Чтение онлайн

– Уверен, наши тети придут. Я приглашу их во время чайной церемонии.

– Осторожней, – усмехнулся Дак. – Тетя Сьюзи клялась, что будет молчать до конца года… а потом наорала на нас целый час.

Я снова вздохнул, прекрасно понимая, что гнев теток все равно придется пережить:

– Если бы только они действительно умели молчать...

Дак рассмеялся.

Ху оскалился.

Чен продолжал внимательно на меня смотреть:

– А пока?

Я посмотрел на него:

– Что?

– Раньше ты сказал, что хочешь поговорить с Марсело. Только поговорить… пока что. Что ты имел в виду?

Я перевел взгляд на зеркало.

Оттуда на меня смотрело воплощение власти и традиции.

– Лэй? – Чен покачал головой. – Я всегда вижу, когда ты мысленно расставляешь фигуры на доске. Если ты задумал какой-то ход... я должен знать.

Я вновь взглянул на него:

– Когда моего отца не станет и Восток успокоится… мы убьем Марсело.

В комнате воцарилась тишина.

Глаза Чена расширились от шока, в то время как лицо Ху оставалось, как всегда, непроницаемым.

Улыбка Дака вернулась, но теперь в ней чувствовалось что-то зловещее.

Когда Чен наконец заговорил, голос его был едва слышен:

– Как?

– Мы должны сделать так, чтобы все выглядело как несчастный случай, – мой голос был холодным и ровным. – Например, утонул во время рыбалки.

Чен покачал головой:

– А он вообще рыбачит?

– Понятия не имею. Но как бы мы его ни убрали, главное, чтобы ничто не указывало на Восток. Ни Бэнкс, ни Мони не должны ничего заподозрить.

Чен тяжело сглотнул:

– А Дима?

Я раздраженно выдохнул:

– Черт. Я совсем забыл про Диму и его новенькую дружбу с Марсело.

– Если ты убьешь Марсело, Дима начнет копать. И... он копает глубоко, – тихо заметил Чен.

Болин кивнул:

– Когда ты убрал мужа Шанель, Дима все равно все понял.

– Он ведь ничего не сказал.

– Потому что Дима тоже не переваривал ее мужа. Но если мы убьем Марсело, он не просто что-то скажет, – вмешался Чен. – Вполне возможно... начнется война между Севером и Востоком.

Война с Димой?

Мне уже не нравилось, как это звучит. У Димы полно людей и просто безумный арсенал оружия. Но самое опасное – это его мозги. В конфликтах внутри Синдиката я не раз видел, как он обводил вокруг пальца лучших стратегов.

Но была и другая причина, по которой я не хотел с ним сталкиваться.

Я нахмурился:

– Мы не можем допустить, чтобы Дима в это влез.

Дак кивнул:

– Мы, может, и завалим Юг с Западом, но Дима нас размажет.

– И... – я сглотнул, – я не могу потерять еще кого-то, кто мне дорог. После того как погибли Ромео и Шанель... я больше не смогу поднять оружие против Димы.

Память об их смерти – как шрамы, выжженные в душе. Напоминание о том, какой ценой дается власть и насколько хрупка жизнь.

Но даже несмотря на то, что я не хочу воевать с Димой, внутри меня уже зрела тьма.

Я подумал о Марсело, о его наглости, когда он сказал Мони, что любит ее.

И все мое тело вздрогнуло от ярости.

Еще один мужик, возжелавший то, что принадлежит мне?

В этой жизни мне уже доводилось отказываться от любви к Шанель, и в итоге ее просто вырвали из моей жизни.

А теперь у меня есть Мони.

Женщина, которую я все больше понимал как главную любовь всей своей жизни…

И тут появляется этот ебаный придурок с Юга…

Нарушающий границы.

Бросающий вызов.

Я снова посмотрел на меч у своего пояса.

Мони просила меня вести себя с Марсело по-человечески. И вчера она доказала, что ей можно верить, что она верна мне, предана.

Сегодня я обязан вести себя достойно ради нее.

А это значит, принять ее семью с открытым сердцем.

Но слова Марсело по тому телефону были ядом. Каждое просочилось в трещины моей решимости.

Одна только мысль о том, что он осмелился признаться Мони в любви, заставляла мою кровь закипать, а зрение – помутнеть от ярости.

Я должен был прикончить его еще вчера… Она меняет меня...

Война с Димой или нет – но я найду способ защитить нашу любовь. И сделаю так, чтобы Марсело больше никогда не смог произнести: я тебя люблю.

В конце концов... нравится мне это или нет…

Я – сын своего отца.

Я посмотрел на Чена:

– Разберемся с проблемами по порядку.

– О-кей.

– Чайная церемония. Сестры Мони. Завтра – убить отца, – процедил я сквозь зубы. – А потом избавляемся от Марсело. Без ошибок. Без хвостов. От этого зависит и счастье Мони, и будущее Востока.

Дак оскалился – явно получая удовольствие от такого поворота.

Чен выглядел до смерти напуганным. Ху, как обычно, сохранял невозмутимость.

А лица Болина и Фэнгэ сменились с шокированных на растерянные, не знали, как реагировать.

Я окинул их всех взглядом:

– Всем ясно?

Они ответили хором:

– Да, Хозяин Горы.