Чтение онлайн

Раб признавался безусловно имуществом своего господина и, в качестве такового, не считался даже юридическою личностью, а просто телом мужским или женским (µ , µ). Если кто обижал раба, то господин мог жаловаться на вред, причиненный его имуществу, и с другой стороны, обязан был возмещать причиненные рабом убытки. Судебные показания во всех делах, кроме касавшихся убийства, брались у рабов, по крайней мере в Афинах, не иначе как под пыткою, в силу мнения, что только физическая боль может заставить раба говорить правду. Дозволение пытать рабов зависело от воли господина. Сам господин мог подвергать своих рабов какому угодно телесному наказанию, налагать на них клейма и даже убивать, не подвергаясь строгой ответственности. Однако государство иногда давало рабам защиту от жестокого обращения господ, предоставляя право искать убежища в известных святилищах: таковы были, например, в Афинах храм Тесея и святилище Эвменид, храм Геры в Флиунте, святилище Паликов в Сицилии, храм Деметры в Андании (в Мессении) и др. В Афинах раб, убежавший в храм Тесея, мог просить о продаже его другому господину; в Андании жрец Деметры решал вопрос, имел ли раб достаточные причины искать убежища в святилище, и если таковых не оказывалось, то он должен был возвращаться к господину. Нередко, впрочем, отношение господ к рабам было вполне гуманное. Иногда господин позволял рабу приобретать собственное имущество и обзаводиться домом и семьей, так как последняя теснее привязывала раба к дому господина. Рабы, рожденные дома (, ), вообще считались более развитыми и преданнее покупных. Рабы нередко имели доступ к общественным святилищам и праздникам.

Рабы могли получать свободу или от государства, или от господина. Государство могло освобождать рабов частных лиц за особые заслуги, например, за донос о важном государственном преступлении (вроде измены и т. п.) или за военную службу, когда в ней оказывалась надобность. При этом государство возмещало господам убытки за освобожденных рабов. Освобождение раба господином вполне зависело от воли последнего и делалось или даром (за услуги, по завещанию и т. п.), или за известный выкуп. Но так как раб не был юридической личностью и потому не мог заключать никакого договора, то он часто вносил выкупную сумму в храм какого-либо божества, жрецы которого заключали от себя договор с господином и вручали ему деньги. Такая фиктивная продажа божеству была особенно распространена в Дельфах. Нередко также (преимущественно в городах средней Греции) господин посвящал раба божеству и тем ставил его под защиту храма, хотя и такое посвящение было чисто фиктивное, так как раб не был обязан служить при храме. Наконец, встречаются случаи формального освобождения в народном собрании. Вольноотпущенники обыкновенно приписывались к классу метеков и обязывались признавать прежнего господина своим патроном, иногда же, за особые заслуги, прямо получали от государства гражданские права.

От покупных рабов следует отличать крепостных в Фессалии и некоторых дорических государствах. Это были потомки древнейшего населения этих областей, обращенного в крепостную зависимость пришлыми завоевателями. Они были прикреплены к земле, разделенной на участки между завоевателями, и обязаны были обрабатывать ее на свой счет и доставлять владельцу участка определенное количество продуктов. Владелец участка был непосредственным господином живших на нем крепостных, но не имел над ними неограниченной власти: он не мог ни продавать их без земли, ни освобождать; право освобождения принадлежало только государству. В некоторых государствах (например, на Крите) крепостные составляли признанные законом семьи и имели право собственности. Так как крепостные не принадлежали, подобно покупным рабам, к разным племенам, а составляли однородную массу населения, иногда значительно превосходившую своею численностью господствующее племя, то последнему приходилось опасаться восстаний со стороны крепостных (которые и действительно неоднократно бывали, например, в Лаконике и Фессалии), и это опасение много способствовало ухудшению их положения. К этому классу несвободного населения принадлежали в Лаконике, в Фессалии, µ в Аргосе, или в Сикионе, µ и µ или на о. Крите. В некоторых дорических колониях туземное население, порабощенное колонистами, также было обращено в крепостных: таковы были мариандины в Гераклее Понтийской, киллирии или калликирии в Сиракузах. Положение илотов в Лаконике, известное нам лучше положения других крепостных, будет изложено в разд. II.

