Чтение онлайн

– Когда-нибудь этот «конек» его погубит. – Сказала я, посмотрев на почти нетронутую еду, аппетит испарился.

– Поверь, его гнев уже давно бы вышел из-под контроля, если бы Юджин не обуздал этого грубияна. – Отмахнулся Эр.

– То есть? – Заинтересовалась я, выгибая бровь.

– Ну-у. – Потянул тот с лукавой улыбкой. – Юджин нашел его, когда собирал всех грехов по земле. С Деном было больше всего проблем. Он жил в этом замке при жизни, но потом тут случился несчастный случай, после которого у нашего ГОСТЕПРИИМНОГО. – Последнее слово он специально выкрикнул в сторону, куда ушел Эйден. – Снесло голову. Всего не знаю, но он был причиной смерти своего близкого человека. Юджин обнаружил его в дичайшем состоянии, тот даже не распознавал в нем своего сородича, а просто сносил все с пути. Глаза-то у него были как раз алого цвета. – Сказал Эррол, наблюдая за моей реакцией. – Лично я не видел собрата в таком состоянии, но что-то мне подсказывает, что ты могла стать свидетелем такого преставления.

Я старалась в тот момент не двигаться, но, думаю, мимика дала ему понять правоту своей догадки.

– Тем не менее, он самый молодой из нас по появлению, поэтому ему тяжело. – Парень с фиолетовыми зрачками делал вид, что не обратил внимания на мое выражение лица и продолжил.

– Но по силе он идет среди первых. – Мои брови сдвинулись, я вспоминала иерархию по книжке Рейчел.

Эррол отмахнулся, отбивая содержимое из своего бокала.

– Сила тут не причем. Мы появились не четко по заготовленному списку, милая. Каждый грех появился тогда, когда появился смертный худший из худших. Но для нас по способностям и тяжести олицетворяемого греха уже уготована определенная иерархия. Нам остается лишь следовать за лидером, Юджином. – С серьезным лицом пояснил Эррол.

– Вы боитесь его? – Поспешно вырвалось с уст, за что мысленно выругалась на себя.

– Интересная формулировка … – В серьез задумался парень в халате, потирая подбородок. – И да, и нет. Скорее дело в уважении. – Начал размышлять Грех Сладострастия. – Точнее в уважении к его силе. Поверь, мы не боимся ее, мы все опасаемся замыслов Дарвуда, что зреют в его светлой головушке. – Покачал бокал вина в руке Эррол. – Они могут принести перемены, которые перевернут этот мир с ног на голову, а могут уничтожить навсегда. – Пожал плечами тот и залпом осушил бокал.

Эррол был больше женственной внешности с овальным разрезом глаз, зрачки которых светились фиолетово-розовым отливом. Кроме халата, я себя поправлю, на нем была все-таки еще одна вещь. В роскошных волосах цвета ночи, даже длиннее чем у Рейчел, виднелась металлическая фенечка в волосах, которая качалась из стороны в сторону при каждом телодвижении парня.

– То есть ты Грех Похоти? – Спросила я спустя некоторое время беседы, что длилась уже больше часа.

– Он самый. Но предпочитаю, когда говорят Сладострастие. – Деликатно обозначил собеседник. – думаю, мне уже пора. Меня заждалась уже одна привлекательная Леди. – Ехидно усмехнулся Эр, вставая из-за стола.

– Боже, я разговаривала с собеседником, у которого в мыслях театр, а в подсознании бордель! – Выпалила я, смеясь, прикрывая ладонью лоб.

– Все может быть. – Заинтригованно посмотрел он. – Ну, я не прощаюсь, целую в плечи, и говорю лишь до скорой встречи. – Сказал он громко, быстро дотронулся губами до моего плеча и скрылся за аркой кухни.

Мой глаз нервно задергался. Наблюдая за ситуацией, Финис лишь пожал плечами, давая понять, что это в порядке вещей. Я заметила на его руке странный браслет, который точно был из костей животного. Наверно, съеденным им же.

– Я бы тоже хотел произвести хорошее впечатление, но немного перепив, произвёл эффект незабываемого молчуна. – Ляпнул Финис, чье предложение впервые состояло больше пяти слов за весь разговор.

