Чтение онлайн

2.

С каждым мгновением пятнышко увеличивалось. Я нетерпеливо вглядывался в него, но пока не мог ничего различить. Вероятно, зрение талисмана было острее, потому что он вдруг быстро забормотал как бы про себя: - Я тут вообще не причем! Меня вынудили! Насильно надели на шею! Имей в виду, что я так всё и представлю. - А ну прекрати гнать волну или я сброшу тебя со скалы!
– пригрозил я. - И чудесно! Бросай скорее!
– с радостью согласился полумесяц.
– Лучше быть сброшенным вниз и слегка помятым, чем угодить в лапы к... - К кому? - Бросай же меня, бросай!
– застонал полумесяц.
– Не бросаешь? Я так и знал, что это наглый блеф! Протри глаза! Разве ты не видишь, что к нам летит Оскаленный Мертвец! - Что? Король мертвецов?
– с ужасом воскликнул я. - Собственной персоной. И не надейся на снисхождение! Так и знай, если он припрет меня к стене, я тебя заложу! Воссоздам объемную картину твоих зверств и издевательств надо мной, несчастной жертвой людского равнодушия! - Воссоздашь, воссоздашь, - пообещал я.
– А пока, если тебе не трудно, воссоздай тишину. Теперь я и сам уже видел, что, стремительно рассекая воздух, к нам приближается потрескавшаяся крышка склепа. На крышке склепа бесформенной грудой несвежей плоти громоздился Оскаленный Мертвец. Он нетерпеливо взмахнул рукой, и крышка склепа неповижно зависла в нескольких метрах от стеклянной горы. Опухшее лицо с белыми заплывшими глазками повернулось ко мне. - Ну вот мы и встретились, - просипел король мертвецов.
– Я же предсказывал, что рано или поздно это произойдет. Еще никому не удавалось отсидеться в моем склепе, а потом не вернуться в него. Я проглотил слюну. - Это в-вы послали за нами стиральную машину?
– спросил я. - Стиральную машину?
– недоуменно скривился он.
– А, да, разумеется, я! Я следил за вами. Перехватив твое транспортное заклинание, я немедленно послал за вами машину и велел ей привезти вас сюда. Согласись, эта гора - прекрасное место для таких встреч. Кстати сказать, сюда любят прилетать гарпии. - Это было чудесно! Гениальный план! Прекрасное воплощение! Знайте, что я самым искренним образом восхищаюсь вашим злодейским гением!
– заголосил вдруг полумесяц. Оскаленный Мертвец нахмурился. - А это что еще за пищащая медалька?
– спросил он. - Р-разрешите представиться! Ваш поклонник! Счастливый амулет! Талисман! Полумесяц! Захвачен в заложники этим юным негодяем. В вашем лице я приветствую своего спасителя, избавителя от невыносимого ига рабства!
– завопил мой вероломный приятель. Однако в его голосе я ощутил обиду: сравнение с пищащей медалькой талисману явно не понравилось. Король мертвецов ухмыльнулся. - Значит, говоришь, мы мой поклонник? - Совершенно верно! Давний поклонник! Слежу за всеми слухами и публикациями. Ношу майку с вашим изображением. Собираю в альбом ваши фотогра...
– сообразив, что с фотографиями он, пожалуй, хватил лишку, полумесяц прикусил язычок. Оскаленный Мертвец задумчиво почесал тронутую гробовой плесенью щеку. - Хорошо. Ты меня уговорил. Вначале я хотел бросить тебя здесь, но теперь ты отправишься со мной в склеп. - Что? В склеп?
– взвыл талисман.
– С какой это стати? - Ты же мой поклонник. Разве нет?
– сказал король мертвецов.
– Теперь у тебя будет возможность не расставаться со мной днем и ночью. Разумеется, у меня в саркофаге попахивает, но, учитывая, что ты ко мне так привязан, едва ли это тебя смутит. Сколь не идиотским было мое собственное положение, я расхохотался. Далеко не всегда предательство приносит именно не плоды, которых ожидает предающий. Чаще бывает наоборот. Оскаленный Мертвец хмуро воззрился на меня. - Смеешься? Что ж, посмейся. Твое мясо от этого будет только вкуснее. - Мое мясо? - Разумеется. А ты думал, я затащу тебя в склеп, чтобы играть с тобой в шашки? Еще вопросы есть? - Есть. Где Настя? - Настя? Ты говоришь о девчонке? Понятия не имею. На твоем месте я узнал бы об этом у мумии фараона. - А куда полетела мумия? - Слишком много дурацких вопросов!
– прорычал король мертвецов.
– Куда еще она могла полететь? Разумеется, в Безумную Пирамиду. И, если девчонка уже там, я ей не завидую. Я едва не застонал. Безумная Пирамида! Ходившие о ней слухи были самые скверные. Неудивительно, что Красная Рука предпочла спрятать свой палец именно там. Вообразить себе место хуже было невозможно. - Послушайте!
– взмолился я.
– Я знаю, что это наглость, но отвезите меня к Безумной Пирамиде! Оскаленный Мертвец протянул ко мне синюю руку. - Хватит шутить, заморыш! Мое чувство юмора давно испортилось так же, как и мои глаза. Полезай в крышку склепа, мальчишка! Мои друзья упыри приготовили прекрасный соус из гробовых червей и ляжек висельников. К этому соусу не хватает только главного блюда - гы-гы!
– тебя! Что касается твоей души, я помещу её в один из черепов на кладбищенской ограде. Если ты не будешь сопротивляться, то, так и быть, этот череп будет твоим собственным. Если же нет, я засуну ее куда придется... Видя, что я не спешу прыгать к нему, Оскаленный Мертвец нетерпеливо мотнул головой. Крышка склепа пришла в движение и стала надвигаться на меня. Попятившись, я замер на краю стеклянной площадки, спиной ощущая под собой пропасть. Больше пятиться было некуда. Позади зияла пустота. Нужно было или прыгать вниз или становиться обедом для короля мертвецов. - Пожалуй, я сверну тебе шею прямо сейчас. Ты слишком подвижный, чтобы перевозить тебя на большое расстояние. К тому же едва ли ты успеешь сильно испортиться за несколько часов, - задумчиво сказал Оскаленный мертвец. Его пухлые руки потянулись к моему горлу. - Караул!
– пискнул талисман.
– Убивают! - А ну цыц, медалька, или плохо будет!
– рявкнул Оскаленный Мертвец. - Разве я что-то сказал? Очевидно, это были мысли про себя, случайно высказанные вслух. Не меня убивают, ну и ладно! Какое мне дело, ведь верно? мигом оправился полумесяц. Видя, что меня всерьез вознамерились прикончить, я сделал единственное, что было возможно в моем положении - заслонился шкатулкой, которая до этого была у меня подмышкой. Разумеется, это было нелепо, но утопающий, как известно, готов схватиться даже за соломинку. - Дешевый трюк! Прочь этот хлам! Король мертвецов нетерпеливо ударил по шкатулке и выбил ее у меня. Шкатулка распахнулась. Палец Красной Руки выскользнул из нее и, извиваясь, упал на стеклянную площадку под моими ногами. - А это еще что такое? Палец? Людоедствуешь понемногу, а мальчишка? Все вы, люди, тайные людоеды!
– ухмыльнулся Оскаленный Мертвец. - Это палец Красной Руки!
– прохрипел я. - Красной Руки? Плевать я хотел на Руку! Пора ломать тебе шею, сопляк! Лежащий у меня под ногами палец выпрямился и запульсировал. Стеклянная площадка под ним начала плавиться.

