Чтение онлайн

Во-вторых, исходя из «во-первых», я внедрил в войска специальные патронташи — это ранцы с деревянными пазами, в которые вставляются патроны. Вместо того чтобы лезть в подсумок и выковыривать из него пулю, солдат теперь должен просто вытащить из паза готовый к употреблению патрон.

В-третьих, я отобрал лучших стрелков, вооружил их самыми точными ружьями из имеющихся и сформировал отряды снайперов. Их единственная задача на поле боя — концентрировать огонь на офицерах и сержантах, чтобы лишить противника управления подразделениями.

Современная военная мысль предполагает, что армии собираются в назначенном месте, выстраиваются в сплошную линию и начинают сближение, хуяря друг по другу из ружей.

Я хотел, держа в голове фильмы о Наполеоновских войнах, заставить подразделения действовать отдельно друг от друга, чтобы применять тактические приёмы с фланговыми обходами или даже ударами в тыл, но затея провалилась — оказалось, что нужно дрочить солдат на плацу месяцами, чтобы они обрели способность внятно перемещаться по полю боя.

Примерно так, как надо мне, умеют перемещаться мечники и копейщики, представляющие 11% армии вана Цзоу, но они вообще не умеют стрелять, потому что отбросы войск.

Куда ни кинь — всюду клин.

Я собрал один полк из бывших мечников и копейщиков — научить человека стрелять из ружья гораздо легче, чем научить его ходить строем. Чтобы строем ходить — это ведь умным быть надо…

На самом деле, просто нужно гораздо больше времени, которого у меня нет вообще. Вторжение войск окрестных кровососов произойдёт со дня на день, поэтому нам уже нужно быть готовыми. Любая реорганизация войск приведёт к тому, что нас застигнут со спущенными штанами, в позе раком.

— Хо-хо… — снял я со стойки свой новый щит.

Та поделка из стволов ружей так и не пригодилась, хотя я держу её в своих покоях, как память.

Пользоваться я буду новым щитом — он изготовлен ванскими мастерами по спецзаказу, под особые требования. Весит он около сорока килограмм, что тяжело, зато держит пулю из ружья в упор и потом делает вид, что ему совсем похуй. Это прямо оно — щит мечты.

— Думаешь, это защитит тебя от пуль? — спросила Лу, стоящая рядом.

— Я не думаю, я знаю, — ответил я на это.

— Я бы не хотела, чтобы тебя убили, — сказала селянка. — Без тебя этот мир станет хуже.

— Ага, — улыбнулся я.

Всё-таки, приятно, когда тебе говорят такое…

— Я назову тебя… — посмотрел я на щит в своей руке. — «Нагибатель»!

*15 августа 4518 года от Обретения Царства, провинция Тея, город Наньхэ*

— Всем встать! — скомандовал десятник Чу Ксинг. — Строиться!

Джен открыл глаза и, ещё не придя в сознание, вскочил с лежанки и начал спешно одеваться.

В казарме воняло немытыми телами, пердежом, а также характерной грибной вонью — минимум у пятерых солдат в казарме на ногах грибок, медленно поедающий их кожу.

После окончательно пробуждения, Джен вспомнил свой сон. Обрывки воспоминаний прорываются сквозь пелену беспамятства, насылая на него удушающие кошмары.

Он убивал, мужчин, женщин, детей и стариков. Он считал, что делает что-то хорошее и правильное, ведь был однозначный приказ сотника Кан Земина: убить всех людоедов, промышляющих на тракте, в этой деревне.

Но это была ложь. Эти люди ничего и никому не сделали, они просто узнали…

Тряхнув головой, Джен подпоясался и быстро встал в строй.

По лицу десятника Чу Ксинга видно, что он тоже очень плохо спал. Это мучает всех — все вспоминают, что творили тогда…

— Напра-во! — скомандовал десятник. — Шагом — марш!

На завтраке, проходящем в гарнизонной столовой, все сидели хмурыми. Еда не лезет в горло, тяжёлые мысли одолевают и заставляют возвращаться к жестоким и зверским событиям прошлого.

Но никто не делится — все всё понимают, но никто не хочет говорить об этом. Это слишком тяжело.

Джен бы и рад поговорить хоть с кем-то, но это точно будет воспринято как слабость, а слабых в армии вана не терпят. И он не будет слабым.

— Солдаты, сегодня мы пойдём на войну! — провозгласил вошедший в столовую тысячник Люй Хи.

Все повскакивали со своих мест и вытянулись.

— Враги пришли на наши земли! — продолжал тысячник Люй. — Их много, они сильны, но правда стоит за нами! Это одурманенные кровопийцами марионетки, они не ведают, что творят! Они не знают, что делают и не могут осознать последствий своих действий! Это армия, служащая кровопийце из провинции Байдэн! Мы должны уничтожить её и доказать нашему достопочтимому вану, что он не зря взял нас к себе на службу!

Джен, внутри, сомневался в том, что они могут победить в этой войне. На их стороне настоящий юся, оболганный наёмными краснобаями, но очень сильный.

Он убил всех кровососов, захвативших власть в провинции, лично истребил всех предателей, служивших им, а теперь будет воевать на стороне армии вана Цзоу, чтобы внести свой вклад в победу.

Но он один, а врагов много…

— Сегодня вы получите усиленный завтрак! — сообщил тысячник Люй. — Это личное распоряжение достопочтенного вана — накормить всех солдат из его дворцовых запасов! Занести блюда!

Сразу же запахло жареным мясом — Джен не мог спутать этот запах ни с чем. Но он же вызвал в нём тяжёлое воспоминание — сгорающие заживо люди пахнут похоже…

— Ешьте досыта! — велел тысячник. — Сразу после трапезы мы идём в поход!

*18 августа 4518 года от Обретения Царства, провинция Тея, в полях*

— Убейте их всех!!! — кричал тысячник Люй. — Не возвращайтесь, пока не убьёте хотя бы десятерых!!!

Протрубил рог и длинный строй солдат пошёл на сближение с врагом.

Джен идёт в шестом ряду и надеется, что всё обойдётся и его минует участь стоять в первой шеренге. Возможно, все остальные будут стрелять быстро и метко, и тогда ему не придётся…

Но душой он понимал, что так не будет. Ему придётся — это неизбежно.

Смутные обрывки воспоминаний сложились в цельную картину. Он уже участвовал в войне против провинции Байдэн. Он застрелил неизвестное количество врагов в бою и заколол ещё двоих, когда бой уже закончился.

Тогда, глупо улыбаясь от осознания важности роли, которую им дали — уничтожить захватчиков, посмевших обстрелять пограничную заставу, он бездумно стрелял, а затем, со столь же глупой улыбкой, протыкал трупы врагов, разбросанные по полю. И среди них было двое живых — они умоляли о пощаде, но он был глух к мольбам.