Чтение онлайн

– Это не только ради вас, леди Элинор. Он испортил мой сюртук. А мне это сюртук нравился больше, чем большинство людей. – Маркиз предложил ей свою руку, склонив при этом голову. – Ты закусила губу. Оближи ее до того, как кто-нибудь увидит кровь.

Она даже не осознавала, что сделала это. Элинор облизала губу, ощутив соленую влагу.

– Я не ожидала увидеть его здесь.

– И я не ожидал. Этот тип – трус в самом худшем смысле этого слова.

– А ты угрожал убить его.

– Я знал, что он не останется. Он пытался скрыть свое лицо сегодня днем, когда попытался переехать меня, и он не стал приближаться к тебе перед твоими братьями. Он все еще выискивает, каким способом лучше получить то, чего хочет. Надеюсь, я дал ему возможность обдумать и третий выход из положения.

– Именно это ты и сделал, – Нелл сделала еще один вдох, расправив плечи. – Как много ты услышал?

– Я слышал, как он угрожал тебе. Этого было достаточно.

У Элинор появилось странное желание улыбнуться, несмотря на испорченный вечер.

– Он заявил, что хочет жениться на мне, и что пойдет к Мельбурну, чтобы разоблачить мой опрометчивый поступок, если я не соглашусь на это.

Валентин кивнул, когда они подошли к столу с закусками.

– Я не удивлен. Пунш?

Она с благодарностью приняла стакан.

– Хотела бы я, чтобы он был покрепче… Нет, не хочу. О чем только я говорю?

– Есть разница между ромом и ромом, приправленным лауданумом; хотя леди Фирайон упадет в обморок, если увидит, как кто-то прикладывается к бутылке в ее доме. – С легкой улыбкой он вытащил из кармана фляжку и сделал глоток.

Элинор не смогла удержаться, и оглянулась кругом в поисках хозяйки дома, ярой сторонницы трезвенности.

– Валентин! – воскликнула она, – убери это немедленно!

– Только если ты пообещаешь улыбаться.

– Это так благородно с твоей стороны. И весьма заботливо.

– В самом деле? – ответил маркиз, прикасаясь к ней взглядом. – Кажется, ты пробуждаешь во мне очень странные чувства.

О, ей так нравилось смотреть на него, пытаясь разгадать, о чем он думает. Маркиз удивлял ее на каждом шагу.

– Возможно, мы помогаем друг другу, – предположила девушка.

Валентин понизил голос.

– Если бы у тебя было хоть малейшее представление о том, насколько плохим я хочу быть для тебя, Элинор, то ты с криками сбежала бы от меня.

Господи Боже. Жар разлился у нее под кожей.

– Расскажи мне, насколько плохим ты хочешь быть, – дрожащим голосом попросила она.

Маркиз снова взял ее руку, медленно подняв ее пальцы к своим губам.

– Очень плохим.

– Ты думаешь, что сможешь соблазнить меня? – Пока она произносила эти слова, ей пришло в голову, что он уже наполовину сделал это.

Его пальцы обвились вокруг ее пальцев, глаза спрятались за темными ресницами.

– Да, – прошептал он, – я могу. Но я не сделаю этого. – Валентин резко выпустил ее руку и даже сделал шаг назад. – Думаю, что иногда есть серьезное основание придерживаться правил.

Нелл ощутила себя так, словно ее столкнули в сугроб.

– Это несправедливо.

– Значит, я должен повалить тебя на этот стол и задрать твои юбки? Это определенно будет приключение, но я не думаю, что оно принесет тебе большую пользу.

– Звучит так, словно именно ты сейчас отступаешь, – упорствовала девушка, задетая тем, что он мог всего лишь… играть с ней. – Это так?

– Так и есть.

– Значит, я должна рассказать Мельбурну о Кобб-Хардинге? Он убьет меня. А затем отправит домой в Мельбурн-парк и пришлет какой-нибудь… ходячий пень, чтобы я вышла за него замуж. Но я буду следовать всем твоим глупым правилам.

– Это – не мои правила. Это просто правила, – Валентин убрал на место свою фляжку и воспользовался случаем, чтобы узнать, где находятся ее братья. Все трое, несомненно, заметили беседу своей сестры с Кобб-Хардингом, но маркиз не думал, что у них возникла мысль о том, насколько недружелюбной эта беседа была. Никакое соглашение не удержало бы Мельбурна от того, чтобы броситься на спасение члена своей семьи, если бы тот почувствовал, что что-то неладно.

Самому себе он мог признаться, что его первая мысль при виде Кобб-Хардинга была вовсе не об испорченной одежде. Он подумал об Элинор, стоящей лицом к лицу с человеком, который одурманил и напал на нее. Который выбрал такой момент для разговора с ней, когда рядом не было союзников.

Очевидно, что она была встревожена, но в то же время она стояла перед ним прямо, с поднятым вверх подбородком, а ее глаза с вызовом смотрели на негодяя. Какой бы свободы или приключений она не искала, Элинор была до мозга костей Гриффин.

– Злись на меня, если ты этого хочешь, – сказал маркиз самым мягким тоном, каким смог, – но не жди, что я буду извиняться за что-то. Я потратил очень много времени и сил на то, чтобы стать тем, кем являюсь. И я не собираюсь меняться ни для кого. – У Валентина не было намерения признавать, что с недавних пор мысль о том, кем он является, начала отнимать некоторое количество его ценного времени, которое было предназначено для выпивки, игры в карты и сна.

– Отлично, – произнесла Нелл через мгновение. – Только не цитируй больше эти правила.

Она все еще разговаривает с ним. Дьявол, она даже не ушла прочь. Элинор Гриффин просто удивительная женщина.

– Никаких обещаний, – бросив на нее взгляд, маркиз повернулся к столу с закусками. – А Мальбурну расскажи, все, что захочешь, – продолжил он, вручая ей печенье, – но не делай этого из-за Кобб-Хардинга. Я предупреждал его однажды, что случится, если он снова встретится с тобой. Очевидно, он не поверил мне.

Элинор схватила его за рукав, повернув лицом к себе, так, чтобы она могла смотреть ему в глаза.

– Ты ведь не убьешь его? – воскликнула она; к счастью, как раз в этот момент слуга уронил поднос со стаканами.

– Я не исключаю этого варианта, – ответил он более тихим голосом, удивляясь тому, как учащается его пульс, когда девушка прикасается к нему. – Но это будет последнее средство, к которому я прибегну. Я же сказал тебе, что тебе не нужно беспокоиться о нем, Элинор. Я позабочусь об этом.

Она опустила взгляд, на ее глазах выступили слезы. Валентин подал ей носовой платок, и она сделала вид, что чихает, перед тем как приложить ткань к глазам. Когда Нелл снова подняла голову, то он уже не мог понять выражения ее лица.

– Вы, милорд, – произнесла она, – настоящая загадка.

Маркиз приподнял бровь, пытаясь скрыть осознание того, что ее замечание доставило ему удовольствие.

– Меня называли и хуже.

Элинор сделала гримасу.

– Ты очень добр, но я терпеть не могу быть девицей, попавшей в беду, даже больше чем ненавижу тебя, когда именно ты бросаешь мне в лицо правила.