3.

Позади Оскаленного Мертвеца в воздухе образовался огненный контур. Языки пламени тянулись друг к другу и перекрещивались, складываясь в зловещие знаки древнеегипетских заклинаний. Из огненного контура выплыл черный плащ. В его капюшоне горели красные, как головешки, глаза. Если бы не эти глаза, плащ казался бы пустым изнутри. Рядом с одним из пустых рукавов плавала ослепительной остроты большая коса. - Тень Смерти!
– с ужасом пропищал талисман. - Отпусти мальчишку!
– прогудел хриплый голос из складок капюшона. Оскаленный Мертвец обернулся, продолжая тянуться к моему горлу. Непохоже было, что он напуган. - Проваливай отсюда, костлявая! Он мой!
– злобно прорычал он. - Он не твой! Ты можешь убить лишь того, кто записан в Вечной книге. Я же не вписывала туда его имени. - Я могу убить кого угодно и тебя в том числе! Сейчас ты это увидишь, костлявая! Только вначале прикончу мальчишку. Оскаленный Мертвец рванулся ко мне. - Нет, не трогай!
– закричал я. Отшатнувшись, я потерял равновесие и сорвался вниз, в последнюю секунду сумев ухватиться за край площадки. Пытаясь подтянуться, я увидел, как Тень Смерти взмахнула косой и отрубила Оскаленному мертвецу руку. Мертвец заскрежетал зубами. Его отрубленная рука превратилась в удава. Зашипев, удав быстро пополз ко мне. Тень Смерти ударила удава древком косы, и тот замерз. Оскаленный Мертвец страшно зарычал. Из его отрубленной культи вылетел рой железных ос и полетел жалить Тень Смерти. Глаза у той вспыхнули, и все железные осы упали замертво. Изрыгая проклятия, Оскаленный Мертвец бросился на Тень Смерти и завязалась битва. Мертвец превращался, то в смрадное облако, то в каменную статую, то в сгусток раскаленного огня. Однако спасенья ему не было. Не прошло и минуты, как взлетела коса и голова Оскаленного Мертвеца, скрежеща зубами, скатилась с плеч и упала в пропасть. - Отдай мою голову, костлявая! Я достану ее и убью тебя! Напущу на тебя всех мертвецов, которых ты скосила! Шаря руками, Оскаленный Мертвец прыгнул за своей головой. Несколько томительных секунд спустя снизу раздался глухой звук, какой бывает, когда что-то большое и влажное разбивается в лепешку. В тот же миг крышка склепа, продолжавшая висеть на прежнем месте, рассыпалась в прах. Стоя на краю площадки, черная тень с косой равнодушно смотрела, как мои пальцы скользят по стеклу. - Помогите!
– крикнул я, но она даже не двинулась с места. Я до сих пор убежден, что не сумей я нашарить ногой выбоинку в скале, мне пришлось бы совершить незабываемый полет вслед за Оскаленным Мертвецом. Наконец с огромным трудом, порезав в кровь руки, я выбрался на площадку. Колени у меня тряслись. После того, что я только что пережил, меня шатало из стороны в сторону, как пьяного, так что я боялся даже сорваться вниз. Пустой плащ с косой молча покачивался в воздухе в шаге от меня. Хотя он только что и спас мне жизнь, не похоже было, что он питает ко мне какие-либо теплые чувства. Немного погодя я отважился приблизиться к плащу и даже обойти вокруг него. Плащ по-прежнему висел в воздухе, не обращая на меня внимания. Заинтересовавшись, я потянулся пальцем к его косе. Мне хотелось проверить, остро ли они заточена. - На твоем месте я бы этого не делал!
– подал голос талисман. - Почему это? - Потому что это коса Смерти. Главной Смерти. Ей подчиняются все младшие смерти - скелеты с косами! Одна маленькая царапинка такой косой и...
– зашептал мне талисман. Я вспомнил отряд скелетов, увязавшись за которым, я первый раз попал на кладбище. Припомнил я и грозный голос, командующий ими из-под земли. Так вот кому он принадлежал - Главной Смерти. - А где сама Смерть, если это только ее тень?
– спросил я. Красные глазницы внутри капюшона насмешливо вспыхнули. - Не спеши увидеть меня, мальчик. Пока с тебя довольно и моей тени.
– сипло сказала Смерть. - Значит, сама ты не здесь? - Я там, где я должна быть. Не пытайся понять то, чего тебе понять не суждено. Лучше порадуйся, что ты вовремя уронил палец Красной руки, и я почувствовала это. Не подоспей моя тень вовремя, Оскаленный Мертвец прикончил бы тебя и этим бы запутал все еще больше. - Разве Красная Рука главнее тебя?
– спросил я, удивленный тем, что Смерть явилась по зову ее пальца. Тень Смерти гневно ударила рукоятью косы по скале. По стеклу пошла длинная трещина. - Ничего подобного! Красная Рука сама по себе, я сама по себе. Красная Рука авантюра, я - неоходимость. Она - преступление, я - закон. Красная Рука убийца, разящий из-за угла, а я палач, исполняющий приговор. Вот разница между нами. Надеюсь, ты ее понимаешь! Тень Смерти наклонилась и подобрала со скалы отрубленный палец. Палец яростно забился, но тень, не обращая на это внимания, спрятала его в складках своего плаща. - Я забираю его с собой. Пусть он будет у меня. Я найду для него должное место, - сказала она. - Эй, послушай! Зачем ты взяла его! Как же я смогу... Капюшон нетерпеливо раздулся. - Я догадываюсь, что тебя беспокоит, смертный. Ты надеешься вернуться в свой мир. Что ж, лично я не против, хотя и не собираюсь тебе помогать. Обещаю, если когда-нибудь ты соберешь все пальцы и окажешься у Ледяного Камня, то я верну тебе его. Пока же лучше будет, если палец останется у меня. Согласен? Подумав немного, я неохотно кивнул. В конце концов таскать этот палец с собой не было таким уж большим удовольствием. Так и быть, пусть он будет у дамы с косой. В данный момент меня больше заботило другое. Внезапно Смерть, словно вспомнив о чем-то, мрачно хихикнула. - Хи-хи! - Почему ты хихикаешь?
– поразился талисман. - Доктор прописал. Работа тяжелая, а положительных эмоций не хватает, - хмуро сказал Смерть и снова через силу хихикнула. Видно было, что она мнительна и сильно следит за своим здоровьем. Подавшись вперед, я с волнением спросил: - Послушай, раз ты Смерть, ты ведь должна знать, жива Настя или нет? - Настолько, насколько это возможно, находясь в Потустороннем Мире, - туманно ответила тень. Я испытал ни с чем не сравнимое облегчение. - Значит, жива? - Ну... Допустим. Я едва не завопил он восторга. - Тогда у меня просьба! Если ты спасла меня от Оскаленного Мертвеца, то сделай еще одно доброе дело - отнеси меня к Безумной Пирамиде. Я должен помочь ей! Тень Смерти качнула складками капюшона. - Нет, - сказала она.
– Бесполезно даже просить меня об этом. Я даже не спущу тебя со скалы. - Но почему? - Я Смерть, а не транспортная контора. Я занимаюсь только тем, чем должна заниматься Смерть. Не я решаю, кому жить, а кому умиреть. Мое дело следить за тем, чтобы исполнялось все, записанное в книге. - В какой книге? Тень Смерти не ответила. Она через силу хихикнула, шевельнула косой, и ее начало медленно втягивать в огненный контур. - Я ухожу, - буркнула она.
– Я должна спешить. Знай, что пока я болтала с тобой, несколько тысяч людей прожили пятью минутами больше, чем должны были. Это досадное отклонение от плана. Огненный контур закрылся. Тень Смерти исчезла.

