Чтение онлайн

Совет (, соответствовавший спартанской герусии), облеченный высшею правительственною и судебною властью, состоял из 30 членов, которые избирались пожизненно из бывших космов, безукоризненно прошедших свою должность; члены совета никому не отдавали отчета в своих действиях и не были ограничены письменными законами, а решали дела по своему усмотрению (Арист. Пол. II, 7, 3). Народное собрание имело весьма мало значения: оно могло только утверждать или отвергать решения совета и космов, не подвергая их обсуждению, и не имело права инициативы.

Пользуясь неограниченною властью, космы могли злоупотреблять ею, и потому в истории Крита были нередки насильственные смены их до срока, вследствие чего происходила анархия или µ (Арист. Пол. II, 7, 7). Знатные люди, пользовавшиеся влиянием, собирали вокруг себя приверженцев из народа, образовывали партии и производили беспорядки и революции, которые легко могли бы привести критян к потере свободы, если бы их не спасало обособленное положение от других народов. Вследствие той же обособленности и замкнутой жизни народ на Крите был весьма прост и политически неразвит, отчего мы и не встречаем там жалоб простого народа на произвол и насилия властей и аристократов, тогда как в Спарте такие жалобы были нередки, несмотря на сравнительно меньшую власть эфоров. Следствием частых смут и неурядиц было то, что аристократический образ правления должен был уступить место демократическому, который развился на Крите в III в. до Р. X. Верховная власть перешла тогда в руки народного собрания, члены совета стали ежегодно сменяться, а за космами осталась только исполнительная власть.

Устройство общественной жизни на Крите стояло еще ближе к спартанским учреждениям, нежели устройство государственное. Дорийцы-граждане критских городов делились на три дорийские филы Гиллеев, Диманов и Памфилов, но в некоторых городах со смешанным населением были (как видно из надписей) и другие филы, подобно тому как в некоторых малоазийских городах были особые филы наряду с ионийскими. Кроме фил, граждане делились на , соответствовавшие фратриям. Воспитание детей было общественное и имело воинственный характер, которому вообще обязано дорийское племя своей силой и процветанием и поддержание которого на Крите было так же необходимо, как в Спарте, потому что подвластное население далеко превосходило численностью своих победителей. Дети на Крите воспитывались дома до 17-летнего возраста (а не только до 7-летнего, как в Спарте), занимаясь главным образом гимнастическими и военными упражнениями под надзором педономов. Потом юноши воспитывались все вместе, разделенные на классы ( – стада), которые составлялись знатнейшими юношами и находились под управлением их отцов. Главным предметом обучения была гимнастика: молодые люди упражнялись в беге, борьбе, стрельбе из лука (критяне славились как отличные стрелки), военных маневрах и плясках в полном вооружении; часто предпринимались юношами экскурсии в горы и леса на охоту, с целью приучения к труду и лишениям. Музыка и пение были в большом употреблении; особенно пелись гимны в честь богов, песни хвалебного и нравственного содержания. Напевы были строго определены раз навсегда и не могли быть изменяемы.

Молодые люди оставались в агелах долгое время (вероятно, 10 лет), но и по выходе из них оставались под надзором государства и должны были подчиняться общественной дисциплине при обязательных для всех мужчин общественных обедах, которые на Крите назывались (как, по словам Аристотеля, назывались они в древнее время и в Лакедемоне) и стояли в связи с делением на . Само государство заботилось здесь о прокормлении граждан и для этого ассигновало часть государственных доходов, тогда как в Спарте каждый участвующий в сисситиях обязан был доставлять для них известное количество припасов и денег; так что критские общественные столы, по мнению Аристотеля, были устроены лучше, чем спартанские (Пол. II, 7, 4).

Кроме полноправных граждан дорийского племени, на Крите жили еще коренные жители острова, из которых одни сохраняли личную свободу, но не пользовались гражданскими правами и назывались подвластными ( = спартанские ), другие находились в крепостной зависимости под именами или (крепостные, жившие на государственных землях) и или µ (крепостные частных лиц); этот последний класс, подобно спартанским илотам, обрабатывал земли своих господ и обязан был доставлять им часть продуктов. Для домашних услуг в городах упоминаются еще покупные рабы .

Крит редко вступал в общее течение греческой жизни, и власти, возвышавшиеся в Элладе, не распространялись на критские города; они не были подчинены ни спартанской, ни афинской гегемонии. Даже македонское владычество не утвердилось на Крите и коснулось его только стороной; он не был подчинен и диадохам и долго отстаивал свою свободу даже против римлян, которыми, однако, наконец был покорен в 68 году до Р. X.

Долгое время критяне высоко стояли во мнении прочих греков и славились своей храбростью и хорошим образом жизни; но впоследствии и они не избегли всеобщей деморализации. В них развилось промышленное и меркантильное направление, так что прежнее сходство с лакедемонянами уже трудно было заметить. Позднейшие авторы отзываются о критянах неодобрительно, как о грабителях, разбойниках, ставивших денежные выгоды выше всего на свете и готовых из-за них на всякий бесчестный поступок. Особенно в последнем веке до Р. X. весьма многие из них занимались морским разбоем и наводили страх на прибрежные страны Средиземного моря.

