолюбивому оборотню прелести заключения и тот отступит, но просчиталась.

— Благодарю за сведения, я их учту при встрече с расщеплённым.

— Ты идиот! — взвилась Фаерс и, по свойственной ей манере, заметалась вокруг костра. — Я не для того распиналась битый час, чтобы ты «учел»! А для того, чтобы ты себе не навредил.

— Коль сойдусь с Вайтом в бою и поборю его, то меня ваши стражи не поймают, — самоуверенно заявил Аррум.

Удрученная Мел сообщила, что ей нужно работать и ретировалась. Самодовольная морда была невыносима, а разгорающийся в глазах мужчины огонёк наводил на мысль о возможном повторении экстремальных догонялок. Кажись, нервное бегание распаляло в волке охотничий азарт.

Дома девушка потрепалась в сети с Голди, пожаловалась на неуправляемого дикаря и скинула подруге фото сидящего у костра оборотня, тайно щелкнутое из окна. Затем засела за фуррийный рассказ и даже к ужину не спустилась. Заглянувший в комнату Аррум не удостоился и взгляда, но принесённая им пахнущая дымом зайчатина исчезла в момент. Опустевшую тарелку сменила чашка крепкого чая и блюдце с печеньем. Вдобавок Фаерс поймала на мониторе ноута дивное отражение: на секунду над её макушкой зависла ладонь трагирца и была убрана, не коснувшись волос. Жаль. Стимул бы Мелани не повредил.

Аррум откровенно любовался увлечённой Птицей. Склонённая голова, напряженные плечи, пальцы, быстро бегающие по квадратикам с буквами, и, вроде бы, отсутствующий, а на самом деле устремлённый за неведомый горизонт взгляд. Для приземленного оборотня то, что делала Фаерс, было синонимом волшебства. Из пустоты она словами вывязывала новый мир и его обитателей. Разве не чудо? Поскольку подобный труд в понимании трагирца требовал особой погруженности, то подставленное под руку автора мясо он нарезал удобными ломтиками, дабы Мел не отвлекалась от процесса творения и голодной не осталась.