Чтение онлайн

2.

Вскоре направо и налево пошли ответвления со множеством новых комнат. Между комнатами был расстелен очень миленький длинный красный коверчик. Каждые несколько секунд по коврику пробегала дрожь, и он принимался волноваться, как поверхность моря. Перед ответвлением коридора располагалась полукруглая площадка, чем-то напоминающая арену небольшого цирка, обращенную тонким ценителем растений в зимний сад. Под ветвями лианы, вероятно в знак трогательной заботы об уставших гостях подземелья, заботливо была поставлена скамеечка. - Посидим?
– предложила Настя. - Ага, - сказал я.
– Посидим! Подняв с пола валявшуюся берцовую кость, я бросил ее на скамейку. Тотчас из скамейки выскочили тонкие острые шипы, а сверху нетерпеливо свесилась лиана-удавка. Никого не нашарив, она печально втянула побег. - Что это было?
– охнула Настя. - Liana-mostera. Или лиана чудовищная. Внесена в Черную книгу кошмаров в отдел: вымирающие виды. Существуют две разновидности: лиана-стульчиковая и лиана-скамеечная. Корни первой напоминают стул, корни второй - скамейку. Сесть-то сядешь, а вот встать - не встанешь, - сказал я, пользуясь случаем щегольнуть теми немногими познаниями, которые сумели засунуть в меня в потусторонней школе. - А-а...
– без интереса протянула Настя. Эту особу явно занимало что-то другое. - Можно еще вопрос!
– сказала она, задорно глядя на меня. - Валяй! - Ты когда-нибудь целовался?
– выпалила она. - Э-эээ... Ну-ааа... Еще бы!
– соврал я. - С кем, со своим котом? Я побагровел. Причем побагровел отчасти и потому, что хотя кот у меня отсутствовал, зато была собака Динка, обожавшая, подскакивая, лизать в губы. Так что в известном смысле действительно выходило, что до сих пор я целовался только со своей собакой. Настя сняла очки. Без очков ее глаза выглядели беззащитными. Словно неодетыми. Я уже знал, что без очков она почти ничего не видит - значит, сняв их, она как бы ослепила себя. Вовсе отказалась от зрения. - Ответь мне на один вопрос: я красивая? - Д... да, - сказал я. Мне и в самом деле так казалось. - А почему мне этого никто не говорил? - Ну... э-ээ... дураки потому что... Настя удовлетворенно кивнула. Такой ответ ее вполне устраивал. - Значит, я красивая? - Ага. - И я тебе нравлюсь? Я вздохнул. Меня буквально припирали к стене. Ну что за девчонки сейчас пошли? Всё, абсолютно всё делают за тебя! - Ну нравишься, - сознался я неохотно. Настя довольно улыбнулась. - Это видно. Ты совершенно не умеешь скрываться. А почему я тебе нравлюсь? - Я вообще люблю, когда мне на пальцы наступают, - буркнул я. - Спорим, я совсем не поэтому тебе нравлюсь!
– возмутилась Настя. Кажется, этой взбаломошной особе пришло вдруг на ум, что она давно уже ни с кем не спорила. Минут эдак десять с хвостиком. Я чувствовал: мало-помалу наш разговор возвращается к тому, с чего начался, а именно к поцелую. Беседуя, мы незаметно все ближе подходили друг к другу и настал, наконец, момент когда мой нос уже почти касался ее носа. "Сейчас это случится!" - подумал я одновременно с ужасом и восторгом, но тут вдруг наше уединение было прервано. Талисман, висевший на груди у Насти, на мгновение ожил и, возмущенным голосом пискнув что-то, замолчал. Мы отпрянули друг от друга. - Что он сказал?
– спросил я. - Мне почудилось, он сказал: "тряпка!" - Какая тряпка?
– уточнил я, с подозрением подумав, не относился ли этот эпитет ко мне. Возможно, талисман намекал, что я вот уже четверть часа никак не осмелюсь поцеловать Настю. Если так, то это было со стороны талисмана порядочное свинство. Девочка с волосами цвета соломы загадочно улыбнулась. - Он не уточнил, какая тряпка. Он просто сказал "тряпка". Пожав плечами, я осмотрелся и, к своему удивлению, обнаружил наподалеку от liana-monstera небольшой столик. На столике лежал деревянный гребень для волос и аккуратно свернутый кусочек ткани. Гребень был ровным счетом никак не подписан и не сопровождался никакими пояснениями, к ткани же был подколот ярлычок: "Бархотная тряпочка для ухода за талисманами". После недолгих колебаний я взял её в руки. - Ты не считаешь, что талисман, когда говорил "тряпка", имел в виду... Настя нетерпеливо взглянула на меня. - Спорю, что так оно и есть. Протирай его скорее! Я принялся энергично тереть полумесяц и тер его до тех пор, пока он не засиял и не засеребрился, как новенькая монета. - Эй, талиман!
– окликнул я. Молчание. - Должно быть, ты неправильно тер. Не в ту сторону. Дай-ка я, - сказала Настя, забирая у меня тряпку и принимаясь за работу. - Бесполезно! Он молчит. Ничего не выходит, - убито сказала она через минуту. Но тут талисман соблаговолил подать голос. - Пардон, - сказал он довольно.
– Я молчал так долго, потому что мне хотелось продлить блаженство. - Блаженство? - Разумеется. Массаж - это наслаждение. Нектар для долгожителей. Для нас, талисманов, это единственный способ восстановить израсходованные силы. Однако вы могли бы соображать и быстрее. У меня едва хватило сил пискнуть вам подсказку... Кстати, у меня для вас хорошая новость. Я, кажется, чувствую, где скрывается палец. Попробуйте четвертую дверь справа по боковому коридору. Только улучите момент, когда по ковру не пробегают волны. Я вам искренне советую это учесть. Забыв поблагодарить полумесяц за подсказку, я рванулся вперед. - Погоди, я с тобой!
– крикнула Настя.
– Только захвачу гребень. Иметь волосы и не иметь расчески так же ужасно, как иметь расческу, но не иметь волос.