Глава одиннадцатая.

ГАРПИИ

Один мальчик возвращался из школы, видит: на дороге стоит сумка. Он сумку открыл, а в сумке нога в кожаном ботинке. Испугался мальчик, стал убегать, а нога ему вслед кричит: - Я к тебе сегодня ночью приду, тебя затопчу! Наступила ночь. Мальчик лег спать, а выключенный телевизор ему говорит: - К тебе идет нога в кожаном ботинке. Она уже поднимается по лестнице! Мальчик испугался и спрятался в шкаф, а вместо себя положил плюшевого медведя и накрыл одеялом. Вошла нога в кожаном ботинке и стала пинать медведя. А у медведя пружинка была. Если на пружинку нажать, то он начинал реветь и вскакивать. Нога случайно пружинку задела: медведь заревел и из-под одеяла вскочил. Нога как закричит: - Ой, я медведей боюсь! Выпрыгнула в окно и разбилась. Не стало ноги.

"Нога в кожаном ботинке".

1.

– Ну и где твоя благодарность? Я ее услышу или мне повернуться другим ухом? раздраженно спросил талисман, когда мы вновь остались одни. - Благодарность? И кого я должен благодарить?
– поинтересовался я. - Он даже не знает кого! Меня, разумеется. Итак, я поворачиваюсь другим ухом!
– заявил полумесяц, энергично перекручиваясь на шнурке. - Ась?
– повторил он громко.
– Ась! Говорите громче, я ничего не слышу! - А что ты хочешь услышать?
– поинтересовался я. - Я хочу услышать "спасибо" за то, что я помог победить Оскаленного Мертвеца. Мне показалось, что у меня плохо со слухом. - Кто помог? Ты? Да ты меня предал! - Ничего подобного. Это была тактическая хитрость, - возмутился талисман. Знаешь, чего мне стоило отвлекать его разговорами, чтобы он не набросился на тебя сразу же? Я выигрывал время, пока не подоспеет помощь. - И ты знал, что она подоспеет? - О, разумеется! Это же я посоветовал тебе бросить палец Красной Руки. От такой наглости я вскипел. - ЧТО? ТЫ ПОСОВЕТОВАЛ МНЕ БРОСИТЬ ПАЛЕЦ? - Скажем так, я мысленно внушил тебе эту идею. Тебе лишь казалось, что ты поступаешь самостоятельно. В действительности же я тобой манипулировал, бесцеремонно заявил полумесяц. Вспомнив, при каких обстоятельствах был уронен палец, я усмехнулся. Однако у моего закидонистого талисмана могло быть свое видение вопроса. Горизонт просветлел. Рассветало. Из-за зыбучих песков неторопливо, с сознанием своей силы, выкатился красный шар солнца. Вначале появился его косо срезанный край, затем половина окружности, и наконец все красное солнце повисло над песками. Белесые предутренние тучи тревожно заметались в своих несвежих ночных рубашках. Стеклянная гора, служившая нам тюрьмой, встретив утренние лучи, приобрела нежный алый цвет, густевший с каждым мгновением. Укрытые в недрах горы рубины приветствовали солнце золотитым сиянием. Талисман, незадолго до этого собиравшийся любоваться закатами и рассветами, равнодушно зевнул. - Я, пожалуй, вздремну часок. Забудусь беспокойным сном. Это единственное, что избавит меня от твоей черной неблагодарности, - сообщил он. - А как же эстетическое чувство художника?
– удивился я. - Ты имеешь в виду, почему я не любуюсь рассветом? У меня еще будет возможность полюбоваться им из когтей гарпий, - сонно откликнулся мой приятель. - Что? - Разве ты не слышал, что сказал Оскаленный Мертвец? Эту скалу любят гарпии. Полагаю, именно здесь они расклевывают добычу. Будь ты наделен таким же острым зрением, как и я, ты увидел бы внизу множество костей. Полагаю, эти кости остались от их пиршества. Талисман внезапно расхохотался. - Чего ты смеешься? - Я представил, что гарпии прилетят с добычей и увидят здесь тебя. Воображаю, как они будут поражены. Приятно поражены, если выражаться точнее. Я нахмурился. В отличие от талисмана эта картина не показалсь мне такой уж забавной. - А как выглядят гарпии?
– спросил я. - О, ты их легко узнаешь. Гарпии - древнейшие богини вихря. Полуженщины-полуптицы. Мерзкие, надо сказать, существа да и характер несахарный. Одно меня радует: талисманами они не питаются, - заявил полумесяц. Вскоре он уже храпел у меня под свитером. Я порадовался его спокойствию, вполне, впрочем, объяснимому.

