Чтение онлайн

Путь же через Керченский пролив к устьям Дона археологически впервые может быть прослежен только посредством двух упомянутых выше находок из Криворожья и из Хоперского округа, а также и смутным известием Плиния о карийцах в устье Танаиса.

Таким образом, в северо-западном Причерноморье греки воспользовались уже существовавшими путями и связями, основав свои поселения в области более ранних культурных очагов. Здесь же на Боспоре они должны были обосноваться в районе, не игравшем в культурном развитии окружающих стран до тех пор сколько-нибудь значительной роли, хотя и лежавшем на транзитном пути раннего обмена.

В пользу культурной отсталости Керченско-Таманского района по сравнению не только с Прикубаньем и Кавказом, но и со степями Приазовья и с Крымом, в период до VII в. говорит бедность их памятниками эпохи бронзы. Об этом же, возможно, свидетельствует и сохраненная до времени колонизации особо тесная связь этого района с именем киммерийцев, что как бы говорит о том, что процесс образования скифского общества лишь слабо затронул эти места. Из изложенного видно, что вряд ли возможно согласиться с уже упоминавшейся точкой зрения М. И. Ростовцева и Ю. В. Готье, отмечающих, что Боспор, в отличие от Ольвии, был расположен «посредине большой дороги из цивилизованных стран в южнорусские степи» [112] . В эпоху основания колоний соотношение этих двух районов было скорее обратным.

Перед греками-колонистами на Боспоре стояла задача не использования старых, а создания новых связей, задача использовать географическое положение Боспора, ставшее совершенно исключительно благоприятным только в новых условиях развитого мореходства по Черному и Азовскому морям и при новом, достигнутом к этому времени, уровне развития местного населения. Эта задача была реализована путем создания уже в V в. нового политического объединения греческих колоний и части окружающих племен — Боспорского царства.

И здесь, на Боспоре, как и в северо-западном Причерноморье, археологические раскопки греческих городов почти не дали еще материала, который позволил бы решить вопрос, возникли ли эти города на местах или в связи с уже существовавшими поселениями местного населения, или же они были основаны на новых местах. Только в отдельных случаях мы в этом направлении имеем некоторые указания. Наиболее веским из них является явно негреческая топонимика большинства греческих городов (например Пантикапей, Фанагория, Гермонасса и др.). В некоторых пунктах мы имеем также находки догреческого времени на месте греческих городов. Так, например, неисследованное до сих пор городище Анапы — Горгиппии дало при поверхностных сборах отдельные черепки посуды, несомненно, догреческого времени. При разведочных раскопках на городище восточнее Таманской станицы у б. Фанагорийской крепости мною в 1930 г. в основании культурного слоя (приблизительно начала V в.) найден был черепок черного лощеного сосуда ранне-скифского типа, т. е. непосредственно предшествующего греческой колонизации времени.

Однако, с другой стороны, например, при раскопках на большом городище в Таманской станице, позднейшей Тмутаракани (в древности Гермонасса или Корокондама?) экспедицией 1930–1931 гг., было установлено залегание греческого культурного слоя VI в. до х. э. непосредственно на нетронутом материке [113] .

На Керченском полуострове, в Камыш-Буруне, древней Тиритаке, во время раскопок 1934 г. в нижнем культурном слое обнаружен ряд черепков ранне-скифских орнаментированных сосудов и греческой расписной керамики начала 2-й половины VI в. до х. э. [114] Таким образом, здесь наличие поселения еще до возникновения в конце VI в. греческого города является несомненным. Особенно интересна с этой точки зрения находка на этом же городище в кладке V в. трех заложенных в качестве строительного материала каменных стел [115] , относящихся, по-видимому, к первым векам I тысячелетия до х. э. и имеющих ближайшие аналогии в подобных же стелах из Белогрудовки на Уманьщине и из Хаманджии в Румынии на Черноморском побережье [116] .

Обломки ранней скифской лощеной и орнаментированной керамики вместе с греческой керамикой VI в. найдены в городище древнего Мирмекия [117] . Тут же был найден и еще более древний кремневый наконечник стрелы.

Таким образом, в Тиритаке, Мирмекии, Горгиппии и на городище у Фанагорийской крепости мы можем как будто уловить связь «греческого» поселения с предшествующим поселением местных племен, однако, пока ни в одном пункте не установлено наличия сколько-нибудь мощного культурного слоя догреческого времени. Наоборот, городище Таманской станицы как будто свидетельствует о возникновении греческого поселения на новом месте. Вряд ли, однако, таким наблюдениям, при относительно небольшом масштабе выполненных раскопок, следует придавать решающее значение, и дальнейшая разработка этого вопроса является важнейшей задачей исследователей греческих колоний Причерноморья. В пользу того, что греческие поселения не только возникали вблизи и в связи с поселениями местного населения, но что это население отчасти жило в самих греческих городах, по-видимому, говорит обнаружение скорченных погребений в некрополе Фанагории во время раскопок последних лет [118] . Следует при этом иметь в виду, что в предскифское время обряд погребения в скорченном положении характерен не для всех областей Кавказа и, в частности, в степном Прикубанье господствующим является погребение в вытянутом положении, тогда как в горных районах Кавказа и в Крыму преобладают погребения скорченные.

