Чтение онлайн

Рабы (µ) [8] , приобретаемые покупкою, или военнопленные часто упоминаются в поэмах. Они обрабатывали земли своих господ, пасли стада, служили в доме. Положение их в описываемую эпоху было гораздо лучше, нежели в исторические века, когда раб не признавался даже человеком, а просто телом мужским или женским (ср. выше, разд. I, гл. 1, § 1). В героический век все классы общества стояли почти на одной ступени развития, и потому рабы немногим отличались от господ, тем более что многие из них, взятые на войне, были знатного и даже княжеского происхождения. Гомер особенно сочувственно относится к Одиссееву свинопасу Эвмею и придает ему эпитет , которым отличает он и царей. Такое сочувственное отношение доказывает, что положение рабов не было тяжело; особенное значение среди них имели пастухи, так как им вверялся главный предмет богатства господина. С другой стороны, при простом складе тогдашней жизни занятия, удовлетворявшие насущным ее потребностям, не считались постыдными, так что не только обыкновенные смертные, но даже цари и их дети не гнушались физического труда (Одиссей сам сколачивает себе кровать, Парис пасет стада своего отца) и тем самым еще более смягчали отношения между рабами и господами, иногда доходившие даже до взаимной любви и полного равенства (Эвмей и няня Эвриклея пользуются любовью всей семьи Одиссея и платят ей тем же. Козопас Мелантий сидит за одним столом с женихами. Од. XVII, 256). Хуже было положение невольницы (µ, µ, – последним именем назывались приближенные к госпоже), которых было больше и с которыми обращались строже; на них лежали самые тяжелые домашние работы: они носили воду, мололи муку на ручных мельницах, стирали платье, пряли и ткали. Впрочем, в последних работах принимали участие и сами госпожи с дочерьми: Елена и Пенелопа славились своим прилежанием и искусством в пряже и тканье; Навсикая, дочь феакийского царя Алкиноя, вместе с рабынями стирала платье.

Войны между греками в героические времена (как и в исторические) были весьма часты; причинами их чаще всего была месть за различного рода насилия и оскорбления, причиненные одним племенем другому, или желание наживы, грабеж, к которому многие обращались вследствие бедности, избытка сил и духа предприимчивости.

Троянская война также предпринята была из мести, именно за похищение Елены Парисом. Под главным предводительством Агамемнона, брата оскорбленного супруга Елены Менелая, собрались греческие цари со своими войсками и переправились под Трою (во II песне «Илиады» подробно перечислены города и племена, принявшие участие в войне, и численность выставленных ими войск и кораблей); прибыв туда, греки извлекли свои корабли на берег и стали лагерем на равнине между городом и морем. Лагерь состоял из землянок и деревянных шалашей , укреплен был валом с башнями, брустверами и рвом, перед которым были палисады (. Ил. VII, 327); для выхода войск и выезда колесниц были сделаны ворота. Для обеспечения себя провиантом греки делали набеги на окрестные города и селения (впрочем, провиант выменивался также у дружественных соседей, например жители Лемноса привозили грекам вино. Ил. VII, 465 cл.) и по временам делали попытки приступом взять Трою. Троянцы, в свою очередь, выступали из города для битвы в открытое поле, старались овладеть лагерем и сжечь корабли. Правильно организованной блокады города мы не видим, осадные орудия не были еще известны. Караулы вообще ставились, но не всегда правильно с обеих сторон, и состояли иногда из людей, непригодных к бою (Ил. VIII, 518; XVIII, 514). Для наблюдения за действиями неприятеля иногда высылались разведчики.

Выходя на бой, герои надевают на себя доспехи (teucea, entea, opla), именно шлем, панцирь, поножи и щит, вооружаются мечом и копьями. Главным материалом для изготовления оружия служили кожа и медь; железо употреблялось только изредка, а золото, серебро и олово – лишь для украшения оружия.