3.

Дождавшись, пока ковер в очередной раз придет в состояние покоя, мы ступили в боковой коридор и подбежали к четвертой двери. - Открывай!
– нетерпеливо крикнула Настя. Я дернул ручку. Навалился на нее. Бесполезно. - Заперто! Бежим назад! - Нельзя назад. Ковер! Начало ковра, по которому мы только что пробежали, уже начинало вздыматься. Путь к оступлению был отрезан. Я бешено заколотил в дверь кулаками, но, видя, что это не помогает, разбежался и врезался в нее плечом. Трах! Дверь открылась, и я буквально влетел в комнату. Настя впрыгнула за мной как горная коза. Услышав ее визг, я поднялся с пола. Отшибленное плечо ныло. Почему-то я решил, что Настя визжит оттого, что волнуется за меня. - Да ладно тебе. Не волнуйся! Давай искать палец и пойдем отсюда! великодушно сказал я. Не отвечая, Настя смотрела куда-то мимо меня. На ее лице был написан откровенный ужас. Я обернулся. В углу комнаты стояла большая железная бочка. На ней кривыми синими буквами с подтеками краски было написано: "ЯД". Но это было еще не все. На бочке сидело раздувшееся синее чудище и хмуро смотрело на нас белыми глазами. - Добрый день, ребята!
– просипело чудовище голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
– За пальчиком пришли? И года не проходит, чтобы сюда кто-нибудь не сунулся. Неужели он вам так нужен, этот пальчик? - Совершенно не нужен! Как вы только могли подумать? Мы просто так зашли! Заглянули, так сказать, на огонёк. Простите за беспокойство!
– бормоча всякую чушь, я схватил Настю за руку и потянул ее к дверям. Для меня уже было ясно, как белый день, что перед нами подвальный мертвец, которого мы видели в зеркале. - Как, вы уже уходите?
– ухмыльнулось чудище.
– А мне почему-то кажется, что вы остаетесь. - Пятьдесят на пятьдесят, - сказал я. - В самом деле? А я почему-то уверен в этом на все сто! Чудище слегка взмахнуло синей рукой без ногтей, и дверь захлопнулась. Заскрежетал засов. Подвальный мертвец неуклюже спустился с бочонка и вперевалку направился к нам. - Отгадайте, что я сейчас с вами сделаю?
– спросил он почти нежно. - О-о-отпустите?
– предположил я, потому что мне очень хотелось на это надеяться. Чудовище забулькало от смеха. - Не угадали! Я вас задушу, а потом... думаю, вам лучше не знать, что будет потом, - сказало оно почти нежно. - Вы бессердечный тип!
– возмущенно крикнула Настя. - Ничего подобного. У меня есть сердце, очень даже большое. Могу вам его показать, - возмутился подвальный мертвец и потянулся пальцами к груди.
– Хотя нет, не сейчас. Полагаю, вы разглядите его, когда будете у меня в желудке. Итак, кого же задушить первым? Даму или ее кавалера? - Кавалера!
– подсказала Настя. - А разве дам не пропускают вперед?
– поинтересовался я. - Ответы не принимаются. Я задушу вас обоих, только в какой последовательности? С кого начать? Признаться, выбор из двух возможностей для меня всегда мучителен. Я про себя пожелал ему помучаться подольше, но мертвец, видимо, уже определился. Он схватил меня синими пальцами за горло и стал давить. Руки у него были влажные и холодные, как сосульки. У меня мгновенно перехватило дыхание, а перед глазами запрыгали разноцветные полосы и круги. "А мог бы и не умереть. Что ж ты с него медный шлем не сбил?" - вдруг вспомнил я слова тощего старика с кладбища. Ничего уже не видя, кроме разноцветных полос и кругов, я взмахнул рукой. Что-то звонко ударилось об пол и покатилось. Подвальный мертвец разжал пальцы, сжимавшие мне горло, и стал шарить, отыскивая свой шлем. Я мешком свалился на пол и, жадно заглатывая воздух, пополз. Теперь все зависело от того, кто отыщет шлем первым. Изредка мои пальцы сталкивались с синими пальцами мертвеца, только он был так занят поисками, что не обращал на меня внимания. Шлем, уворачиваясь, с насмешливым звоном укатывался от нас. - Хватай! Надевай его!
– крикнул я Насте. - Но я его не вижу! - Ты и не должна его видеть! Бери шлем! Я не слишком надеялся, что ее рассеянность поможет ей быстро схватить шлем, но, как оказалось, ошибся. Когда необходимо она умела быть ловкой. Нагнувшись, Чурилова подхватила что-то с пола и теперь растерянно, не зная, что с этим делать, держала в руках. - Надевай на голову! Поворачивай два раза!
– крикнул я. - Зачем? - Поворачивай!
– завопил я. Настя подала плечами, надела шлем и тотчас исчезла. - Не-е-ет!
– страшно завопил подвальный мертвец.
– Она взяла мой шлем! Ну ничего: ни она, ни ты от меня не укроетесь! Из комнаты нет выхода! Вначале я убью тебя, а потом нашарю ее. Он кинулся на меня. Я попятился, отпрыгнул и понял, что выбрал не то направление: за мной спиной была глухая стена. Подвальный мертвец прыгнул на меня с гневным бульканьем, но внезапно подскользнулся на ровном месте и врезался головой в дверь. Удар был таким сильным, что дверь слетела с петель, и мертвец вылетел в коридор. Давно замечено, что если человека (или даже мертвеца) начинают преследовать неудачи, то они преследуют его до конца. Мертвец оказался на ковре в тот самый момент, когда по нему прокатывалась очередная волна. Более того - он оказался на гребне этой волны. Ковер провалился под ним. Под ковром оказался люк, а внутри люка - чан с кислотой. Жуткий крик - и все смолкло. Все произошло быстро. Так быстро, что я едва сумел что-то понять. Я озадаченно моргал, не понимая, как могло произойти, что мертвец подскользнулся на ровном месте. Рядом со мной кто-то закашлялся. Настя сняла с головы шлем. - Можешь сказать мне "спасибо"! Это Настенька тебя спасла! Настенька - хорошая девочка!
– сказала она, гладя сама себя по голове. - Ты поставила ему подножку?
– не поверил я. - Ну вообще-то не совсем. Всё было несколько иначе. Я нечаянно упала, он споткнулся о меня и... Ее волосы, растрепанные шлемом, светлым водопадом сбегали по плечам. И вот тут-то я, не отдавая отчета, что я делаю, обнял ее. - Эй вы там! Хватит обниматься! Терпеть не могу всех этих сентиментальных сюсю-муму!
– возмущенно завопил талисман.
– И вообще, вороны, загляните в бочку!