Таким образом, мы видим, что впервые завязавшиеся в VII в. торговые сношения греков с северным Причерноморьем, к концу VI в. привели к образованию двух групп ионийских торговых поселений: одной, более ранней, в северо-западной части Черного моря и второй, несколько более поздней, в районе Боспора Киммерийского.

Со времени основания постоянных греческих поселений импортные греческие изделия должны были во все большем количестве проникать в среду местного населения. И, действительно, мы знаем в степях значительно больше греческих вещей VI в., чем мы могли указать для VII в.

К сожалению, специальной сводки по раннему импорту греческих изделий в Скифию мы до сих пор не имеем, а дать ее в порядке нашего изложения нет никакой возможности.

Ограничимся поэтому только несколькими замечаниями по этому вопросу.

Во-первых на западе, в Приднепровье, греческие изделия VI в. проникают до Подолии, до Киевщины, по-видимому до южных районов Черниговщины. Среди привозных вещей мы имеем целый ряд ранних, первой половины и середины VI в., представленных опять-таки предметами роскоши. В числе их можно, например, указать на ранний коринфский арибалл из кургана на Лысой горе близ Лубен, почему-то не упоминаемый ни в одной из сводных работ по Скифии, кроме статьи А. А. Спицына [119] . К концу VI в. относится появление среди импорта таких предметов, как греческие амфоры для вина, а также и некоторые ювелирные изделия, часть которых, возможно, доставлялась греческими торговцами, хотя и не являлась изделиями греческих мастеров. К числу последних можно, вероятно, отнести предметы, найденные вместе с греческой амфорой второй половины VI в. в кургане у с. Емчеха б. Киевской губернии [120] . Здесь обнаружен серебряный браслет с золотыми львиными головками на концах и пара золотых серег или наушных украшений, в виде круглого золотого щита со скульптурной львиной головкой — умвоном посредине. По характеру работы, форме предметов и изобразительным элементам на них, можно думать, что они относятся не к собственно-ионийскому производству, а скорее к малоазийским изделиям лидийского, фригийского и т. п. происхождения [121] . То обстоятельство, что в Ольвии найдено 5 пар подобных же серег [122] , несомненно, указывает на путь, по которому эти вещи проникли в Скифию, но отнюдь не доказывает еще их греческого, ионийского происхождения, как полагал, хотя и без особой уверенности, Б. В. Фармаковский.

Во-вторых, следует остановиться на некоторых ранних греческих изделиях, найденных в Прикубанье, в группе Келермесских курганов.

В числе этих вещей находится ряд изделий из серебра, как, например, золоченое зеркало и ритон ранней ионийской работы, относимые Шефольдом ко 2-й четверти VI в. [123] К этой группе можно присоединить сохранившийся в отдельных обломках неизданный серебряный сосудик Краснодарского музея с изображениями быков, хищников (?) и астральных знаков. Последний по стилю своих изображений является ионийским или малоазийским и, возможно, несколько более архаичным, чем оба предмета из Келермеса. Сосудик этот найден в музее в фондах дореволюционного времени, и место находки его остается неизвестным.

В отношении этих ранних вещей можно говорить с уверенностью о проникновении их на Кубань еще до основания греческих колоний на Боспоре. Следовательно, остается нерешенным лишь вопрос, можем ли мы в них видеть результат доколониальной торговли греческих купцов, доставлявших свои товары на Боспор, или же эти предметы могли попасть на Кубань вместе с вещами восточного происхождения сухопутным путем из Закавказья или из бывших урартских областей, где торговые сношения с греческими городами южного Причерноморья должны были установиться еще в VII в. [124] Обе эти возможности мы должны иметь в виду, хотя вторая и кажется более вероятной. За возможность использования морского пути говорит между прочим факт находки восточных вещей в станице Крымской, т. е. вблизи удобных Новороссийской и Анапской бухт, о чем мы упоминали выше.

Несколько более поздние греческие изделия, вроде бронзовой ручки котла в виде оленя из Ульского аула [125] и чернофигурных ваз из Ульского же аула и из Воронежской станицы, могли попасть на Кубань уже через посредство вновь возникших греческих колоний на Тамани.

Наконец, третий вопрос, на котором нам следует остановиться, касается распределения импортных греческих вещей VII–VI вв. в степях Восточной Европы. Мы можем совершенно определенно наметить три района, в которых этот импорт распространялся.