В качестве шлема очень часто упоминается шапка из собачьей или какой-либо другой кожи ; это имя употребляется, впрочем, и для обозначения металлического шлема ( , ), но без козырька и султана. Обыкновенно медные шлемы (, также , ) делались с шишками (µ) и украшались султаном из конских волос (. , , , µ), иногда окрашенных в красный цвет (Ил. XV, 538). Иногда шлемы имели металлические нащечники (. ) и козырьки для защиты лица и затылка (, ); передний козырек мог закрывать все лицо вроде забрала, и тогда для глаз проделывались в нем отверстия . Шлем поддерживался под подбородком кожаным ремнем .

Панцирь (, с эпитетами: , , , ) состоял из двух выпуклых металлических частей для груди и спины, доходивших до бедер и застегивавшихся на плечах и с боков; он был настолько приноровлен к туловищу, что панцирь одного воина не всегда был годен для другого. На бедрах панцирь охватывался кожаным с металлическими бляхами или металлическим поясом , к которому для защиты нижней части туловища прикреплялся передник (µ) из металлических пластинок, прикрепленных к гибкой кожаной подкладке (подобного же рода была и µ). Эант, сын Оилея, и Амфий носили панцири полотняные . Упоминается , вероятно род кольчуги. Некоторые герои для защиты и украшения носили звериные шкуры (Агамемнон – львиную, Менелай и Парис – барсовую).

Для защиты ног служили поножи (µ), медные на кожаной подкладке, закрывавшие ногу до колен и скреплявшиеся на лодыжках особого рода пряжками , которые поэт обыкновенно называет серебряными.

Щит , служивший главным оборонительным доспехом, был двух родов: или небольшой круглый ( , ), или большой, закрывавший всего воина до ног ( µ, ) и по преимуществу называвшийся . Щит состоял из нескольких слоев воловьих кож (у Эанта из семи, ), покрытых металлическим листом, иногда богато украшенным различными фигурами (см. описание щита Ахилла в Ил. XVIII, 481 cл.).

Окружность щита скреплялась металлическим ободом , в середине наружной стороны его делалась выпуклость (µ) для отражения стрел и копий, а внутренняя сторона снабжалась двумя кожаными скобами , в которые продевалась левая рука воина, так что одна скоба охватывала руку у локтя, другая держалась пальцами, и таким образом воин легко мог двигать щитом. Кроме того, была кожаная перевязь (µ), на которой носили щит. Упоминаются еще очень легкие, маленькие щиты ( . Ил. V, 423).

Наступательным оружием чаще всего служили метательные копья и мечи. Копье (, , ) состояло из древка, чаще всего ясеневого, и медного острия (µ, ), насаженного на древко трубчатым концом и прикрепленного кольцом . С противоположной стороны делался заостренный наконечник для втыкания копья в землю (, ). Обыкновенно герои носили по два копья на случай, если одно неудачно будет брошено или сломается. Упоминаются также дротики .

Меч (, , ) был короткий (около 18 дюймов), обоюдоострый с богато украшенным эфесом ; носили его у левого бедра в ножнах , висевших на перекинутой через плечо перевязи (, µ). Кроме меча сбоку висел нож (µ), употреблявшийся при жертвоприношениях и в других случаях (Ил. III, 271; XI, 844).

Хотя искусством стрелять из лука отличались, по словам Гомера, сами боги (Аполлон , , Артемида ) и герои (Геракл, Тевкр, Мерион, Парис), однако в открытом бою лук не считался почетным оружием и самое название «лучник» было иногда бранным (Ил. XI, 385 о Парисе). Лук состоял из 2 гибких дуг, сделанных обыкновенно из рогов и соединенных перекладиной; так как он натягивался против направления изгибов рогов, то назывался . Тетива делалась из высушенных кишок, а стрелы (, , ) – из тростника, около 2 футов длиною, с вырезкою на конце, прилегающем к тетиве, с перьями для урегулирования полета и зазубринами на острие. Стрелы носились в колчане , обыкновенно с крышкою (µ), а лук – в особом футляре , или в колчане, или привязывался к последнему.

Пращи и секиры (, ) очень редко употреблялись гомеровскими героями, а палицы совсем уже не употреблялись, хотя и упоминаются (Ил. VII, 138). Камни иногда употреблялись в разгаре боя.