Я метнулся к бочке, на которой до этого сидел мертвец. На дне бочки лежала большая деревянная шкатулка. Я открыл ее. В шкатулке лежал указательный палец Красной Руки. Выглядел он достаточно противно, примерно так, как и должен выглядеть отрубленный палец. Пошевелившись, он брезгливо поманил меня к себе.

Глава девятая.

МЕРЗЛЯКИ

У одного мальчика на потолке появилось черное пятно. Мальчик бросил в пятно тапком. Пятно сожрало тапок. Мальчик кинул стулом. Пятно сожрало стул, а заодно стол, кровать и книжный шкаф. Мальчик испугался и стал швырять в пятно книжками,

игрушками и цветочными горшками. Пятно пожирало их и становилось больше. В комнату вошла собачка.

Пятно съело собачку. Теперь оно занимало уже весь потолок. - Готовься! Теперь настал твой черед!
– сказало пятно мальчику. Мальчик испугался, побежал от пятна и бросил в него коробкой со стиральным порошком. - Стиральный порошок! Ты убил меня! - застонало пятно и исчезло.

"Черное пятно".

1.

– Браво!
– сказал талисман.
– Браво! Не без моего драгоценного участия (кстати, не слышу слов благодарности!) вы обнаружили один из пяти пальцев. Всего-то и осталось, хо-хо, найти еще четыре пальца и Ледяной камень. Однако имейте в виду, что Красная Рука порядком взбешена. Она терпеть не может, когда кто-то без спросу распоряжается ее пальцами. - Спорим, что она не взбешена?
– в Насте мгновенно пробудилась склонность к противоречию. - На что спорим? На корову? На пузырек из-под зеленки? На два использованных носовых платка?
– язвительно поинтересовался талисман.
– Загляни в шкатулку, юная упрямица, и ты поймешь, кто из нас действительно мудр! Настя приоткрыла шкатулку. Отрубленный палец стремительно вылетел из нее и, выписывая стремительные зигзаги, замелькал перед нашими лицами. Казалось, он что-то пишет. Посреди комнаты вспыхнули огненные буквы: "ЗНАЙТЕ! СКОРО ВЫ ВСЕ УМРЕТЕ!" Я невольно вздрогнул. От этих букв повеяло чем-то зловещим. Это была не простая угроза. Полумесяц недовольно завозился. - Требую уточнений! Надеюсь, что под "все" не подразумеваются талисманы. Предупреждаю, что мы, волшебные предметы, пользуемся неприкосновенностью! В противном случае я отомстю, и моя мстя будет ужасна!
– сказал он с беспокойством. Однако от пальца никаких уточнений не последовало. Он преспокойно улегся в шкатулку, поворочался, как старый холостяк, страдающий бессонницей, и отрубился.

Талисман зазвенел от возмущения. - Бестактная свинья! Бандит! Ты ответишь мне за свои наглые угрозы! Я их не боюсь! В крайнем случае, я всегда дематерилизуюсь! Не расчитывайте меня прикончить!
– стал выкрикивать полумесяц. Однако было видно, что он порядком обеспокоен. "Маленький трус!" - подумал я и стал размышлять, как нам выбраться из подземелья. Признаться, снова идти по этим коридорам, а потом выбираться на кладбище к виселицам мне не хотелось. - Я знаю, о чем ты думаешь, - внезапно сказал талисман проникновенным голосом.