2.

Гарпии не заставили себя долго ждать. Едва солнце успело отлипнуть от горизонта на толщину волоса, с запада донеслись глухие удары крыльев. Гарпий было две. Они летели тяжело, волоча с собой нелегкую добычу. Добыча, болтавшаяся в их орлиных когтях, крыла похитительниц нехорошими словами. Гнусавый голос добычи, далеко разносившийся во влажном утреннем воздухе, показался мне знакомым. - Двуголовик!
– воскликнул я. - Ба, да это же Кирюх-паша! Какая встреча! А ты что здесь делаешь, братан? откликнулась на мой зов добыча. Это и в самом деле был незадачливый жених Русалки, с хмурым видом свисавший у Гарпий из когтей. Несмотря на дурацкие обстоятельства, в которых мы встретились, я был рад его видеть. - На стиральной машине прилетел. А ты какими судьбами? - Дурацкая история, Кирюх-паша! Русалка типа послала меня за жратвой. Я типа потопал, а тут над башкой типа звук, будто кто-то на тебя падает. Я хотел на всякий случай откатиться, а этот чувак (левая голова двуголовика укоризненно ткнула пальцем в правую голову) тормознул. - Не верь ему, братан!
– возразила правая голова.
– Это он тормознул! Я ему ору: типа хватай дубину, баран, отобьемся, а он типа стал дергаться, вот нас и повязали гарпии поганые! Головы Двуголовика переругивались уже довольно вяло: видно, делали это уже давно и подустали. Гарпии подлетели ближе. У них были бледные женские лица и растрепанные волосы. Густые брови сомкнуты на переносице. На этом все сходство с человеком и ограничивалось. Начиная от груди, Гарпии уже смахивали на стервятников. Обе гарпии были похожи, как сестры, и отличались только цветом оперения. У одной оперенье было серо-коричневым, у другой - черным. Увидев гарпий, я смутно припомнил, что нам рассказывали о них в школе. Кажется, одну из них хвали Хорор, а другую Трупп. - Не разговаривай, мясо, а то разожму когти!
– визгливо крикнула Хорор, встряхивая Двуголовика. - Не бери на пушку, начальник! Мне и так терять нечего!
– огрызнулся Двуголовик, но все же замолчал. - Смотри, сестра, на нашей скале какой-то мальчишка!
– сказала Трупп. Хорор близоруко прищурилась. - И точно, мальчишка! Как кстати! Теперь нам не придется делить добычу. Ты сожрешь мальчишку, а я этого жирного уголовного типа. - Это кто уголовный тип? Я? Ну ты, курица ощипанная! Ты понимаешь, на кого катишь, в натуре!
– оскорбленно завопил Двуголовик. Хорор снова встряхнула его, и он притих. - Ну уж нет, сестра, - сказала Трупп.
– Так не пойдет. Мальчишка совсем тощий и зеленый. Если хочешь возьми его себе, а это откормленного мужлана, так и быть, съем я. - Нет, Трупп! Если я отдам тебе двуголового жиртреста, получится, что я напрасно его тащила столько времени. Думаешь, мне легко было его нести? Споря, кто кто съест, Хорор и Трупп стали сварливо переругиваться. Я надеялся, что гарпии поссорятся и подерутся, но ничего подобного не произошло. Сестры довольно быстро поладили, решив, что вначале они сожрут меня, а потом, если будет аппетит, примутся за Двуголовика. Если же аппетита не будет, то Двуголовика они оставят на ужин. Вариант остаться на ужин Двуголовику понравился, и он стал шумно убеждать меня крепиться. - Крепись, братан! Не повезло тебе! - Если ты надеешься сбежать, пока мы будем спать, то имей в виду, что это бесполезно. С это горы нельзя спуститься, - сказала Хохор. Жених Русалки помрачнел. Видно, он надеялся-таки сбежать. - Держи его одна, сестра, а я займусь мальчишкой!
– сказала Трупп. Ударяя крыльями по воздуху, Хорор с Двуголовиком в когтях неподвижно зависла в нескольких метрах над горой. Другая гарпия разогналась, хрипло закричала и, выставив вперед когти, полетела на меня. Сразу скажу, что атакующая гарпия представляет собой крайне отвратительное зрелище. Ее лицо перекашивается, зрачки закатываются за веки, волосы встают дыбом, в уголках губ пузырится ядовитая зеленая слюна, а во все стороны, как из ведра, хлещут вонючие нечистоты. Не желая даваться без боя, я вооружился самым подходящим, что у меня было тяжелым ключом от фараонова саркофага. При необходимости он мог сыграть роль небольшой дубинки. - Давай, Кирюх-паша, засвети ей промежду глаз!
– закричал Двуголовик. Размахнувшись ключом так, что он блеснул на солнце, я стал ждать, пока полуженщина-полуптица подлетит поближе. Атакующая гарпия ничего не замечала. Зато ее сестре, наблюдавшей за битвой сверху, отлично было видно, что я держу в руках. - Стой, Трупп!
– взвизгнула она.
– Назад! Этот крик настиг разогнавшуюся гарпию уже у самой скалы. Остановиться она уже не смогла и, вытянув когти, пронеслась в каком-то полуметре над моей головой. Дубинка лишь скользнула по ее перьям, не причинив ей никакого вреда. - В чем дело?
– раздраженно спросила Трупп.
– Почему ты не дала мне убить мальчишку? - Мы не можем его убить. - С какой стати? - У мальчишки ключ от саркофага Безумной Пирамиды. Мы обязаны подчиняться тому, кто владеет ключом. - Ты не ошибаешься? Это действительно тот самый ключ?
– с неудовольствием уточнила Трупп. - Посмотри сама. Гарпия выкатила зрачки и, снизившись, уставилась на ключ в моей руке. - Нет, это не он. Ты перепутала, Хорор. Тот ключ выглядел иначе. А раз так, то мы вполне можем полакомиться, - сообщила она, вновь выпуская когти. - А я тебе говорю, что это ключ от саркофага!
– заупрямилась Хорор.
– Посмотри на его резьбу, на покрывающие его узоры! Второго такого не существует. Трупп с неудовольствием уставилась на сестру. - Разумеется, это тот самый ключ!
– прошипела она.
– Но ведь мы могли сделать вид, что обознались! Разорвали бы мальчишку, а там пускай бы выясняли что к чему. Лет через сто дело само бы замялось за недостатком улик. - Вам не удастся замять это!
– завопил талисман, который, как оказалось, не спал, а лишь притворялся.
– Не ждите, что я буду молчать! Я предам ваш коварный замысел гласности через общество талисманов и амулетов! Через час это станет известным всему Потустороннему Миру! Трупп и Хорор угрюмо переглянулись. - Хорошо, - сказала Хорор.
– Черт с тобой, мальчишка, твоя взяла! Мы готовы исполнить любое твое желание. - Но при этом я не советовала бы тебе злоупотреблять нашим терпением, угрожающе прибавила Трупп. Я понял, что победил.