Обратила на румянец на его щеках и впервые за эти дни улыбнулась.

Ближе к полуночи …

Я сидела на подоконнике и смотрела в ночное небо, пока вспоминала весь день. Неосознанная улыбка тронула мои губы, как бы в усмешке. Мой внутренний голос произнес верную мысль: «Они точно здесь все ненормальные». Собираясь уже ложиться в постель, случайно заметила Эйдена идущего мимо моего окна и заворачивающего за угол. Любопытство распирало меня изнутри, поэтому не думая, я схватила накидку и поспешила на первый этаж замка.

Спустившись босиком, я побежала на улицу, где последний раз видела силуэт парня. Из соседнего здания двухэтажной высоты, чья дверь была приоткрыта, исходило желтое свечение. Ночью в здании горел свет, когда все уже легли на боковую. Этот факт очень настораживал. Тем более, оттуда исходили глухие звуки ударов. Я на цыпочках подкралась к приоткрытой двери и заглянула внутрь. Эйден со всей силы кулаками разбивал мешки один за другим, такие же висели в помещении дракхолла резиденции Юджина. Догадывалась, они были предназначены для Эйдена, и дракхолл существовал в двух местах. Пока я витала в размышлениях, все мешки были окончательно разорваны. Эйден стоял уже не профилем ко мне, а спиной. На нем не было верха, рубашка висела на крючке одной из труб. Как только я увидела его спину, закрыла себе рот, чтобы не ахнуть и не издать звука. Вся его спина от плеч до поясницы была в глубоких шрамах и рубцах разной длины, наверняка глубоких, так как их рельеф был виден издалека. Я поняла, что если он меня увидит здесь и сейчас, то неизвестно останусь ли при жизни по везению или же попрощаюсь с ней. Я тихо отползла от здания, а отойдя на приличное расстояние, бежала в свою комнату со всех ног.

Глава 8

Ты будешь сломлена святая,

Под гнетом властного контроля.

От твоего сопротивления

Не было и грамма толка.

Ты стоишь среди руин,

Где на горе родился он,

Пусть здесь все и началось,

Но для тебя конец придет.

Рейчел

Следующие несколько дней Юджин не изменял себе, все раз за разом уничтожал мои наброски, называя их отвратительными и неидеальными. Я следила за каждым отточенным движением рук парня, которые разрывали новые и новые эскизы, и впервые не понимала, что делаю не так. Внутри меня, как будто отмирало понемногу желание вообще прикасаться к кистям и ко всему, что связано с предметом живописи. Я запомнила наизусть траекторию его рук, безжалостно губивших мои труды и старания. От одного звука рвущегося холста у меня екало сердце, было такое ощущение, что мою душу просто четвертовали, собственно, как и мою работу.

Очередную работу.

Без шанса даже оставить себе пусть и испорченный вариант.

Это была пытка. Безжалостная чудовищная мука.

По его лицу невозможно было понять мысли и чувства, не говоря уже ничего об эмоциях. Эта каменная глыба, вместо физиономии, хоть и с совершенными чертами лица, но излучала черствость, холод и расчет. Обычно я писала портрет, как вижу его внешне, но иногда, чтоб передать полноту и глубину изображения картины, необходимо заглянуть под маску безразличия. Доступ к таким богатствам человеческой души этого парня для меня скрыт, а найти ключ, не зная даже намека на его существование, казалось невыполнимой головоломкой.

Вчера моя шестая попытка по созданию набросков говорила сама за себя. Когда очередной раз Юджин занял место в кресле и сказал о своей готовности, то я даже не сдвинулась с места. Не понимала, чего добивался этот парень, но то, что я уже не могу с привычным спокойствием вложить кисть в свою руку без дрожи, это звоночек в дверь. Я стояла пару минут с безжизненными глазами и бледным лицом, но так и не смогла притронуться к инструменту живописи. Протянув руку, в который раз в надежде взять ее, но как говорил один давно ушедший из жизни художник – кисть есть продолжение руки, а эту руку мне обрубили. Я, молча, вышла из кабинета, зная, что глаза Юджина следят за каждым моим телодвижением. Если Дарвуд хотел этого, то он забрал самое дорогое, что было у меня при себе.