Чтение онлайн

Теперь я могу видеть ее, сжимающую пальцами свои соски, стонущую вокруг моего члена, когда я наматывал ее волосы на кулак. Сначала я был бы с ней медлителен, достаточно, чтобы подразнить ее и заставить захотеть большего.

Настоящее веселье не начиналось бы до тех пор, пока слюна не стекала по ее подбородку, а пальцы не входили и не выходили из ее маленькой тугой киски.

Я стону, упираясь одной рукой в стену, в то время как другой поглаживаю свой член. Я сжимаю его немного крепче, представляя, как я бы вонзал в нее свой член, сильнее и глубже, пока не уперся бы в заднюю стенку ее горла.

Она кончала на пальцах, когда я трахал ее горло, ее стоны только делали мой член тверже.

Наконец-то этот острый язычок замолчит, когда она попытается проглотить больше моего члена, чем ей удастся. Она бы так стремилась доставить мне удовольствие, ее ногти впивались бы в мои бедра, когда она пыталась бы принять меня глубже.

Я даже слышу звуки, которые она издавала, когда я кончал ей в рот, удерживая свой член на месте, пока она не проглотила бы все до последней капли и не вылизала бы дочиста.

Моя рука быстрее двигается вверх и вниз по моему члену, когда я представляю, как ее язык скользил бы по всей длине моего члена.

Она жила бы, чтобы доставить мне удовольствие, будь моя воля.

Я стону, когда кончаю, белые струи разбрызгиваются по стене. Моя рука продолжает двигаться до тех пор, пока в моей памяти не остается ничего, кроме образа Билли, заглатывающей мой член.

Билли

Эмилия напевает в такт музыке, играющей в продуктовом магазине, пока мы путешествуем по проходам. Она хватает пару коробок сладких хлопьев и бросает их в тележку.

— Я не понимаю, почему, черт возьми, женщины все-таки должны по очереди делать для капо ужин каждую неделю, — говорю я, хватая коробку со смесью для печенья. — У меня и так хватает забот между присмотром за отцом и выполнением поручений Давиде. Теперь, когда он исполняющий обязанности советника, он в два раза чаще лезет не в своё дело.

Эмилия закатывает глаза. — Потому что, не дай бог, мы избавимся от традиции, которая была введена более сорока лет назад. Женщины должны уважать капо за то, что они обеспечивают их безопасность, или что-то в этом роде.

Я притворяюсь, что меня тошнит. — Устаревшая чушь.

— Итак, Давиде, да? Он симпатичный. — Эмилия шевелит бровями. — Я знаю, он всегда был занозой в твоей заднице, но, может быть, тебе стоит дать ему шанс. Он определенно не самый худший человек в мафии.

— Нет, черт возьми. Мне нужен человек, который возьмет все под контроль. Даже если Давиде мой босс, я думаю, он чуть не обделался, когда я сказала ему, что не смогу пойти выпить кофе, вчера вечером.

Эмилия смеется и направляется к мясному отделу. — Хорошо, я отдам тебе должное. Ты также огромная заноза в заднице, и нужен достаточно храбрый человек, чтобы постоянно иметь с тобой дело.

— А как насчет тебя? — Спрашиваю я, прижимаясь бедром к ее бедру, когда тянусь за стейками. Я смотрю на количество, все еще оставшееся на витрине, и надеюсь, что этого хватит, чтобы накормить капо сегодня вечером.

— Что насчёт меня? — Ее щеки приобретают бледно-розовый оттенок, когда она помогает мне загружать стейки в тележку.

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — Я загружаю в тележку еще стейков. — Ты ни о ком ничего не говорила с тех пор, как рассталась с последним куском дерьма.

— Я, возможно, встречаюсь кое с кем. Я не знаю. С ним все сложно. Я думаю, мы оба просто хотим немного развлечься, и это все, что у нас пока есть. В моей жизни нет времени для другого человека.

Я мгновение смотрю на нее, задаваясь вопросом, есть ли у этого мужчины потенциал быть чем-то большим, чем просто небольшим развлечением. Ради нее я надеюсь, что нет. Я люблю Эмилию, как родную сестру, но у нее худший вкус на мужчин. Слишком часто она встречается с мужчиной, потому что он очаровывает ее в первую неделю или две.

Когда он начинает вести себя как осел, она остается и настаивает на том, что они любят друг друга.

Я перепробовала все, что могла, чтобы помочь ей, но ничего из этого не помогает. На данный момент я довольствуюсь тем, что всегда рядом, когда она нуждается во мне, но в основном держу свое мнение при себе. Она все равно его не слушает.

Все, что я могу сделать, это быть ее другом и надеяться, что этого будет достаточно.

— У меня для тебя кое-что есть, — говорит Эмилия, меняя тему, пока мы отправляемся на поиски ингредиентов для лазаньи.

Она лезет в сумочку и достает маленький черный конверт. Я беру его у нее и открываю, видя дату и адрес, выбитые золотом на черной бумаге.

— Что это? — Спрашиваю я ее, протягивая конверт.

Она шепчет: — Это приглашение на аукцион. — Эмилия улыбается, а мое сердце бешено колотится в груди.

О, боже мой.

Я кладу приглашение в задний карман своих рваных джинсов.

— Тебе придется притвориться мной, но они должны тебя впустить. Все анонимно, поэтому все, что у них есть, — это имя. Одна из девушек, с которыми я работаю, была приглашена, но ей пришлось отказаться. Она работает в другой их компании, поэтому порекомендовала меня в качестве своей замены, и они согласились.

— Ты шутишь, — говорю я, уставившись на нее с недоверием, радость и страх наполняют меня в равной доле. — Не может быть, чтобы ты так быстро получила приглашение. Срань господня. Это потрясающе, Эми. Большое тебе спасибо.

— Не стоит благодарности. — Она хватает пару больших упаковок говяжьего фарша и кидает их в тележку. — И я действительно имею в виду, не упоминай об этом. Предполагается, что аукцион будет секретным. Если ты хочешь, чтобы все сработало, ты не можешь никому об этом говорить.

— Не буду. — Я улыбаюсь и беру пару пачек бекона. — Черт возьми, возможно, я скоро отсюда выберусь. Двести тысяч долларов — более чем достаточная сумма, чтобы исчезнуть.

— Так и есть. — Эмилия берет у меня список и вычеркивает пару пунктов. — Что ты собираешься делать, когда уйдешь?

Я пожимаю плечами. — Я еще не думала так далеко вперед.

— Наверное, тебе следует это сделать.

— Как только я вернусь домой, я начну пытаться во всем разобраться.

Ничто в побеге не должно быть оставлено на волю случая.