3.

Двуголовик ловко забрался на плечи к гарпии и обвил ногами ее шею. - Эй ты там, поосторожнее! Я ведь могу тебя ненароком и уронить!
– возмутилась Хорор. Я покрутил в руке ключ, и гарпия затихла. - Отвезешь его к Многоэтажке на Тиранозавриных Лапах. Туда, откуда взяла, велел я. - Не повторяй. Не глухая, - проворчала Хорор. - Воображаю, что будет, когда я появлюсь верхом на гарпии, - засмеялся Двуголовик.
– Кое-кто будет в шоке. Например, Русалка и твой дед Вурдик. Он, кстати, опять не в ладах со своей ногой. - И вот еще что!
– встрял талисман.
– Скажи Ягге, что, отдав меня, она подложила мне порядочную свинью... Точнее, хи-хи, подложила свинье!.. Вот так каламбур, надо запомнить на будущее, - добавил он вполголоса. - Передавай привет Ягге, Утопленнику, Вурдику и всем нашим!
– велел я. - Ясное дело, передам!.. Ну и поразятся же они! Н-но, пошла, родимая! Двуголовик крепко ухватил гарпию за уши. - Я те дам родимую, хмырь уголовный! Погоди у меня!
– сказала Хорор и, с усилием ударяя крыльями, удалилась вместе со своей ношей. - Я сваливаю, в натуре! Чао, Кирюх-паша!
– донеслось издали, и Двуголовик затерялся в тучах. Оставаться дольше на стеклянной горе не входило в мои планы. Я подманил к себе Трупп и, когда она снизилась, прыгнул ей на плечи. Ну и воняло же от гарпии! Если меня не стошнило, то лишь потому, что не помню, когда я ел в последний раз. Впрочем, здесь в Потусторонних Мирах редко кто чувствует голод. - Какое унижение! Меня никто никогда не оседлывал, - бурчала Трупп.
– Имей в виду, мальчишка, тебе это так не сойдет. Не всегда же ключ будет у тебя. Ой, что ты делаешь? Я взмахнул ключом у нее перед носом. - Неси меня к Безумной Пирамиде! И на твоем месте я бы поспешил, потому что я могу и рассердиться. Трупп с яростью проскрежетала проклятье и быстро полетела на юго-восток, в сторону противоположную той, куда направилась ее сестра. - Я тебя не узнаю! Какой-то ты стал хамоватенький, неприятно-самоуверенный тип! Никогда не слышал, чтобы кто-то отваживался грозить гарпиям, - шепнул мне полумесяц. "Нет, хватит. Пора поставить его на место," - решил я. - Трупп! - Ну, - недовольно откликнулась гарпия. - Хочешь я подарю тебе одно симпатичное украшение на шнурке? - Подлизываешься?
– оттаявшим голосом откликнулась гарпия.
– Ну, подари! Мне никто никогда ничего не дарил. А что это за украшение? - Болтливый серебряный полумесяц. - Ни за что!
– завопил талисман.
– Не смей меня отдавать! Не имеешь права! Ты не отважишься! - В самом деле? Это мы сейчас увидим, - я протянул к нему руку. - Только не это! У меня такой тонкий нюх! Я буду страдать! Умоляю, не делай этого, - застонал полумесяц, пытаясь увернуться. Я выдержал паузу, заставив его поволноваться. - Ну так и быть, пощажу, - согласился я.
– Но, учти, это было последнее предупреждение! - Ну вот, так я и предполагала, что меня надуют. Никакого женского счастья. После этого стоит ли удивляться, что я стала гарпией?
– проворчала Трупп. Упруго ударяя крыльями по воздуху, полуженщина-полуптица целеустремленно направлялась на юго-восток.

Глава двенадцатая.

БЕЗУМНАЯ ПИРАМИДА

Девочка возвращалась из школы и слушала плеер. Вдруг в наушниках плеера голос: - Берегись, девочка! Объедало спрыгнул с двадцатого этажа! Девочка дальше идет, думает, что ей

послышалось, а наушники снова говорят: - Девочка, Объедало спрыгнул прямо на тебя! Он хочет раздавить тебя и объесть до костей! Девочка присела от испуга, а наушники кричат: - Не останавливайся! Объедало уже совсем близко! Отскакивай! Девочка послушалась и отскочила. Промахнулся Объедало и со всего размаху на асфальт - бамс! Осталась от него одна лепешка. Лежит лепешка на асфальте и жалуется: - Опять жубы щебе выщиб и кощти переломал!.

"Объедало"

1.

