Чтение онлайн

– Может, расскажешь мне все?
– спросил он.

Пи Джей пересела, подложив под себя ноги.

– Да нет...
– пробормотала она, понимая, что отступать уже поздно. О.., черт! Не знаю...

Перевела взгляд на свои аккуратно накрашенные ногти, однако в тусклом свете свечи разглядывать их было бесполезно.

– Это случилось много лет назад, - начала она, - совсем в другой жизни. История банальна до тошноты. Парень знакомится с девушкой. Девушка влюбляется, через некоторое время выясняется, что у нее будет ребенок. Парень ее бросает.

– О Господи!

Пи Джей подняла голову.

– Может, перестанешь говорить это свое "О Господи"?

Она заглянула ему в глаза, пытаясь прочесть в них, о чем он думает, но не смогла - в спустившихся сумерках было невозможно разглядеть.

– Сколько тебе было лет?

– Двадцать.

Боб встал, обошел вокруг шезлонга и, сунув руки в карманы, глубоко вздохнул.

– А почему ты не сделала аборт?

– Боб, это же был 1968 год.

– Ах да!

Пи Джей тоже поднялась и подошла к нему.

– А сейчас мне предоставляется возможность встретиться с ним.

– Ты никогда его не видела?

– Ни разу, даже когда он родился.

– Неужели тебе не хотелось?

– Нет.
– Пи Джей понимала, как ужасно это звучит, словно она и не женщина вовсе, а какая-то свистушка, и попыталась оправдаться:

– Мне нужно было жить своей собственной жизнью. Кроме того, они сказали, что так будет лучше.

– О Господи!
– в очередной раз воскликнул Боб, поворачиваясь к ней спиной.
– Кто это "они"? И зачем тебе понадобилось встречаться с ним сейчас?

Пи Джей закрыла глаза - не было сил смотреть на него, а потом рассказала ему о Ларчвуде и визите Джесс.

– Значит, ты собираешься с ним встретиться?

– Может, да, а может, нет. Все это придумала Джесс.

Ни одна из нас не будет знать, приедут ли наши дети, пока мы сами не окажемся в Ларчвуд-Холле.

– О Господи!
– Боб опять подошел к шезлонгу, сел.
– Пи Джей!

– Что?

– Как я понял, ты не хочешь выйти за меня замуж только потому, что у тебя есть сын? Ты поэтому всегда оставалась одна?

– Нет. А впрочем, не знаю.

Она села с ним рядом. Надо же, столько рассказала, а облегчения нет.

Боб потер руки и глубоко вздохнул.

– Хансен и Хобарт, если обо всем узнают, будут неприятно удивлены, заметил он.

Она взглянула на Боба, даже в темноте было видно, что лицо его приобрело обычное жесткое выражение.

– Ты шутишь!

– Хотел бы.

– О Боже, Боб! Ведь на дворе девяностые годы! Неужели ты и в самом деле считаешь, что факт рождения у меня сына почти четверть века назад, когда я была не замужем, может негативным образом отразиться на моей работе?

– На работе - нет, - покачал головой Боб.
– Нет, конечно. Просто я представляю реакцию Хансена и Хобарта. Ты же знаешь, как они гордятся безупречной репутацией агентства.

В его голосе появились холодные нотки, и Пи Джей охватило недоброе предчувствие.

– Ты говоришь о них или о себе?
– спросила она.

Боб, почесав подбородок, тихонько заметил:

– Я ведь неотделим от агентства, Пи Джей.

Сверчки внезапно смолкли, словно с нетерпением ждали продолжения разговора.

– Ты не хочешь моей встречи с сыном, - сказала Пи Джей.
– Я чувствую, что это вовсе не из-за того, что пострадает безупречная репутация агентства. Ты думал бы иначе, если бы мы с тобой работали в разных местах? А может, тебе просто неприятно, что у женщины, которой ты не далее как шесть часов назад предложил руку и сердце, темное прошлое?

– К чему этот сарказм!

– Нет, Боб, это не сарказм. Просто я реально смотрю на вещи.

– Я беспокоюсь лишь о твоей карьере.

– А как насчет моей жизни? У меня ведь, помимо работы, есть и личная жизнь. И я - живой человек, со своими мыслями и чувствами. Ты хочешь жениться на мне или на том образе, который себе придумал?

Боб встал и заходил по внутреннему дворику взад-вперед.

– Послушай, Пи Джей. Ты долго и трудно шла к тому, что имеешь сегодня. И мне неприятно, что ты собираешься наплевать на все, чего добилась в жизни, ради какой-то сиюминутной прихоти. О Господи! Вот уж никогда бы не подумал, что ты хочешь стать матерью! Да зачем тебе какие-то дети! Море забот, жуткая ответственность.
– Он остановился, взглянул на нее.
– Но я люблю тебя и всегда буду рядом, какое бы решение ты ни приняла.

– И ты поддержишь меня, если вдруг Хансен и Хобарт что-то узнают?

Он сунул руки в карманы.

– Приложу все усилия.

Но Пи Джей ему не поверила. Будет ли он на ее стороне, это еще вопрос. Как он говорил? "Сиюминутная прихоть... Заботы... Ответственность..." Внезапно в душу вкралось сомнение: а что, если Боб прав?

– Я хочу вернуться в город, - прошептала она.
– Пожалуйста, отвези меня домой.

Она не стала говорить ему про биопсию, язык не поворачивался. Ей необходимо было остаться одной и подумать.

Мало того, что он продемонстрировал свое недовольство ее поведением, не хватало ей еще его жалости.

***

Последние два часа Пи Джей провела перед аппаратом для снятия маммограммы. Грудь была вставлена в отверстие, плотно сжимавшее ее, и большерукий весельчак-рентгенолог вплотную занялся ею: мял, щупал, а потом принялся тыкать в нее какой-то проволокой, видимо, пытаясь определить точное местоположение опухоли.

– Игольчатая локализация, - пояснил он, - без нее ваш хирург не будет знать, где находится опухоль.

И, расхохотавшись, добавил:

– Не придется искать иголку в стоге сена.

Он забавно пошевелил губами, напомнив Пи Джей одного типа из рекламного ролика - тот делал точно так же.

Однако попытки рентгенолога рассмешить ее ни к чему не привели - ей было не до смеха.

Пи Джей взглянула на висевший на стене экран.

– Вовсе не похоже на опухоль, - заметила она.
– Скорее на звездную россыпь.

– Да нет, опухоль сидит в вас, уж поверьте мне, - сказал он и в очередной раз помял ей грудь.
– А то, что вы приняли за звездочки, скорее всего кальциевые уплотнения.