Чтение онлайн

"Абсолютно нормально... О Господи, почему же никто не спросит главного - умру я или нет?"

– Она сможет вернуться к работе?

– Как она пожелает. Курс лечения рассчитан на полгода. Когда Пи Джей почувствует себя достаточно окрепшей, не вижу причин, почему бы ей снова не приступить к своим обязанностям.

– Это хорошо. Ее выдвинули в состав директоров крупного рекламного агентства.

Пи Джей почему-то показалось, что в словах Боба нет никакого смысла. Значит, ее утвердили, но какое это имеет значение сейчас?

– Доктор, - позвала она, и в палате воцарилась тишина, все с нетерпением ждали, что она скажет.
– Я умру?

Врач украдкой глянул на Боба, потом перевел взгляд на свою пациентку.

– На пациентов, имеющих опухоли еще большего размера, чем у вас, лечение химиотерапией оказывало самое благотворное влияние. Так что нет никаких поводов для беспочвенных переживаний.

"Я умру, - подумала Пи Джей.
– Грудь отрезали, и теперь я умру. Что ж, может, это и к лучшему?"

Она снова закрыла глаза. Почему они все сидят и не уходят?

– Ей нужно отдохнуть, - заметил доктор.

В палате стало тихо. Пи Джей услышала, как скрипнула кровать, и, не открывая глаз, поняла - врач поднялся.

– Спасибо, доктор, - послышался голос Боба.
– Я пойду вместе с вами и поговорю с медсестрой по поводу режима. Пи Джей, - он положил руку на край кровати, - я скоро вернусь.

Ей удалось кивнуть. Мужчины вышли за дверь, и в палате снова воцарилась тишина.

– Мама, - позвала Пи Джей.
– Ты здесь?

Флора подошла к кровати.

Пи Джей пристально вгляделась в ее лицо: черты его смягчились, уголки глаз были слегка опущены, в глазах стояли слезы. Мать взяла ее за руку. Впервые за долгие годы с тех пор как Пи Джей уехала в Ларчвуд-Холл, с тех пор как умер отец, она дотронулась до своей дочери. В последние годы они встречались очень редко, и, как правило, их встречи носили вынужденный характер.

– Мама, - прошептала Пи Джей, - мне страшно.

Флора села на кровать, наклонившись, обхватила дочь за плечи, и стена, возникшая между ними много лет назад, начала рушиться. Ласково притянув Пи Джей к себе, она прошептала:

– Я знаю, Памела, знаю...

***

Когда совсем стемнело, Боб вернулся домой, а мать осталась. Присев на стул у изголовья кровати, она тихонько сидела, положив руки на колени, пристально вглядываясь в металлическую стойку.

– Он очень приятный мужчина, - заметила она.
– Рада, что вы вместе.

Пи Джей припомнился день, когда они с Бобом ездили в Беркширз. Визит носил чисто деловой характер, хотя обе стороны делали вид, что это не так. С тех пор, вплоть до сегодняшнего дня, мать его не видела.

– Да, - ответила Пи Джей.
– Мне очень повезло.

"Повезло?
– горько усмехнулась она про себя.
– Я лежу на больничной койке с раком груди. Ничего себе везение!"

– Я останусь с тобой в твоей квартире, пока ты не поправишься.

– Это вовсе не обязательно, мама.

– Чепуха, - отмахнулась Мать.

Они помолчали.

– А она красивая?
– спросила Флора.

– Что?

– Твоя квартира. Я ведь никогда ее не видела.

– Да. Я приобрела ее несколько лет назад.

Флора кивнула. Наклонившись, она вгляделась в лицо дочери.

– Я всегда буду рядом с тобой, не беспокойся.

Что это она говорит? Да она, Пи Джей, вообще не припомнит, когда в последний раз вспоминала о матери. Хотелось крикнуть: "Ты вовсе не обязана мне помогать только потому, что ты - моя мать!" Какой смысл играть роль образцовой матери! Ведь на самом деле ни о каких материнских чувствах не может быть и речи - слишком уж они разные, мать и дочь. Да и времени прошло слишком много... А впрочем, что она-то, Пи Джей, смыслит в материнских чувствах! Она вспомнила о своем ребенке, о сыне, и почувствовала, что вот-вот расплачется.

– Сколько же я наделала ошибок!
– прошептала она.

Флора, взяв ее за руку, поправила на переносице очки.

– Мы должны были быть ближе друг к другу, - продолжала Пи Джей.
– А жаль...

– Ты не виновата.
– Мать невесело усмехнулась.
– Только благодаря отцу мы держались вместе.

Значит, Флора это тоже понимала. Пи Джей почувствовала укор совести.

– Да, - согласилась она.

– Может, еще не слишком поздно, - сказала мать.

За дверью больничной палаты слышались приглушенные звуки. Они сидели рядом в полумраке, рассеиваемом лишь настольной лампой, мать и дочь.

– Извини, что доставила тебе столько боли, - прошептала Пи Джей.

Флора лишь кивнула.

– Мы можем поговорить с тобой, мама?
– спросила Пи Джей.

Мать вопросительно глянула на нее.

– О моем ребенке?

Флора тут же перевела взгляд на спинку кровати.

– В этом нет необходимости. Что сделано, то сделано.

– Но ведь этот вопрос до сих пор причиняет тебе боль, как и мне.

Ей, как никогда, хотелось поговорить с матерью о сыне, но та лишь отмахнулась:

– Я давным-давно забыла об этом.

– Нет, мама.
– Набравшись смелости, Пи Джей упрямо продолжала:

– То, что произошло много лет назад, изменило наши жизни: и твою, и мою.
– И, понизив голос, сквозь слезы договорила:

– И папину.

Флора молчала.

– Я знаю, ты винишь меня в смерти отца.

Мать встала и отошла к другому концу кровати.

– Какая чепуха!

– Я и сама себя винила. Моя беременность подкосила его, вне всякого сомнения.

Флора провела пальцем по температурному листу, висевшему на спинке кровати.

– Думаю, ты давно все это пережила.
– Голос ее прозвучал излишне взволнованно.
– Ты добилась успеха в работе, наконец-то повстречала хорошего человека.

Пи Джей, расправив рукой складки на простыне, невозмутимо заметила:

– Это не меняет того, что я сделала.

В этот момент дверь распахнулась, и в палату вошла медсестра, катя перед собой прибор для измерения кровяного давления.