– И о чем?
– удивился я. - Ты думаешь, как я прекрасен, и как жалко тебе будет, если меня сожрут. Не так ли? - Разумеется, так, - поспешил подтвердить я. - Всё ты врешь!
– взвигнул полумесяц.
– Я тебя разоблачил! На самом деле тебя беспокоит только одно: как бы поскорее унести ноги из колодца! - И как же?
– спросил я, решив не ввязываться с ним в спор. - "Как же, как же?" - хмуро передразнил он.
– Запросто. Бросьте гребень. - И что будет? - Что будет, то будет. А я, пожалуй, вздремну. Утро вечера мудренее и все такое прочее в этом духе. - Разве сейчас вечер? Спорю, что не вечер, - сказала Настя. - Не спорь со мной, юная упрямица! У нас, талисманов, свои представления о дне и ночи. Даже если бы солнце шпарило во все лопатки, то и тогда...
– не договорив, полумесяц отрубился и захрапел. - Имейте в виду, самый короткий путь не всегда самый короткий, - загадочно пробормотал он сквозь храп. - Что он хотел этим сказать?
– спросила Настя. Я пожал плечами. - Представления не имею. Он обожает туманно высказываться. - Тогда я бросаю гребень! Жаль, хорошая была расчесочка! И, вытянув руку, Настя осторожно уронила гребень на пол. В тот же миг...

2.

Как читателю вне всякого сомнения известно, гребни бывают различными. Бывают гребни лесовырастательные. Бросишь такой гребень - и вырастет густая чаща с буреломом. Бывают гребни горопроизводящие - когда вместо леса образуется чудовищных габаритов гора (как это произошло с Уральским хребтом и Тянь-Шанем). Бывают наконец и обычные гребни, предназначенные в основном для ухода за "нитевидными роговыми производными кожи", то бишь за волосами, но в данном исследовании они нас не интересуют, как слишком банальные. Существует, впрочем, еще одна редчайшая разновидность гребней. Я говорю о гребнях, которые если уронить их, превращаются в лесницы. Именно такой гребень лежал на стуле, соседствуя с тряпочкой для ухода за талисманами. Стоило Насте его бросить, как он немедленно трансформировался в чудовищных размеров лестницу, ведущую на поверхность. Более того, вместе с лестницей образовался и широкий люк, так что нам осталось только без всяких хлопот подняться по ней. Однако Настя и здесь проявила недовольство. - Никакого сервиса! Я предпочла бы лифт, - сказала она, по рассеянности задевая и опрокидывая железную бочку с надписью "Яд". - Лифт так лифт. Я поднимусь наверх один и спущу тебе кабину, - пообещал я, уворачиваясь от бочки. - Ну уж нет! Я тут одна не останусь!
– спохватилась Настя и быстро стала карабкаться. Вынужденный держать под мышкой шкатулку и тяжелый ключ от фараонова саркофага, я едва за ней успевал. Впрочем, возможно это и хорошо, что между нами была какая-то дистанция. Во всяком случае мне никто не отдавливал пальцев. Не буду описывать наше путешествие на поверхность. Оно было не столько тяжелым, сколько занудным. От однообразных перекладин, еще к тому же светящихся в темноте, словно протухшие селедочные головы, у меня вскоре замельтешило в глазах. Естественно, я был очень рад, когда лестница закончилась. Признаться, я опасался, что мы окажемся на кладбище, но место, куда мы попали, имело с кладбищем очень мало общего. В равной степени, впрочем, его нельзя было отнести и к поверхности. Это была подземная пещера с небольшим зияющим проломом в западной части. Под ногами у нас скрипел снег. Вокруг, искрящиеся, белоснежные, громоздились глыбы льда. Стены пещеры были покрыты инеем. С высокого свода свисали длинные сосульки. В Потустороннем Мире много таких местечек. Холод и жар, океан и пустыня спокойно соседствуют здесь на очень ограниченном пространстве. Таковы парадоксы этого самого зловещего и непредсказуемого из всех миров. - Настеньке холодно. Настенька простудится!
– заявила моя спутница. Изо рта у нее вырвалось облачко пара. - Никогда не слышал, чтобы в Потустороннем Мире кто-то заболевал. Смертность здесь высокая, но совсем по другим причинам, - успокоил ее я. Девочка с волосами цвета соломы недовольно взглянула на меня. - Где мы? - В пещере. - Сама вижу, что в пещере. В какой пещере? - В большой пещере. Это все, что я могу сказать. Нас не возили сюда на экскурсию, - раздраженно ответил я. Мне не нравилось, когда на меня смотрели, как на постоянного обитателя Потустороннего Мира, эдакого сталкера по его лабиринтам и задворкам. И потом, разве вообще можно сказать что-то определенное о Потустороннем Мире? Каждые несколько лет здесь все меняется, и там, где сегодня была река, завтра вполне могут появиться горы. Не уверен, что даже Красная Рука имеет над этими изменениями какую-то власть - всё здесь происходит само собой и как бы помимо всего. Придерживая очки, Настя подняла голову и восхищенно огляделась. Иней и ледяные глыбы ослепительно сияли, подсвеченные изнутри синеватым свечением пещеры. - Какая красота! Никогда не видела ничего подобного!
– воскликнула она и отбежав на дюжину шагов, случайно зацепила макушкой одну из сосулек. В тот же миг сосулька треснула и, задев другие, соседние сосульки, произвела громкий хрустальный звон, разнесшийся по пещере. Массивные сугробы в правой ее части зашевелились, и из сугробов поднялись разбуженные мерзляки. Они были громадные, заиндевевшие от мороза, неповоротливые, с белыми лицами, покрытыми тонкой корочкой льда. Шаря по воздуху руками, мерзляки взяли Настю в кольцо. - Тепло! Мы чуем тепло! Девочка, отдай нам свое тепло! Согрей нас!
– стонали они. - А-а-а! Настеньке страшно!
– завопила она. - Спорю, что мне тоже страшно. Хотел бы я, чтобы наши шансы были хотя бы пятьдесят на пятьдесят, - пробурчал я, бросаясь к ней.

3.