Жители типа афинских метеков. Кроме несвободных, во всех греческих государствах (за исключением разве таких, которые не допускали долговременного пребывания иностранцев, как, например, Спарта, или совсем не поддерживали внешних сношений) был класс населения, часто очень многочисленный, состоявший из тех иностранцев , которые поселялись в данном государстве на продолжительное или постоянное жительство, приписывались к числу его обывателей и обязывались исполнять известные повинности. Такие обыватели назывались µ (например, в Афинах) или , , , . О правовом положении аттических метеков будет сказано ниже, в разд. III; о положении таких жителей в других государствах мы имеем мало сведений, но, вероятно, оно всегда было более или менее сходно.

Граждане. Несвободные и жители типа метеков входили в состав народонаселения государства, но не пользовались в нем политическими правами. Последние принадлежали в каждом государстве только его гражданам . Главным отличительным признаком гражданина в полном смысле этого слова, по Аристотелю (Пол. III, 1, 4 и 8), было участие в государственной власти, но этот признак вполне верен только относительно государств демократических, так как в них, действительно, все граждане имели право участия в главнейших органах государственной власти: народном собрании и суде; между тем в государствах аристократических к государственному управлению и суду имели доступ только члены нескольких родов, выдававшихся благородством своего происхождения или богатством, которые, стало быть, одни подходили под аристотелевское понятие о полном гражданине; рядом с ними в аристократических государствах был значительный класс населения, который также входил в состав гражданской общины, но пользовался меньшими политическими правами, хотя право владения недвижимою собственностью, право самостоятельно выступать перед судом и прочие права гражданские принадлежали ему наравне с господствующим сословием.

Так как первоначальною основою, из которой развилась греческая государственная жизнь, была семья, то первым условием права гражданства для каждого отдельного лица во всех греческих государствах было происхождение от законного брака гражданина с гражданкою; дети от таких браков назывались . Дети, прижитые вне брака или происшедшие от смешанных браков (т. е. граждан с не гражданками или наоборот), признавались незаконными и как таковые не принадлежали к семье отца и не имели прав членов семьи, в особенности права наследовать отцу без завещания. Браки между гражданами разных государств считались законными только в таком случае, если между двумя государствами особым договором установлена была epigamia, т. е. признание законности браков принадлежащих к ним лиц. В демократических государствах иногда случалось, что при значительной убыли гражданского населения даровались гражданские права лицам, происшедшим от браков граждан с иностранками и даже рабынями (или наоборот), но затем после приращения народонаселения государство обыкновенно восстановляло нарушенные положения (Арист. Пол. III, 3, 5).

Кроме родовых граждан в государствах были еще жалованные (, µ), т. е. получившие право гражданства в силу постановления высшей государственной власти, обыкновенно за какие-либо важные заслуги, оказанные государству. Новые граждане записывались в существовавшие в государстве подразделения и получали или сразу все права наравне с родовыми гражданами, или с некоторыми ограничениями: так, например, доступ к высшим государственным должностям, особенно к имевшим религиозный характер, нередко оставался закрытым для новых граждан до третьего поколения.

О правах аттических граждан см. ниже в разд. III, гл. 19.

Семья. Исходною точкою государственной жизни эллинов, как и других арийских народов, был так называемый патриархально-родовой быт, в котором первоначальною клеточкою была семья, состоявшая из хозяина, его законной жены и детей; рабы также причислялись к семье, как домочадцы. Хозяином дома был отец семьи, ее естественный владыка, опекун и представитель пред богами и людьми; он заведовал культом домашних богов, хранил свойственные семье ритуальные обряды и учил им сына; он же представлял пред судом свою жену, несовершеннолетних детей и рабов. Женщина у греков в течение всей жизни считалась как бы несовершеннолетнею и находилась под опекой мужчины; по аттическому закону женщина самостоятельно, без посредства своего , не могла заключать никакой сделки, стоимость которой превышала цену медимна ячменя. Опекуном незамужней был ее отец, а после его смерти – старший брат или другой ближайший родственник с отцовской стороны, опекуном замужней – муж и после его смерти старший сын; если она оставляла дом мужа, то возвращалась под опеку отца или его ближайших родственников. Однако женщина даже в замужнем состоянии имела право собственности, а в некоторых государствах – даже право распоряжения имуществом, принесенным с собою при вступлении в брак (приданым и наследством). Общность имущества мужа и жены вообще не была признаваема греческим правом. Муж имел право пользования имуществом жены, но терял его в случае, если она умирала бездетною или в случае расторжения брака, так как в таких случаях имущество возвращалось родственникам жены; если же от брака происходили дети, то они после смерти матери получали все ее имущество, отец же только заведовал им до совершеннолетия детей.