Герои часто выезжали на битву на легких двухколесных колесницах (µ, , – собственно кузов), запряженных парою лошадей, к которым иногда присоединялась третья, пристяжная . Лошадьми правил особый возница (; сражающийся герой назывался ), которым обыкновенно служил близкий друг героя (Патрокл у Ахилла, Сфенел у Диомеда). Колеса колесницы, деревянные с металлическими шинами , надевались на ось, к которой было прикреплено дышло (µ); к концу последнего прикреплялось ремнями ярмо ( – из 2 дуг с перекладиной), накладывавшееся на шеи коней, которые припрягались к нему посредством крепких ремней , обхватывавших их груди. Кузов колесницы состоял из дощатого дна и перил , которые были приделаны ко дну с боков и полукругом спереди, оставляя открытою заднюю часть кузова. Перила состояли из вертикальных столбиков (иногда переплетенных прутьями, на что указывает эпитет ), соединявшихся вверху изогнутым ободом , к передней части которого в случае нужды привязывались вожжи ; иногда, впрочем, для этого делалась особая скоба. Как возница, так и сражающийся герой стояли на колеснице, так как сиденья в ней не было.

Устройство войска в героические времена находилось уже не в первобытном состоянии, о чем свидетельствует даже описание вооружения. Однако не было еще обдуманной тактики; в сражении дело решалось преимущественно личною храбростью героев. Боевой строй уже существовал; есть упоминание о спокойном и стройном шествии густых колонн ахейцев в противоположность шумному нападению троян (Ил. III, 2 cл.). Перед битвою обыкновенно совершали жертвоприношения, затем, подкрепившись пищей, войска становились в тесно сомкнутые ряды ( , ) и выступали за вождями; последние обходили ряды, воодушевляя их мужество ласковыми словами или угрозами. Превосходя простых ратников и телесною силой и вооружением, вожди охотно выступали на поединки, которые иногда имели решающее значение для споров (такое значение должно было иметь единоборство Менелая с Парисом. Ил. песнь III). В изображениях битв обыкновенно описываются личные подвиги героев или вождей. Они выезжали на колесницах из толпы своих воинов (почему они называются µ) и, выбрав противника среди неприятелей, начинали бой с колесницы или, чаще, соскакивали на землю и с неимоверною силою бросали копья, потом рубились мечами или старались поразить противника тяжелыми камнями. Иногда герои дерзкими речами вызывали противников на бой, причем хвалились своей силою, храбростью, знатностью рода, славою предков. Удару копья или камня противопоставлялся щит, который, впрочем, не всегда выдерживал удар; или же герои старались уклониться в сторону от удара. К побежденному и победителю спешили на помощь их друзья, и таким образом начинался кровопролитный рукопашный (µ) бой целых рядов, во время которого вожди криком или краткими речами воодушевляли воинов. Тут отдельные толпы бились, где и как им было удобнее, и употребляли все средства, всякие уловки, чтобы сломить неприятеля. Раненых или убитых друзья старались унести с поля битвы, причем колесницы оказывали им большие услуги. С убитого неприятеля снимались тотчас доспехи , которые служили трофеем; старались овладеть даже телом убитого, чтобы предать его поруганию или получить выкуп; друзья убитого не допускали этого, так что вокруг тела убитого возгорались жестокие схватки. Для погребения убитых воюющие стороны заключали перемирие. Телам храбрых героев воздавались при погребении большие почести. Добыча и пленные передавались вождю для дележа, причем он получал лучшую часть и мог награждать храбрейших отборной добычей или лучшими пленными. Последние обращались в рабство или продавались, если не бывали выкуплены родственниками.

При заключении мира совершались жертвоприношения и клятвы царями или полководцами от лица воюющих сторон.