Где-то рядом злорадно захихикала Зеркалица. Я кинулся было к Насте на помощь, но гигантский мерзляк оттолкнул меня ногой и я, как мяч, отлетел в сугроб. Холодные искры обожгли мне щеки, забились за шиворот. - Талисман!
– закричал я.
– Талисман! Просыпайся! Зевнув, полумесяц, висевший у Насти на груди, открыл глаза. - Ого!
– забрюзжал он.
– Вижу, у вас опять неприятности? Какое однообразие! Хоть бы раз вы позвали меня в минуту, когда вам хорошо и весело, так нет же! В эти минуты вы отлично справляетесь и без меня! - Хватит брюзжать! Что нам делать? - Хм... Что делать? Как быть? Извечные русские вопросы! Так и быть, повторяйте за мной: "Я спокоен, я совершенно спокоен. Мне капут, меня сейчас заморозят, но меня это абсолютно не волнует! Я спокоен как мраморная статуя, как ледяная скульптура!" Сообразив, что от талисмана помощи не дождешься, Настя принялась спасаться самостоятельно. Пнув одного из мерзляков в коленную чашечку, она проскользнула у него между ног и кинулась ко мне. - Возмутительно! Человеческое существо не хочет нас греть! Мы сами заберем ее тепло!
– зашуршали мерзляки. Заиндевевшая, с лицами, покрытыми льдом, толпа мерзляков надвинулась на нас. Пещера, прежде казавшаяся мне большой, теперь стала тесной. Из узкой расщелины в скале, которую мы раньше не заметили, теперь проникали все новые и новые сотни мерзляков. Я прикинул, что если даже они отнимут у нас все тепло, то едва ли температура каждого из них повысится больше, чем на тысячную долю градуса. Шаг за шагом мерзляки прижимали нас к противоположному краю пещеры, туда, где сквозь однообразный ледяной узор темнели черные скалы. - Эй, ребята, имейте в виду, у меня нейтралитет! Я тут вообще оказался случайно!
– вопил талисман. - Молчи, паникер!
– прикрикнул я на него. - Это я-то паникер?
– возмутился полумесяц.
– Так и быть, можешь оскорблять меня сколько угодно: ты ведь уже почти покойник. Огибая отколотую ледяную глыбу, я сделал крюк, и передние мерзляки тотчас повторили мой маневр. Задние же мерзляки отчего-то налетели на преграду и неклюже принялись перебираться через нее. Не знаю почему, но у меня вдруг появилась надежда. Крохотная, как искра, но все же надежда. - Как они нас видят? У них же глаза скованы льдом!
– спросил я у талисмана, вовсю вопившего, что он лицо постороннее. - Можешь оскорблять меня!
– не рассышав, повторил полумесяц.
– Ась? Ты хочешь знать, как мерзляки вас видят? Трогательная любознательность для без минуты дохляка. Ну да ладно, так и быть утолю твое любопытство. Они вас не видят. Они чуют ваше тепло. - Чуют тепло? Так значит, если...
– начал я. Искра надежды постепенно превращалась в устойчивый огонёк. Притянув Чурилову к себе за руку, я громко шепнул ей на ухо: - Ныряй в сугроб! Скорее! - Зачем? - Прыгай, кому говорят, если хочешь спастись! - Спорим, что это не подействует, - по привычке стала возражать Настя, но я сбил ее с ног. - Лежи и не шевелись! Должно сработать! - О чем вы там шепчетесь? Шушукаться в присутствии третьего лица невежливо! обиделся талисман.
– Эй-эй, зачем меня в сугроб! Это возмутительно! Я торопливо забросал Настю снегом, а потом отбежал на несколько шагов и, с разбегу прыгнув головой в сугроб, стал поспешно зарываться. Меня заботило, чтобы ни одна часть моего тела, даже самая маленькая, не осталась на поверхности. Если я не смогу весь скрыться, то вся работа пойдет насмарку. Я лежал в синеватой тьме, чувствововал, как, соприкасаясь с моим лицом, тает снег и напряженно прислушивался к шагам мерзляков. "Один... два... три... четырнадцать... пятнадцать..." - считал я, пытаясь счетом заглушить беспокойство. О том, что я мог ошибиться, я предпочитал не думать. Наши жизни теперь висели даже не на волосе, а на чем-то значительно более тонком, таком тонком, что волос рядом с ним казался просто канатом. Скрип снега усилился. Это означало, что мерзляки уже совсем рядом. Однако мне почудилось, что шаги их стали более хаотичными. Мерзляки бестолково топтались на месте, разбредались по пещере. Они искали нас, но не могли обнаружить под снегом, не пропускавшим наше тепло. Совсем рядом с моей щекой в снег впечаталась чья-то нога. Я едва не рванулся. От необдуманного поступка меня спасло лишь то, что в этот миг я произносил: "Двадцать". Мерзляк перешагнул через меня и проследовал дальше, к узкой расщелине. - Где человеческие существа? Где тепло? Холодно, до чего же холодно! бормотал он. Томительно потянулись минуты. Талая вода затекала за шиворот, но я успокаивал себя, прислушиваясь к шорахам искавших нас мерзляков. - Триста тринадцать... триста четырнадцать... Наконец все шорохи смолкли. Я понял, что мерзляки удалились в свою расщелину. Выждав еще немного, я вскочил и побежал по сугробам к Насте. "Сейчас я заставлю ее признаться, что она проспорила!" - думал я. Снег вокруг был истоптан. Мой свитер был весь мокрый от талой воды. Спеша, я разрыл сугроб в одном месте, в другом, в третьем. Насти нигде не было. Внезапно я увидел справа, в каком-то полуметре, разрытую прогалину. На дне прогалины что-то лежало. Я прыгнул туда, и в моей руке оказались раздавленные очки. Я закричал и, как сумасшедший, стал рыть снег, хотя понимал уже, что ничего не найду. Внезапно моя рука натолкнулась на что-то острое. Я вытащил из сугроба талисман. Его кожаный шнурок был оборван.