Летели мы долго. Солнце давно уже перевалило за полдень, а мы все еще были в пути. Уже несколько часов под нами тянулись выжженные белые пески. Солнце припекало мне затылок, отзываясь во рту и в горле скребущейся сухостью. Перегревшийся талисман, раскалившись, уже с полчаса заговаривался и нес какую-то ахинею. Меня он называл коннунгом Эрихом, а себя то гипербореем, то каким-то Ктесием Книдским. Потом он сменил пластинку и, объявив себя сладкоголосым певцов Орфеем, гнусаво затянул: Стойте, герои Эллады, гребцы быстроходного "Арго"! Или затем мы спаслись от погони жестоких колхидян, Чтобы погибнуть в волнах, не достигнув Пелазгии милой? Вначале я различал бормотанье полумесяца, но вскоре оно начало сливаться для меня в какую-то кашу, и я уже не понимал смысла. Одна только Трупп неутомимо взмахивала крыльями. - Ты еще жив, мальчишка?
– изредка интересовалась она. - Жив, - подтверждал я. - Очень жаль, - неизменно отвечала гарпия.
– Если будешь отбрасывать копыта, предупреди меня. Я люблю наблюдать, как люди играют в ящик. Экономя силы, я не отвечал, только крепче вцеплялся ей в волосы. Перед глазами, стоило мне несколько секунд не моргать, всё начинало двоиться. Боясь потерять сознание, я считал удары крыльев, но всякий раз начинал сбиваться уже на втором десятке. Вскоре я вообще потерял способность считать. Мне чудилось, что в голове у меня все спеклось. Я почти лежал на шее у гарпии и наблюдал, как в раскаленном воздухе проплывают караваны, и тощие погонщики в полосатых халатах мерно покачиваются между верблюжих горбов. Изредка караваны сменялись то высохшим руслом ручья, то распятым саксаулом, замершим на песке. Потом мне стали мерещиться пластилиновые человечки, бегущие впереди и хихикающие тоненькими голосками. В толпе пластилиновых человечков я узнал Настю и Ягге. "А вы здесь зачем? Не ходите с ними, они вас заманивают!" - хотел крикнуть я, но они уже скрылись. При этом обнаружилось, что у Ягге и Насти такие же пластилиновые мягкие лица, как у человечков. На деревянной ноге быстро спешил куда-то дедушка Вурдик. Черный оскаленный череп проскакал по коридору, не сводя с меня взгляда своих пустых глазниц. Дальше началась полная абракодабра, вроде хора из стеклянных куколок, которым управляла старуха с лимонным носом Зеркалица. Миражей было столько, что когда внизу в знойном мареве показалась чудовищная, сложенная из выщербленных камней пирамида, я тоже поначалу решил, что это мираж. Гарпия снизилась и, особенно не церемонясь, сбросила меня на песок. Я пополз по песку, пытаясь подняться, но это удалось мне лишь со второй или третьей попытки. Трупп презрительно наблюдала за мной. - И этот полутруп хочет воевать с Фараоном!
– сказала она.
– Посмотри на пирамиду, мальчишка! Когда двенадцать тысяч лет назад я вылупилась из яйца, Безумная Пирамида уже была такой же старой. О Фараоне ходили скверные слухи. Настолько скверные, что даже мне порой становилось не по себе. А тут еще это нелепое родовое заклятие, вынудившее нас подчиняться тому, кто владеет ключом. Но, думаю, это ненадолго. Фараон уничтожит тебя, заберет ключ и нам с сестрой не придется выполнять твои нелепые прихоти. Гарпия взмахнула крыльями и тяжело взлетела. - Прощай, человечек! Перед тем, как отправляться к Фараону, я бы советовала тебе напиться. Колодец здесь недалеко, - крикнула она, кивнув в направлении группы засохших деревьев. Проводив взглядом гарпию, я побрел к колодцу. Ноги вязли в песке. Мне хотелось только одного - пить, а потом упасть и лежать неподвижно. Настя, Ягге, пальцы Красной Руки, фараон в склепе, даже человеческий мир, куда я так мечтал вернуться, стали вдруг неважны. - Рожденный ползать - летать не может. Все мосты сожжены. Верблюды щедро делятся с людьми шерстью и мясом, - бормотал талисман, изредка принимаясь хихикать. Ему было весело, мне - нет.

2.

Трупп не соврала. Колодец находился там, где она указывала. Причем удивительно глубокий. Прозрачная прохладная вода в мраморном бассейне плескала почти у самых краев. Я наклонился, чтобы окунуть в нее голову, но случилось так, что талисман, висевший у меня на шее, оказался в воде раньше. Послышалось шипение раскалившийся полумесяц остывал. - Вытащи меня отсюда! Скорее! Не вздумай пить!
– завопил он. - С каких пор ты раскомандывался?
– возмутился я, облизывая потрескавшиеся губы. - Взгляни на деревья, осел! Тебя не удивляет, что они сухие, хотя растут почти у воды? А теперь посмотри на меня! Капли, стекающие с полумесяца, были грязно-ржавого цвета, совсем не такие, как вода в колодце. - Но гарпия сказала... - И давно ты веришь гарпиям? Древняя мудрость гласит: прислушайся к совету гарпии и сделай наоборот. - И что будет, если я выпью? Козленочком стану?
– не сдавался я. - Зачем же козленочком? Самым натуральным мертвецом, - хихикнул талисман. Если хочешь напиться, поищи родник. Интуиция подсказывает мне, что он должен быть у южного ската пирамиды. Дотащившись до южного ската пирамиды, я действительно обнаружил следы родника. Правда, прежде чем напиться, его пришлось долго откапывать, а вода в нем была теплой и грязной. Однако выбирать не приходилось. Когда наконец я оторвался, на зубах у меня скрипел песок. - Вижу, ты свеж и полон сил?
– насмешливо поинтересовался талисман.
– Тогда ты вполне созрел для последней глупости в своей жизни - сунуться в Безумную Пирамиду. - Ты знаешь, почему она называется "безумной"?
– поинтересовался я. - Так ее стали называть в последнее время. Раньше ее называли проще - Пирамида чокнутых. Очень верное название, если учитывать, что никто в своем уме туда не полезет. Вот взять хотя бы тебя - Кирилла Петрова. Разве у кого-нибудь повернется язык назвать тебя нормальным? Вначале загремел в Потусторонний Мир, а теперь, как жалкая нелепка, тщишься выбраться из него. Подбадриваемый язвительными комментариями полумесяца, я обошел пирамиду, но при всем старании не обнаружил ничего похожего на вход. Громадные обтесанные камни громоздились сплошной стеной, заставляя всякого находившегося рядом с ними ощущать себя блохой. - Бедная малюточка!
– издевался талисман.
– Бедную малюточку надули! Не проделали ей входика! И теперь бедная малюточка бродит как неприкаянный дух и жалобно стонет! - Не раздражай меня! И без тебя тошно, - огрызнулся я. - Ути-пути! Какие мы раздражительные! Я только пытался сказать, что если бедная малюточка поднимет голову и повнимательнее вглядится, то она обнаружит, что сверху свисает веревка. Вглядевшись в рябую, обветренную сотней веков стену, я обнаружил канат, сплетенный из множества обрывков льняных холстов и ручейком сбегавший по камням. Конец каната свисал метрах в трех от основания пирамиды. Цепляясь за неровности камня, я полез наверх и ухватился за толстый со множеством узлов канат. - Ты любишь статистику?
– поинтересовался талисман.
– Если любишь, то вот тебе кое-какие цифры: за последние девятьсот лет, что я веду наблюдения, по этому канату поднималось триста двенадцать человек. А теперь спроси у меня, сколько из них спустилось вниз. - Отстань, зануда!
– буркнул я. - Правильно, ни одного, - сказал полумесяц.
– Но не подумай, пожалуйста, что я тебя пугаю. Это так, для статистики. В порядке, так сказать, общего развития.