Власть отца над детьми не была безграничною или деспотическою и, по крайней мере, в исторические времена, регулировалась законами. Так, например, издревле принадлежавшее отцу право продавать детей было ограничено Солоном и другими законодателями. Отец мог наказывать детей, мог отдавать дочь в замужество за кого ему угодно, мог предоставлять другой семье право усыновления его сына, наконец, мог формально, посредством публичного объявления , отказываться от сына; но, с другой стороны, он был обязан, по крайней мере, по аттическим законам, заботиться о приличном воспитании детей и учить их какому-нибудь ремеслу, теряя в противном случае право требовать от детей содержания и ухода в старости и болезни. Отцовская власть над сыновьями прекращалась с достижением ими совершеннолетия; государство признавало совершеннолетних даже при жизни отца самостоятельными личностями, а если они были сироты или сыновья наследниц, то с достижением совершеннолетия получали право распоряжаться своим имуществом. Время гражданского совершеннолетия определялось различно в разных государствах, но вообще оно было около 18-го года жизни. После смерти отца имущество его обыкновенно делилось поровну между сыновьями, дочери же получали из него только содержание до замужества и приданое при выходе замуж; в случае же отсутствия сыновей наследство переходило к дочери, на которой в таком случае обязан был жениться ближайший родственник отца.

Роды и племена. Следствием естественного размножения и разделения семьи, т. е. образования особых семей сыновьями и внуками главы семьи, было происхождение рода . Отец первоначальной семьи, от которой происходили все семьи рода, был его родоначальником и сообщал ему свое имя (например, Алкмеониды от Алкмеона и т. п.); поэтому в некоторых государствах род обозначался словом patra, первоначально обозначавшим семью, находящуюся под властью отца. Члены рода стояли между собою в тесной правовой и религиозной связи (в особенности родственники трех ближайших степеней, обозначавшиеся понятием ). Они имели общий родовой культ, состоявший главным образом в почитании предков, имели свои особые святилища, жрецов, кладбища и пр. Они обязаны были мстить убийце одного из членов рода, погребали умерших сочленов и в случае отсутствия прямых наследников у умершего наследовали его имущество. Первоначально родичи, без сомнения, по большей части и жили друг подле друга, занимая сплошной округ. По Аристотелю, первым обществом людей была деревенская община, которую он называет «колониею семьи» (Пол. I, 1, 6: µ ) и стало быть, смотрит на нее как на общину родовую. И действительно, следы такого происхождения деревенских общин встречаются еще в исторические времена. Например, многие аттические общины имели родовые названия (Филаиды, Бутады, Пэониды и пр.), очевидно потому, что первоначально служили местом жительства членов одного рода. С постепенным развитием общинного быта связи, скреплявшие родовые общины, все более и более ослаблялись; даже кровное родство между многими членами одного рода мало-помалу сделалось столь отдаленным, что понятие о родичах перестало совпадать с понятием о родственниках ; этим и объясняется возможность разделения всей гражданской общины на определенное, неизменяющееся количество родов (как, например, в Аттике каждая из 12 фратрий делилась на 30 родов). В исторические времена в Афинах роды представляли собой корпорации, члены которых признавали одного общего предка, имели общий родовой культ, право наследства и обязанность родовой мести; в каждом роде велся список его членов, в который заносимы были имена новорожденных законных детей. Во главе каждой корпорации стоял .

Посредствующим звеном между родом и племенем (или филой) была во многих местах или , образовавшаяся, по всей вероятности, путем естественного размножения рода. Уже в «Илиаде» (II, 362; IX, 63) упоминается деление народа на филы и фретры. Связи, соединявшие членов фратрии (фраторов), были главным образом религиозные; так, в Афинах фратрии имели общий культ Зевса Фратрия и Афины Фратрии, кроме того, их религиозное единство ясно обнаруживалось в праздник Апатурий ( = µ), по словам Геродота, общий всему ионическому племени. В фратриях также велись списки, в которые отцы с согласия фраторов записывали своих законных детей; принятием во фратрию удостоверялась законность происхождения ребенка и, стало быть, его гражданские права, так что фраторы были блюстителями чистоты происхождения граждан. Затем фраторы, вслед за родичами, обязаны были мстить за убитых сочленов и имели право наследства в тех случаях, когда умерший был последним представителем своего рода.