4.

– Где она? Где?
– крикнул я, тряся талисман. Полумесяц неохотно пробудился. - Если ты беспокоишься обо мне, то я, слава Всевышнему, жив!
– сообщил он. - Я беспокоюсь не о тебе! - Имей в виду, что я немедленно передам твою реплику в общество защиты прав талисманов! Уверен, проявленная тобой черная неблагодарность будет достаточным основанием для того, чтобы меня перевели на работу в более тихое и безопасное место, - хмуро пообещал полумесяц. - Где Настя? - Как видишь, ее нет. Перестань разрывать сугробы. Едва ли ты найдешь там что-нибудь хотя бы отдаленно на нее похожее. - Мерзляки? Ее утащили мерзляки?
– я вскочил, готовый кинуться куда угодно, даже в расщелину. - Стоп! Стоп, юноша! Не бросай меня в сугробе! Имей в виду, что с волшебным инвентарем так не обращаются!
– завопил перепуганный талисман. Я неохотно подобрал его. Признаться, подарок Ягге меня все больше разочаровывал. Оказавшись у меня на шее, полумесяц мигом успокоился. - Не вздумай идти в трещину к мерзлякам!
– предупредил он. - Ты хочешь, чтобы я бросил Настю? - Ее там нет. - Как нет? - Элементарно, юноша. Ее утащили не мерзляки. Не забывай, что я все время был с ней. Точнее, на ней. Разумеется, я не бросил бы ее, но случилось так, что мой шнурок волей судеб оборвался и я, несчастный, беспомощный, ропщущий, оказался в сугробе. Я в этом усомнился. Скорее всего этот трус сам развязал свой шнурок. - А кто ее утащил?
– спросил я. - Кто-то весьма неприятный, заявившийся к нам на саркофаге. С ног до головы он был весь в гробовых пеленах, а поверх них обмотан еще растепанными бинтами или чем-то в этом роде. Короче говоря, это была ожившая мумия. Как только она появилась, мерзляки сразу бросились наутек. Мумия погрузила Настю в свой саркофаг, захлопнула крышку и улетела. - Я тебе не верю. Как бы летающий саркофаг попал сюда? - Подними голову!
– потребовал талисман. Я поднял голову. - Что ты видишь? - Сосульки, изморозь. - Ты не туда смотришь, смотри правее! Или, выражаясь более точно, что тебя все равно недоступно, на северо-северо-запад. Последовав рекомендациям талисмана, я разглядел в потолке пролом, в котором крошечными золотыми пятнышками мерцали звезды. Значит, у пещеры мерзляков все-таки была связь с внешним миром. Я метнулся к пролому и, цепляясь за скалы, срываясь, в конце концов ухитрился выбраться на поверхность. В лицо мне ударил порыв влажного ветра. Сделав несколько шагов, я едва не упал с обрывистого берега. Справа и слева, темная, неподвижная, как черное погребальное покрывало, была вода, в которой отражались звезды. Это меня озадачило. Осмотревшись, я понял, что стою на небольшом, размером примерно десять метров на десять, скалистом островке посреди Залива. На севере ватные клочья тумана пронзала решительная стрела мола, а чуть левее тянулся мост. Я и не предполагал, что в наших странствиях по коридорам колодца мы забрели так далеко. Я долго взглядывался в ночное небо, но не обнаружил никаких следов пролетавшего саркофага. - Всегда мечтал о собственном необитаемом острове, и, кажется, моя мечта сбылась! Разумеется, мы не собираемся покидать этот приют уединенных размышлений?
– поинтересовался талисман. - А вот здесь ты ошибаешься. Собираемся и немедленно!
– заверил его я. Я быстро пошел по берегу, внимательно вглядываясь в его скалистые очертания. Что я искал - лодку, бревно?
– мне подошло бы все, что угодно. - Ищешь пункт проката водных велосипедов?
– язвительно поинтересовался талисман.
– Ищи, милый мой, ищи! Долго искать придется. Спорим, что нам отсюда не выбраться. Мы останемся здесь на всю жизнь. Впрочем, я не в претензии. Я вздрогнул. "Спорим что..." - эти слова все время говорила Настя. Куда унесла ее мумия? Зачем унесла? Жива ли она? Я уже почти бежал по берегу, но, кроме нескольких веток, мне до сих пор ничего не попалось. О том же, чтобы пуститься вплавь, нельзя было и думать. Воды залива кишели всявозможными монстрами не меньше, чем прочие территории Потустороннего Мира. - На этом острове мы проведем остаток своих дней! Ты будешь Робинзоном, а я твоим Пятницей. Или нет, лучше я буду Робинзоном...
– каркал талисман. Внезапно я остановился, поняв, что недавно уже был здесь. Это означало, что я обошел остров по берегу, так ничего и не обнаружив. - Разумеется, я бы мог вызвать какую-нибудь помощь, - продолжал разглагольствовать полумесяц.
– Мы, талисманы, имеем по своим каналам кое-какие связи. Но не надейся, что я пойду на это. Не уговаривай меня! Меня вполне устраивает теперешнее положение вещей... Эй, что ты делаешь? Перестань немедленно! Что ты задумал? Я снял талисман с шеи и раскрутил его за шнурок, примеряясь, чтобы зашвырнуть подальше. - Коварный, ты хочешь ввергнуть меня в пучину вод? О, я несчастный! заголосил этот пройдоха.
– Там обрету я свою гибель!.. Эй ты, осторожнее шнурок же развяжется! - Вызывай немедленно помощь!
– потребовал я. - Ни за что! Это не входит в круг моих обязанностей. - Ах так! Считаю до пяти. Раз! - Я согласен!
– завопил полумесяц.
– Ты загнал меня в угол, но имей в виду, что этого я тебе никогда не прощу. Моя мстя, то есть месть, будет ужасна! Я... я не знаю точно, что я сделаю, но поверь мне, это будет нечто! Именно: нечто! Ты не ослышался! - Два!
– сказал я. - Перестань считать! Я же сказал, что вызвал помощь! Вон она, кстати, уже летит. Легка на помине! В небе появилась небольшая точка. Она увеличилась, укрупнилась, приобрела знакомые очертания, и в воду Залива рядом с берегом с плеском рухнула... стиральная машина. Кажется, первоначально она собиралась опуститься на берег рядом с нами, но слегка промазала. - Что это такое?
– поинтересовался я. - Не знаю, - сказал талисман.
– Вообще-то я вызывал помело. Впрочем, не исключено, что я слегка напутал с заклинанием. Сам понимаешь, под каким нажимом приходилось работать. Однако странно. Я не ожидал его так скоро. Заработав центрифугой, стиральная машина тяжело поднялась над водой и подлетела к нам. - На твоем месте я бы не торопился садиться, - сказал талисман. - А на твоем месте, я прикусил бы язык! Не раздумывая больше, я вскочил на машинку, и, взмыв в небо, мы быстро помчались куда-то. В ушах у меня засвистел ветер. Внизу стремительно проносилась черная вода Залива. Вначале мы летели будто к молу, но затем поменяли курс и теперь неслись совсем в другую сторону. Полоска мола становилась все тоньше и, наконец, совсем растворилась в тумане. Стиральная машина летела быстро и целеустремленно. Несколько раз я принимался толкать ее пятками, стараясь слегка прокорректировать курс, но машина не слушалась команд. С каждой минутой я все сильнее начинал испытывать беспокойство. Что-то шло не по плану. Не так, как мы расчитывали. - Нас нагло провели, - пискнул вдруг талисман. - Каким образом? - Я подозреваю, что заклинание было произнесено правильно, но кто-то перехватил его, и вместо помела подослал нам эту машинку. - Ты хочешь сказать, что... - Вот именно! Нас похитили! Похитили самым наглым и бесцеремонным образом и теперь куда-то везут! Куда-то, куда нам совсем не нужно. Стиральная машинка подо мной затряслась от язвительного хохота. Залив уже кончился и под нами, громоздясь, темнели камни, похожие на чешую дракона. Спрыгнуть было невозможно, и машинке это было отлично известно.