3.

Вход в пирамиду больше всего напоминал небольшую лазейку, в которую можно было протиснуться лишь на четвереньках. Вначале коридор шел наверх, а потом начинал под наклоном спускаться вниз. Зато теперь он слегка расширился, и я смог идти, слегка пригнувшись. Ключ от саркофага светился, разливая зеленые лучи. Я нес его в руке, как факел. - Ну и бестолковые же строители эти египтяне! Снаружи у них все грандиозно, а внутри какие-то тараканьи дыры. Если хочешь знать мое мнение, мне здесь совсем не нравится. Я категорически отказываюсь работать в таких условиях, - ворчал талисман. Неожиданно я остановился. Путь мне перегораживала ветхая паутина. Под ногами шуршали черепки и рассыпавшиеся в прах деревянные лари. Кажется, я оказался, если не в сокровищнице, то во всяком случае в каком-то бывшем хранилище. - Настя! Настя!
– окликнул я на всякий случай. Никто не отозвался, лишь паутина натянулась и сразу в нескольких местах в ней появились надрывы. Немного погодя откуда-то из дальних закоулков лабиринта долетел не то хохот, не то стон, не то мое же отраженное эхо. - Орать в пирамидах - дурной тон. И потом, если уж на то пошло, довольно опасно, - назидательно заметил талисман. - Почему опасно? - Потому что услышать тебя могут совсем не те, кем бы ты хотел быть услышанным, - загадочно ответил полумесяц, но от более подробных объяснений воздержался. Решительно порвав паутину, я шагнул вперед. Справа и слева в небольших нишах стояло около десятка глиняных сосудов. Я пнул один из них ногой. Сосуд рассыпался, и из него вылетел сиреневый призрак. Страшно захохотав, он сгустился и принял вид мрачного египетского воина, вооруженного зазубренным копьем. - Чужак!
– зашипел он.
– Здесь чужак! Осквернитель пирамид! - Я не осквернитель!
– попытался возразить я. - Молчи, осквернитель! Ты умрешь! Соседние сосуды покрылись сетью трещин, рассыпались, и передо мной выросло еще с десяток могучих воинов. Наконечники их грозных копий смотрели мне точно в грудь. Глаза светились желтым негаснущим светом. - Не обращай на них внимания. Это призраки. Они не могут причинить вреда, презрительно сказал талисман. Воин-призрак сделал выпад копьем. Машинально я увернулся. Копье пропороло мне свитер и зацепило плечо. Я вскрикнул. - Кто там болтал, что они не могут причинить вреда!
– крикнул я. - Извини, приятель, ошибся. Должно быть, это потому, что ты с ними разговаривал. С призраками нельзя разговаривать. Они от этого становятся сильнее, - философски заметил полумесяц. Я поспешно пригнулся. Копье просвистело у меня над головой и ударилось в стену. Я уронил ключ, хватил это копье и стал отбиваться. Стеснившись в узком проходе, воины-призраки бросились на меня все разом. Меня спасало лишь то, что, окостенев от многовекового лежания, они были малость неповоротливы. Я нанес несколько удачных ударов, но у воинов-призраков даже не выступала кровь. Шаг за шагом она упорно теснили меня по проходу, прижимая к стене. Я понял, что еще немного - и я повисну на их копьях, как мотылек на булавках. - На твоем месте я бы выбросил это копье. Толку от него все равно нет, заявил талисман. - А как же мне с ними сражаться?
– прохрипел я. - Попробуй ключом от саркофага. Порой эти волшебные штуки действуют. Где ключ? Неужели ты его выбросил? Ну и болван же ты, хозяин! Я завопил и, швырнув в гущу своих врагов копье, кинулся им в ноги. Воины-призраки замешкались: их длинные копья и большая скученность не позволяли немедленно пригвоздить меня к полу. Пробравшись ужом между их ногами, я добрался до ключа и взмахнул им, как палицей. Вначале разлетелось копье ближайшего ко мне призрака, а потом и он сам, получив скользящий удар по уху, рассыпался прахом. Подействовало! И как же я не догадался сразу! Воины-призраки навалились на меня всей толпой, но теперь я не боялся и отважно наносил удары. Минуту спустя лишь серый пепел на полу подтверждал, что здесь была схватка. Тяжело дыша, я опустил руку с ключом. Левое плечо пульсировало болью. - Кирилл, ты раньше занимался фехтованием? Или, может, рубился на мечах? деловито поинтересовался полумесяц. - Нет, - сказал я, расчитывая на одобрение. Но если от кого-то и можно было его получить, но не от этого неблагодарного типа. - Оно и видно, что не занимался. Ты размахивал ключом как мухобойкой! хихикнула лукавая безделушка.

4.