Греки в героические времена вообще стояли еще на низкой ступени развития. Они не управлялись еще прочно установленными законами, международное право существовало лишь в слабых зачатках (неприкосновенность глашатаев). Война и разбой были повсеместны, всевозможные насилия, убийства, похищения собственности проходили безнаказанно для сильных. Разбой вовсе не считался позорным, напротив, был прибыльным и славным занятием. Герои проявляют жестокость к побежденным, которых они убивают даже безоружных (Неаптолем, сын Ахилла, убил Приама при самом алтаре богов), могут надругаться над мертвыми (Ахилл над Гектором), уводят в плен женщин и детей. Встречаются не раз упоминания о человеческих жертвоприношениях. Договоры, даже подтвержденные клятвою, легко нарушались, вообще очень мало развиты были понятия об обязанностях человека относительно других. Лишь религиозные соображения умеряли разгул дикого произвола. По верованию гомеровских греков боги управляют всею жизнью человека; все зависит от них: ум, способности, мысли и решения, удачи и неудачи; поэтому напрасно и безумно противиться воле богов и решению судьбы. Следствием такого убеждения является готовность подчиняться тому, что считается общепринятым, повиноваться обычаю , который считался божественным установлением. Обычай управляет поведением людей и, таким образом, занимает место закона, понятие о котором, как об обязательном предписании общественной власти, было неизвестно тогдашнему обществу (самое слово µ не встречается в гомеровских поэмах). Однако внушения обычая представляются довольно узкими и неопределенными, и сила его ограничивается пределами той общественной группы (рода, семьи и т. п.), среди которой он возник и поддерживается: по отношению к чужим, особенно к врагам, допускается то, что запрещается обычаем по отношению к своим; притом лучшему, сильнейшему позволяется многое такое, что не прощается худшему.

Сознание того, что каждое преступление нарушает интересы не только пострадавшего от него лица, но и целого общества, было еще чуждо гомеровскому обществу. Оно не вступалось ни за жизнь, ни за свободу, ни за имущество своих членов, предоставляя обиженному или его близким восстанавливать свои права путем личной мести. За убитого обязаны были мстить члены его семьи или рода; обычай родовой мести, коренившийся в верованиях первобытной религии (пролитие крови убийцы или его близких, по верованию, доставляло удовольствие убитому), был широко распространен и поддерживался общественным мнением: отмщение за смерть близкого лица доставляло славу мстителю, тогда как оставить смерть без отмщения считалось бесчестным (Од. XXIV, 433) и погибнуть без отмщения – величайшим несчастьем (Од. I, 380; II, 145). Впрочем, обычай брать выкуп (пеню, poinh) с убийцы, значительно смягчающий суровость мести, уже существовал и даже пользовался уважением (Ил. IX, 632). В случаях несправедливости или насилия общественная власть вмешивалась в дело только по призыву враждующих сторон и принимала на себя как бы роль посредника между ними (ср. описание сцены суда, изображенной на щите Ахилла. Ил. XVIII, 498–508). В силу религиозных верований было также развито (как вообще в патриархальные времена) гостеприимство. Чужестранцы и нищие считались под особым покровительством Зевса; были даже предания, что сами боги странствуют по земле под видом людей. Поэтому прибывшего гостя радушно встречали, подавали воду для омовения рук и ног, угощали и потом только спрашивали, кто он, откуда и зачем приехал; при отъезде давали ему хорошие подарки. Отношение к гостям лучше всего видно из приема, сделанного Одиссею в стране феаков (Од. VII, 133–181). Иногда, впрочем, чужестранцы, чтобы вернее заручиться покровительством и защитой, прибегали под сень домашнего алтаря в качестве умоляющих. Нищим также оказывали сострадание, давали милостыню, приют, участие в пиршествах, иногда одежду и обувь. Отношения гостеприимства, заключенные предками, переходили и на потомков и свято соблюдались ими. Вообще религия во многих отношениях имела благотворное, смягчающее влияние на нравы. В гомеровском обществе часто встречаются примеры умеренности, любви к родине (Одиссей), уважения к старшим, искренней дружбы (Ахилл и Патрокл), родительской и супружеской любви, хороших отношений к старым и преданным служителям (Эвмей, Эвриклея – слуги Одиссея).