Глава десятая.

СТЕКЛЯННАЯ ГОРА

Катя с родителями переехали на новую квартиру. Старые хозяева их предупредили: - Делайте что хотите, только не дергайте в ванной желтый шнурок! Ночью Катя прокралась в ванную и дернула желтый шнурок.

Раздался грохот, и в ванной появилась толстая старуха с топором. - Меня будить? Я тебя зарублю!
– зашипела старуха. Катя дернула шнурок еще раз. В ванной возник крокодил с куриными ногами. - Я тебя сожру!
– сказал крокодил и открыл пасть. Катя дернула шнурок в третий раз. В ванной появился громадный пылесос. Его шнур сам собой включился в розетку. Пылесос загудел и засосал толстую старуху с топором и крокодила. - Теперь я засосу тебя!
– сказал пылесос и протянул к Кате свой шланг. Катя взвизгнула и выдернула пылесос из розетки. Пылесос возмущенно загудел и исчез. На другой день пала отрезал шнурок и сжег его.

"Желтый шнурок".

1.

В Потустороннем Мире давно усвоили, что летать можно заставить всё, что угодно, если, разумеется, подобрать нужной силы заклинание. Если в первое время наиболее традиционными и часто используемыми полетными средствами являлись ступы, метлы и ковры-самолеты, то вскоре нечисть взяла моду летать на виселицах, гильотинах, гробах, дыбах и костедробилках времен раннего палеолита. Особым шиком считались кресла-качалки с деревянными полозьями, выложенными человескими зубами, а также медные вавилонские быки, в которых некогда приносились кровавые жертвы Молоху. Шишки помельче, вроде Злюки-Кузюки, Студенца, Боли-Бошки, Пожиралы или Бедовика, летали на неуклюжих старомодных саркофагах, корабельных якорях, а также на задубевших от мороза покойницких саванах. Стиральные машины, пылесосы, холодильники и прочая бытовая техника использовались редко, главным образом из-за своих низких аэродинамических качеств. Кроме того, для того, чтобы поднять их в воздух требовались заклинания повышенной мощности. Стиральная машина, на которую я имел глупость запрыгнуть, сосредоточенно летела на запад, удаляясь от освоенной прибрежной части Потустороннего Мира вглубь континента. Я молча сидел на ней, не ожидая ничего хорошего. Для меня было очевидно, что тот, кто послал за нами это дурацкое средство передвижения, сделал это не для того, чтобы дать нам возможность совершить видовую экскурсию по Потустороннему Миру. Талисман вел себя как последний паникер. Он то начинал вопить и сыпать угрозами, требуя у машинки немедленно снизаться, то тихо рыдал мне в жилетку. Наконец, переутомившись, он забылся тяжелым сном, но и во сне продолжал болтаться на шнурке и бредить. - Нет, нет!
– бормотал он.
– Они нарушают священные права общества талисманов!.. Не трогайте мою тонкую душу своими грязными пальцами! Потом в сне полумесяца, очевидно, произошли какие-то изменения. Он зачмокал и уже совсем другим голосом зашептал: - О, какая чудесная цепочка! Как блестят твои колечки! Иди ко мне, дорогая! Не желая слушать весь этот бред, я засунул талисман поглубже под свитер и стал смотреть вниз, где в легкую дымку ночного тумана кутались выжженные равнины Потустороннего Мира. Сказать, что Потусторонний Мир огромен, значит не сказать ничего. Для того, чтобы реально судить о размерах чего-либо, надо знать его границы, границ же Потустороннего Мира не знал никто. До сих пор не существовало даже его приблизительной карты, да и не могло существовать, потому что изменения происходили здесь ежечасно. Не успевали вы отметить на карте пустыню, как назавтра тут было уже что-то другое. Я не раз задумывался, кому вообще нужен был Потусторонний Мир, это место вне Ада и вне Рая, своего рода свалка отживших монстров, отставных чертей, выселенных из Ада за непереносимостью климата, языческих богов, допотопных мифологических персонажей и таких неудачников, как мы с Настей, которых не удосужились даже занести в реестры смертей? Больше всего похоже было на то, что Потусторонний Мир - это место забвения, место неких средних, промежуточных сил, которые до сих не выбрали еще между добром и