После площадки с воинами-призраками снова начался длинный коридор. Разглядывая стены, покрытые загадочными иероглифами, я обо что-то споткнулся и едва не упал. Посмотрев вниз, я увидел небольшой желтый череп, внутри пустых глазниц которого горела свеча. - Не говори с ним!
– быстро предупредил талисман, но я не удержался и спросил:

– Ты что здесь лежишь? - Жду, - проскрежетал череп. - Кого ждешь? - Тебя. - З-зачем? Отвечая, желтый череп чуть подпрыгивал. - Показать тебе дорогу к среднему пальцу. Иди прямо и никуда не сворачивай. На пути тебе попадутся три саркофага. К первому не прикасайся голой рукой примерзнешь. Ко второму не прикасайся ключом - лишишься ключа. В третьем саркофаге будет мумия. Достань палец у нее изо рта и сразу беги, пока Фараон не проснулся. Будешь убегать - не оглядывайся назад, что бы Фараон тебе не кричал. Обернешься - окаменеешь. И вот еще что, когда будешь пробегать мимо меня - не споткнись о меня, я тебя загрызу. - Не слушай его, он наверняка врёт, - зашептал талисман. Я раздраженно засунул его под свитер. Не знаю отчего, слова черепа внушали мне доверие. Да и голос, раздававшийся из его пустых глазниц, был мне знаком. - А Настя? Где мне найти Настю?
– спросил я. Но на этот вопрос череп не ответил. - Ты знаешь, чей я череп?
– жутким голосом спросил он. - Чей? - Твой!
– по-идиотски захохотал он и, подпрыгнув, быстро укатился куда-то. Оцепенев, я неподвижно смотрел ему вслед. - Я же тебя предупреждал: не разговаривай с черепами! Вечно они наплетут с три короба!
– заявил талисман. - Ты думаешь, это правда, то что он сказал? Это действительно мой череп? - Твой череп пока что еще у тебя, если мне не изменяет зрение, - успокоил меня полумесяц.
– Но на твоем месте я бы не радовался: не исключено, что и этот тоже твой, но, так сказать, уже из будущего. В этом случае мы примерно знаем, что с тобой станет. - Тебя послушаешь, что на гвоздь сядешь, - проворчал я. - Угу, - довольно подтвердил талисман.
– Я такой. Это у меня потомственно-наследственное. Я имею в виду оптимизм. А ты еще разве не понял, с кем связался? - Ого!
– воскликнул я, вглядываясь в мрачную гробообразную конструкцию, выросшую у нас на пути.
– Саркофаг! Это и в самом деле был саркофаг. Деревянный саркофаг в форме раскрашенного туловища лежащего на спине бородатого мужчины. Назвать этого бородача красивым или хотя бы симпатичным было сложно, даже если польстить ему изо всех сил. Обойдя саркофаг, я обнаружил отверстие для ключа, вставил его и провернул один раз до упора. Ключ проворачивался легко, безо всякого усилия и даже без скрипа, что само по себе должно было меня насторожить. - Подошел ключ? Отлично. Теперь открывай крышку!
– велел талисман. - Ну уж нет!
– отказался я.
– Поверим черепу. Особенно если это мой череп - он уж точно врать не будет. - Ну-ну, - язвительно сказал талисман.
– Выходит, ты вообще не будешь его открывать? - Зачем же не буду? Очень даже буду! Но только не руками. И прежде чем этот болтун успел возмутиться, я поддел им крышку саркофага и сдвинул его с места. - Безобразие!
– заверещал полумесяц.
– Я буду жаловаться! Использовать меня, пророческий амулет, в виде палки-ковырялки - натуральный вандализм! Я отомстю и мстя моя будет ужасна! Заглянув в саркофаг, я обнаружил меч, лежащий у него на дне. Меч был короткий, бронзовый, с широким, заостренным на конце лезвием. Нечто среднее между мечом и большим кинжалом. Его витая рукоять состояла из двух переплетенных металлических полосок и заканчивалась выкованной головой змеи. Кроме меча, в саркофаге больше ничего не было. Я нерешительно протянул к нему руку, и, захохотав, меч сам прыгнул ко мне в ладонь. - Знаешь, кто я?
– поинтересовался он глухим неприятным голосом.
– Я безумный меч Безумной Пирамиды, троюродный племянник знаменитого меча-кладенца со стороны его незамужней тетки! Целые сутки я буду одерживать для тебя победы, но, учти, только сутки! Завтра в это же время я зарублю тебя и никто во всем свете тебе не поможет! - Зарубишь меня, но зачем?
– испуганно спросил я. Такая перспектива меня нисколько не привлекала. - У меня такое правило. За счастье обладания мной надо платить, - заявил меч. - Погоди-ка, приятель. А если я сейчас верну тебя в саркофаг? - Бесполезно, - сказал меч.
– В этом случае я прикончу тебя прямо теперь. Я не намерен прощать такое оскорбление. - Какое оскорбление? - Как какое? Не взяв меня, ты нанесешь страшный удар моему самолюбию. И, норовя поддеть меня острием, меч стал извиваться у меня в руках. Слова у него явно не расходились с делом. - Постой, постой! Я беру тебя!
– завопил я, чувствуя, что у меня не хватает сил с ним справится. - Я знал, что ты согласишься. Итак, сутки! Время пошло!
– захохотал безумный меч, и в тот же миг ножны с ним прыгнули ко мне на пояс. - Нет, ты видел этого наглого типа? Что он о себе вообразил?
– возмущенно шепнул мне талисман.
– Можешь, не сомневаться: если он тебя убьет, общество магических предметов впаяет ему строгий выговор с занесением на рукоять. Я лично поставлю вопрос о его поведении на повестку дня. - А мне чихать! У меня уже пятнадцать таких выговоров по числу приконченных героев!
– подал голос меч, с гордостью демонстрируя рукоять, испещренную множеством мельчайших знаков. Надувшись, талисман замолчал. Я вздохнул, искренне понадеявшись, что за сутки придумаю, как мне избавиться от этого ненормального родственничка меча-кладенца. Пока же меч очень даже мог мне пригодиться. За первым саркофагом я увидел в стене замурованную дверь. Кладка кирпича была совсем свежей - раствор даже не везде еще высох. - А ты не мог бы...
– смущенно обратился я к мечу. - Только попроси! Для тебя все, что угодно!
– галантно сказал меч. Он был большим джентельментом, если не считать того, что собирался меня прикончить. Он выпрыгнул из ножен и, высекая искры, врубился в кладку. Несколько мгновений - и в камнях появилась достаточной величины пролом. Боком проскользнув в него, я оказался в небольшой нише, где стоял еще один саркофаг, по размерам чуть больше того, в котором хранился меч. Форма саркофага повторяла туловище мрачного бородача-египтянина, с той только разницей, что теперь оно было каменным. Помня, что ключ на этот раз использовать нельзя, я навалился на крышку саркафага плечом и сдвинул ее с места. - Ну-ка, ну-ка! Интересно, какой сюрпризец нам подготовили на этот раз! поинтересовался талисман. Я заглянул в саркофаг и... внезапно сердце мое перестало биться. В саркофаге лежала Настя. Ее лицо было мертвенно-бледным, а руки были сложены на груди как у покойницы.