Достигши процветания, города Малой Азии и островов в свою очередь посылали колонии, больше всего на берега Пропонтиды и Черного моря, которое с тех пор, как развилась на нем торговля и колонизация, вместо «негостеприимного» стало называться «гостеприимным» .

Главная заслуга в деле колонизации принадлежит Милету, который основал до 80 колоний; исключая города Навкратиса, основанного (около половины VI в.) в Египте на одном из рукавов Нила, почти все остальные милетские колонии лежали по берегам Черного моря и Пропонтиды. Древнейшие из них: Кизик (на Южном берегу Пропонтиды), Синопа (на южном берегу Черного моря), Абид (на азиатском берегу Геллеспонта) и Проконнес (на острове того же имени в Пропонтиде) относятся еще к VIII веку. Кизик, основанный милетянами около 750 г. и подкрепленный мегарцами в 675 г., в древние времена не пользовался ни могуществом, ни славою, впоследствии же все более и более возвышался. Уже в половине IV в. жители его изгнали персидский гарнизон и сделались независимыми, что еще более способствовало развитию высокого торгового значения города, которое продолжалось и во времена римских императоров; особенно широкую торговлю вел он хлебом, вином, фруктами и рыбой.

Синопа – один из важнейших греческих городов на Черном море, с прекрасными садами и двумя гаванями, основан был, по преданию, аргонавтами и в 1-й половине VIII в. занят милетянами, от которых получил еще подкрепление в 629 г. Он вел обширную торговлю, особенно рыбой, и скоро достиг такой степени процветания, что сам основал несколько колоний (Трапезунт, Котиоры, Керасунт и др.).

Позднее, в VII и VI вв., были основаны милетянами многие колонии на северном (в Скифии) и западном берегах Черного моря, именно на западном берегу: Истр или Истрополь к югу от устьев р. Истра (Дуная), Томы, Одесс и Аполлония, а на северном: Тирас недалеко от устья р. Тираса (Днестра) на месте нынешнего Аккермана, Ольвия или Борисфен на Гипанисе (южном Буге), близ соединения его с Борисфеном (Днепром), где ныне село Парутино, Пантпикапей и Феодосия в Крыму (первый на месте нынешней Керчи, вторая – на месте нынешней Феодосии) и Танаис при устье р. Танаиса (Дона), где ныне станица Недвиговка.

Переселенцы из Фокеи основали Лампсак на азиатском берегу Пропонтиды (в половине VII в.) и в Галлии Массалию (лат. Massilia, теперь Marseille, основана около 600 г.), которая благодаря счастливому местоположению и предприимчивому духу населения скоро достигла весьма блестящего состояния, завела богатый флот и фабрики, обширную торговлю на востоке и западе и сама основала много колоний по берегам Галлии и Испании (Агафа, Тавроент, Антиполь, Эмпорий и др.). Массалийцы славились благоразумием, умеренностью и простотою жизни и имели благодетельное влияние на смягчение нравов своих полудиких соседей и распространение греческой культуры (о правлении в Массалии см. разд. I, гл. 4). При нападении на Фокею полководца Кира Гарпага жители ее, не желая подчиняться персам, решились выселиться и, торжественно поклявшись не возвращаться более на родину, переселились на Хиос; но хиосцы не дали им у себя места, и тогда половина фокейцев, несмотря на клятву, возвратилась в родной город, а остальные отправились на о. Корсику и основали там город Алалию. Своими морскими разбоями новые поселенцы так вооружили против себя соседей – карфагенян и этрусков, – что те соединились и напали на дерзких пришельцев; хотя в происшедшей жаркой битве фокейцы остались победителями, однако, потеряв почти весь свой флот, не осмелились долее оставаться среди врагов и переселились в южную Италию, где основали г. Элею (лат. Velia).

Город Теос основал колонии: Элеунт на Геллеспонте и Фанагорию на азиатском берегу Боспора Киммерийского (Керченского пролива). При нападении Гарпага теосцы, подобно фокейцам, оставили свой город и переселились во Фракию, где восстановили г. Абдеры, первоначально основанный клазоменянами, но вскоре разрушенный фракийцами. Однако и Теос вскоре снова был заселен.

Колонисты с о. Пароса заняли о. Фасос (в VIII в.), с о. Самоса – о. Самофракию еще за 1000 лет до Р. X. и г. Перинф на Пропонтиде в самом начале VI века.

Западный берег Балканского полуострова (в Акарнании, Эпире и Иллирии) и некоторые из прилежащих к нему островов были заняты коринфскими колониями: Левкада, Ализия, Анакторий, Амбракия, Аполлония, Эпидамн (потом Диррахий) и др. образовали целую кайму коринфских городов. Но самым значительным из них была Керкира на острове того же имени, основанная в 735 году под предводительством Херсикрата; она скоро достигла такого процветания на море, что оспаривала первенство у своей метрополии и нередко приходила в столкновения с нею.