злом, и потому уже, что они не добры, невольно тяготеющих ко злу. Пока я размышлял об этом, выжженные равнины закончились, как до этого закончились черные скалы, и началось что-то вроде огромного болота или высохшего русла реки, в котором виднелись частые островки, заросшие ивой и мелким осинником. Несколько минут я подумывал, не спрыгнуть ли мне в это болотце, но высота была слишком большой. К тому же мне совсем не нравились частые всплески мутной воды, сопровождавшие наш перелет по болоту. Похоже было на то, что некий весьма крупный обитатель этого веселенького местечка учуял летящую машинку и теперь плывет за ней в надежде поймать меня в свою гостеприимную пасть. Стиральная машина летела долго, так долго, что я почти потерял счет времени. Скорость полета была не слишком высокой из-за ее несовершенных аэродинамических свойств и необходимости лететь против ветра. Я уже начал терять терпение, когда мы резко пошли на снижение. Вообще-то "пошли ни снижение" - это довольно мягко сказано. Точнее было бы выразиться, что она рухнула вниз как подбитый бомбардировщик. В ушах у меня свирепо завыл ветер. Мне мерещилось, что он воет: "Киррил покойник! Киррил - покойник!" Я вцепился в стиральную машину. Не потому, что мне так хотелось, но потому, что она была единственным, во что можно было вцепиться. И самое обидное, что во все мгновения моего падения свинский талисман, до этого паниковавший выше всякой меры, преспокойно дрых и видел сладкие сны. Пикируя вместе с машиной, я разглядел огромную стеклянную гору, тонкую и длинную, как чертов палец. Гора стояла посреди каменистого плато. На вершине была небольшая площадка. Мне казалось, что мы пронесемся мимо и разобьемся, но нет. Борясь со встречным ветром, стиральная машина решительно направилась к этой площадке и, взбрыкнув, довольно неделикатно выгрузила меня на нее. Сделав это, она подкатилась к краю пропасти и рухнула вниз, через несколько томительных секунд превратившись в груду кувыркающихся обломков. - Ага! Значит, на обратную дорогу такси не заказано!
– понял я, вытирая кровь с носа. В следующую минуту я сделал еще одно неприятное открытие: а именно, что спуститься с отвесной горы невозможно, если, разумеется, не выбрать тот способ, который предпочла машинка. Ее едва различимые куски белели теперь на каменистом плато. Полумесяц под моим свитером зашевелился и, подтянув самого себя за шнурок, выбрался наружу. - О, мы уже не летим!
– обрадовался он. - В самом деле? А я и не заметил!
– съязвил я. Однако полумесяц пропустил эту остроту мимо ушей - он зевал. - А здесь неплохо!
– заявил он.
– Посмотри, какой прекрасный вид! Спорю, здесь бывают роскошные закаты. Жаль, я не художник, я черпал бы в этом неиссякаемое вдохновение! - Лучше придумай, как нам спуститься с горы. Талисман лицемерно вздохнул. - Ты заставляешь меня высказывать тебе истину в лоб. Я надеялся подготовить тебя постепенно. - К чему подготовить? - К тому, что с этой горы нельзя спуститься. Это, видишь ли, особенная гора. Гора-ловушка, созданная именно для того, чтобы все, кто попадут сюда, остались здесь навсегда. - И что нас теперь ждет? - Ну как тебе сказать... Наш конец будет ужасен. Ты от голода и солнца высохнешь и превратишься в оплавленный солнцем скелет, а я... я тоже, разумеется, буду мучаться, глядя на тебя. М-да...
– в голосе полумесяца не чувствовалось особенного беспокойства, из чего я заключил, что ему лично серьезной опасности не грозило. - А вызвать транспортное помело ты не можешь? Или связаться с Ягге?
– спросил я с надеждой. - И не мечтай. Здесь отвратительная связь. Другими словами, ее попросту нет. Так что хочешь или не хочешь, тебе все-таки придется... Внезапно полумесяц обеспокоенно зашевелился. - Хочу тебя обрадовать. Ты не превратишься в груду опаленных солнцем костей, сказал он без всякого восторга в голосе. - Почему? - Видишь то крошечное пятнышко? К нам кто-то летит! - А ты точно никого не вызывал? - Русским языком тебе говорят, это невозможно!