Чтение онлайн

Ван идею изготовления серебряного оружия не одобрил, хотя уже достоверно установлено, что кровососы, суть — чудовища. И они тоже уязвимы к серебру.

Но всё это неважно, потому что будущая война — это война против людей. Одурманенные солдаты, с ослабленным критическим мышлением, являются людьми, офицеры — тоже люди, но пидарасы, поэтому эффективно убивать их всех можно и обычным свинцом.

— Следующего тащите! — приказал я.

Из нестройного ряда стоящих на коленях бывших офицеров армии вана Цзоу вытащили крепкого малого с блестящей лысиной.

— Давай, зачитывай, — сказал я глашатаю.

— Цяньчжан Пань Джиан, за прегрешения перед ваном, приговаривается к смерти путём отсечения головы! — провозгласил глашатай Ши Циньюн. — Под прямым командованием цяньчжана Паня были уничтожены деревни Дуаньсун, Яньюй, Чэньси и Лунтоу! Одурманенной тысячей цяньчжана Паня было убито до двадцати тысяч мирных жителей, узнавших о том, что в провинции властвуют байчигуи! Привести приговор в исполнение!

Сношу башку тысячнику. Голова падает в корзину, но её сразу же вытаскивает оттуда мальчуган, который вызвался быть на подхвате. Пацан с разбега бросил голову и она, разбрызгивая кровь по мощёной площади, упала в большой костёр.

Наверное, картина выглядит апокалиптично: Солнце уже зашло, площадь освещается факелами по периметру и большим костром в центре, я стою на эшафоте, с широкой секирой в руках, а многотысячная толпа стоит и наблюдает за моей работой.

— … а ведь Пань Джиан мне рис привозил… сын у него хороший был… — донеслись до меня обрывки слов.

— … может, под дурманом-то и не соображал… — услышал я.

— Следующего! — приказал я.

Закончили только к полуночи. Народ, к тому моменту, уже разошёлся по домам, поэтому со мной остались только самые верные фанаты, обожающие смотреть, как кому-то отрубают голову…

Всего мы казнили тысячу триста шестьдесят восемь офицеров разных рангов — на это ушло двое суток и сегодня последняя ночь офицерской казни.

Кадрового дефицита, к счастью, не возникло — шичжаны и байчжаны, то есть, десятники и сотники, недавно совершили головокружительный карьерный скачок. Из самых лучших набрали тысячников, а одного сотника, прослужившего в наркотическом угаре целых двадцать семь лет, назначили цзунгуанем, то есть, командармом.

Да, это сыграло в минус, потому что у пидарасов, осознанно служивших кровососу, были развитые командирские компетенции, но мне вспоминается местная поговорка: лучше не пить никакую воду, чем пить ту, в которой водятся глисты. С глистами в кишках можно продержаться подольше, но, в конечном счёте, это всё равно тебя убьёт, пусть ты и выиграл себе немного времени…

Кто-то скажет, зацепившись за эту метафору, дескать, можно выпить воду с глистами, выжить и добежать до больнички, но у нас тут глисты особенные, а больничек нет — эти моральные уроды разложат армию, а затем переметнутся к кровососам, которые нагрянут сюда, чтобы снова установленный порядок наводить. Всё-таки, эти пидарасы служили кровососам не только по причине врождённой подлости и педерастических наклонностей, но ещё и за вполне обоснованный для них шкурный интерес.

Ван-куколд Цзоу Реншу бессмертия им дать не может, идти по Пути к бессмертию они не хотят, потому что долго и никаких гарантий, а у кровососов гарантии есть — всё делается быстро, без регистрации и СМС, блядь… Правда, весь остаток этого «бессмертия» придётся сосать кровь, но это, видимо, малая цена.

Вообще, не понимаю, чего они так цепляются за свою ебучую жизнь. Она ведь у них, если смотреть с моей точки зрения, абсолютно ебучая, то есть, печальная и мучительная — медицины толком нет, для большинства, развлечения унылые, а ещё всё проходит как-то очень предсказуемо, даже когда в деревню или город приходит пиздец.

Тут сплошь мрачное Средневековье, с эпидемиями ебучих болезней, скашивающих людей сотнями тысяч, с войнами между ванами или с войнами ванов против понаехавших захватчиков, а теперь ещё и с кровососами.

Будь я местным селянином или горожанином, просто бы дождался, пока весь этот пиздец не пройдёт и спокойно сдох от старости — так проще и понятнее.

А длить это ебучее существование непонятно для чего — увольте, блядь, по собственному желанию!

Я и в родном мире никогда не задумывался о бессмертии, даже гипотетически. Просто знал и знаю, что придёт час, когда я сыграю в ящик и всё закончится. Возможно, к тому моменту я буду дряхлой кучей костей, обтянутой кожей, страдающей от каждого мига существования и обсирающейся в штаны в случайные моменты времени, поэтому встречу этот час с облегчением.

Поэтому у меня есть убеждение, что стремление к бессмертию — это манифест ссыкливого животного, боящегося, что после ничего не будет.

Передаю топор местному палачу, хлеб которого сегодня отнял, схожу с эшафота и иду сквозь толпу прямо во дворец. Люди расступаются и провожают меня неоднозначными взглядами.

До всех в городе доведено, что все эти люди, которых они знали годами и десятилетиями, оказались кончеными мудаками и им одно наказание — смерть, но очень трудно просто так взять и отказаться от сформированных мнений. Да и начальству тут принято верить только напоказ, а в домах, на кухнях, если таковые в них есть, принято беседовать о «реальной политике». О том, как дела обстоят «на самом деле».

Ну, например, можно обсудить появление в городе «ещё одного белого призрака». О Мируле знали все, но не всё — считалось, что это просто влиятельный советник, а не теневой лидер провинции. Посвящённые в тайну пидарасы держали языки за зубами, поэтому секрет сохранялся поразительно устойчиво, а теперь выяснилось, что Мирул — это главпидарас всея Теи, буквально, пивший кровь её жителей. Такое с трудом укладывается в головах горожан и крестьян.

А теперь вместо Мирула новый байгуй, отзывающийся на Вей Та Ли, и он, конечно же, пользуется доверием вана…

Подхожу к городскому фонтану и набираю воду в ведро. Руки по локоть в крови, а скоро ужин, поэтому надо привести себя в порядок, чтобы выглядеть прилично перед ваном-куколдом и его новой свитой.

Водичка ещё тёплая, сегодня был солнечный денёк, поэтому умываться просто приятно.

Желудок с надеждой заурчал, когда я подумал, что скоро ужин.

Во дворце меня встретил прикреплённый ко мне дворцовый слуга.

— Здоров, — пожал я ему руку.

Жители Поднебесной руки не жмут, обычно они приветствуют друг друга поклонами, но я подумал — а хули я должен подстраиваться? Мне привычны рукопожатия, поэтому во дворце вынуждены следовать моим обычаям и традициям, хе-хе…

— Приветствую, великий герой, — поклонился слуга, Чжоу Вужоу.

— Что там насчёт ужина? — спросил я.

— Ван уже начал, — ответил Вужоу.

— Веди, — сказал я.

В обеденном зале дворца было людно — оказывается, ван не может есть в одиночестве и обязательно присутствие придворных, которые сами не едят, а просто смотрят. Это насквозь странная традиция, мне она непонятна и я её не одобряю.

Все молчат, смотрят, а ван-куколд жрёт рис палочками.

Бесцеремонно прохожу через весь обеденный зал и сажусь напротив Реншу. Тот не реагирует, ему уже похуй на такие мелочи, а вот свита напряглась.