Чтение онлайн

— Да, предложил, я не отказываюсь, — подтвердил Ребус, откинувшись на спинку стула.

Тем вечером во втором зале «Оксфорд-бара» Ребус отпил половину своей первой пинты индийского светлого, когда появился Эймон Патерсон и предложил добавить. Ребус хмуро покачал головой, а потому Патерсон вернулся из бара с одной пинтой для себя и двумя пакетиками солёных орешков.

— Только не говори, что я не предлагал тебя угостить, — сказал он. Они сидели в том же углу, где Ребус говорил с Фоксом. — Значит, тебе удалось пристроиться к этому делу?

Ребус отправил Патерсону эсэмэску, намекавшую на такое развитие событий.

— Втереться к нему в доверие пока не удалось, — сказал он, подавив зевок. — Дверь кабинета, где хранятся документы, он запирает, а ключ только у него.

— Он разослал приглашения. Ждёт меня завтра в три часа.

— А знаешь, кого ещё он собирается опросить?

— Кого?

— Альберта Стаута и Нормана Каттла.

— Чёрт подери. — Патерсон надул щёки и выдохнул.

— Он нацелился на Стефана.

— Ты это с чего взял?

— Сондерс был человеком Стефана. Естественно предположить, что именно Стефан дёргал за ниточки, чтобы снять с него обвинение в убийстве. — Ребус помолчал, глядя на Патерсона поверх стакана. — Если только тебе не известно чего-то иного.

— Джон…

— Я просматривал старые дела и вспомнил, что в то время я только зарабатывал ваше доверие. Может быть, есть такие вещи, в которые ты и сейчас предпочитаешь меня не посвящать. Когда я вхожу в кабинет Фокса, у меня ощущение, будто я иду по минному полю. Мне было бы неприятно обнаружить, что один из моих старых дружков-святых хранит где-то карту этого минного поля.

— Я от тебя ничего не скрываю, Джон, — тихо сказал Патерсон.

— И ты можешь поручиться за Стефана и Дода?

Патерсон задумался, потом пожал плечами.

— У всех в шкафу упрятан какой-нибудь скелет — ты об этом знаешь не хуже меня. Слышишь, как они клацают костями, Джон? Я вот слышу, но рассказывать об этом никому не собираюсь. — Взгляд Патерсона стал жёстче. — Узнай, что удастся, и доложи. Только так мы сумеем себя обезопасить — мы все. — Оставив недопитую пинту, он поднялся и засунул руки в карманы куртки. — И не забудь дощёлкать орешки, они денег стоят…

Ребус проводил его взглядом. Его представили Патерсону тридцать с лишком лет назад, а теперь он спрашивал себя, знает ли его.

Винить во всём Фокса легко.

Может быть, слишком легко.

Ребус прошёл к стойке, где сидели три-четыре других постоянных клиента. Они смотрели по телевизору последние известия. Ребус увидел Пейджа, который отвечал на вопросы журналистов. Затем последовал репортаж с места событий: к дому Маккаски подъехала машина, с пассажирского сиденья вышла Бетани Маккаски, за рулём сидел её сын Форбс. У обоих были напряжённые, встревоженные лица.

«Значит, машину ты всё же водишь, гадёныш», — пробормотал Ребус, закончив пиво и заказывая новую порцию; пока ему наливали, он пошёл покурить на улицу. У него за спиной премьер-министр давал интервью — говорил, как он «страшно потрясён и расстроен».

— А какие последствия это может иметь для кампании за независимость? — спросил журналист, но дверь за Ребусом закрылась прежде, чем он услышал ответ.

Не успел Ребус выкурить полсигареты, как к бару подъехала машина Кларк.

— Что будешь пить? — спросил он у неё, но она отказалась.

— Еду кой-куда.

— Опять к своему прокурору?

— Может быть. — Она переоделась во всё свежее; кажется, слегка подновила макияж. И духи — запах едва ощутимый, но ошибиться невозможно. — Как у тебя прошло с Оуэном Трейнором?

— Он во всём признался, — заявил Ребус. Какое-то мгновение она смотрела на него ошарашенным взглядом, потом нахмурилась. — Извини, придётся тебя разочаровать, Шив. Он утверждает, что не имеет к этому никакого отношения.

— Ты это спросил у него с глазу на глаз?

— На глазах у его дочери, — уточнил Ребус. — А вот у неё была очень интересная реакция.

— В каком смысле?

— Она почуяла: что-то здесь не так. Засомневалась. Между прочим, её папочка сварганил там себе рабочий кабинет, чтобы можно было, никуда не выходя, управлять всем, чем он управляет.

— То есть он пока никуда не собирается.

— Похоже, что так.

— Никуда не бежит, как поступил бы тот, кто виноват?

— Да, кстати, выяснилась любопытная деталь. Ты была в доме, когда приехала жена?

— Нет.

— За рулём сидел юный Форбс.

Она на несколько секунд задумалась.

— Но мы всё равно пока не можем его привлечь, верно?

— Пока его отец в реанимации, ты хочешь сказать?

— Пейдж обделался бы со страха.

— Не перенёс бы, если бы пресса его разлюбила.

— У него сейчас половина штата шерстит дела о квартирных кражах в городе. Допрашивают всех подряд… — Она посмотрела на него. — Но непохоже, что это местные, правда?

— Ему нужен быстрый результат. Тогда его полюбит не только пресса, но и политическая элита.

— Ты не можешь порасспрашивать через свои контакты — вдруг кто-то что-то слышал?

— Моих прежних контактов больше нет.

— Беда в том, что ни у кого нет. Похоже, старая добрая традиция осведомительства вымерла.

— У нас есть список пропавших вещей?

— Составляется.

— Дай потом мне копию — посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо. Больше ничего такого, что я должна знать?

— Ну, например: мы с Фокси теперь лучшие друзья.

— Что-то я сомневаюсь. — Она не смогла сдержать улыбку.

— Ну, скажем, он оттаивает.

— Нет, правда?

Ребус выдержал загадочную паузу.

— Нет, неправда, — признал он.

Улыбка ещё не сошла с её лица, когда она включила первую передачу своей «астры» и сделала ему ручкой на прощание. Когда Ребус вернулся в бар, один из завсегдатаев спросил его, доставили ли для допроса Алистера Дарлинга, поскольку именно он возглавляет кампанию «Скажи, „нет“».

— Или его дружка — Стефана Гилмура, — гнусаво добавил другой.

— Такие всегда откупятся, — возразил первый. — Если ты только что отказался от покупки футбольной команды, значит немного налички у тебя найдётся, верно я говорю, Джон?