Громче меча 2
Шрифт:
Ещё каждый солдат и офицер каждый день осознанно пьёт эликсир, названный «Серебряной печатью» — это особое серебро, способное растворяться в крови и делать её смертельной для кровопийц.
«Сегодня не поедите, выблядки», — с ненавистью подумал Чангпу.
Пахло горелой плотью, порохом и конским потом. Так пахнет эта война.
Он вытащил из седельной сумки фляжку и начал пить. Серебро обожгло его горло холодной, безжалостной горечью с привкусом металла. Но сегодня это приятная горечь.
Остальные всадники тоже достали свои фляжки и приложились к ним. Их руки подрагивают, ибо в них осталось мало сил. Кожа их лиц сера — это последствие обильного приёма эликсира. Кто-то жаловался, что стал плохо видеть, а кто-то говорит, что начались проблемы с животом, но сегодня им не нужна острота зрения и крепкие желудки тоже не нужны.
Каждому мирному жителю тоже выдаётся по флакону «Серебряной печати» — лучше быть зарубленным разъярённым кровопийцей, чем быть иссушенным им досуха.
Это общий вклад в борьбу против смертного врага человечества — его сделал почти каждый.
Были и те, кто попытался сбежать, прихватив выданные эликсиры, но их даже не преследовали — их убили кровопийцы, рыскающие по провинции…
Серебро ядовито, оно отнимает у солдат силы, но уже установлено, что кровопийцы гибнут, пытаясь выпить их кровь, а это главное.
Вражеские солдаты сломлены и разбиты — по ним очень хорошо прошлась полевая артиллерия, стрелявшая картечью почти в упор. Тяжёлый свинец не оставлял шансов на выживание, поэтому боевой порядок врага был разорван в клочья.
Кузнецы выковали из стали подобия затворов, придуманных юся — у армии вана Цзоу есть девяносто шесть двухцуневых полевых орудий.
Чангпу одновременно жалел, что такое оружие не появилось раньше и радовался, ровно по той же причине.
Он спешился и снял с шеи цепочку с перстнем. Его подарила ему жена, когда-то давно, в день, когда его забрили в солдаты.
Передавать его некому, детей у них не было, а ещё в провинции Тея никто не выживет — разъярённые кровопийцы убьют всех. Никто не расскажет, как погибала армия провинции Тея…
Есть ещё города, превращённые в крепости — стены их восстановлены и укреплены, ровно так, как советовал ушедший с ваном юся. Сооружены насыпи из земли, подпирающие стены с двух сторон — они укреплены стенами из длинных брёвен, сколоченных друг с другом стальными скобами. Это должно защитить каменные стены от ядер, на некоторое время.
Титаническая работа обречённых не напрасна, ведь каждый город будет стоять до конца и подорвёт силы осаждающих.
Это последняя война провинции Тея, самая важная — Чангпу уверен, что удастся сохранить в тайне спрятанные по всей провинции тайники.
Кровопийцы, чтобы выведать всё, специально обращают пленных, из-за чего те не в силах сопротивляться приказам своих новых владык — они рассказывают всё. Но это в прошлом — каждый солдат пьёт «Серебряную печать» и теперь их нельзя обратить.
Серебро содержится в теле месяцами, поэтому для кровопийц пленные теперь бесполезны — их просто убивают.
Остатки пехоты врага отступают, но кровопийц тут минимум десяток тысяч…
«Я не прошёл свой Путь», — с сожалением подумал Чангпу. — «А может, это и есть его финал — погибнуть в битве за людей?»
Над головой пролетали ядра и пули, но он игнорировал их — ему за радость умереть любой из смертей.
Отряд сотника Юйя погиб — кровопийцы не пожалели даже лошадей.
«И мне пора», — Чангпу вырыл ямку в земле и положил в неё цепочку с перстнем. — «Любовь моя, я надеюсь, что мы встретимся в следующей жизни».
Закопав ямку и притоптав её, он забрался на коня и принял у солдата длинную пику. Против брони кровопийц она почти бесполезна, но нужна не для этого — нужно повалить как можно больше латников, а затем дать бомбе сделать своё дело.
— Эскадрон!!! — проревел цзунгуан Лэ Чангпу. — Строй «Копьё»! Фитили поджечь!
У всех всадников решительные лица. Они уже приняли свою смерть, как и он. Никто не дрогнет.
Чангпу встал в острие боевого порядка и поджёг длинный фитиль.
— На смерть!!! — прокричал он. — За людей!!!
Эскадрон поскакал навстречу врагу и долгожданной смерти.
*80-й день юся, провинция Ляочэн, убежище дома Цзоу*
— Да ты не переживай, не помрёшь, — ободрил я Реншу.
— Тебе легко… кха-кха! говорить… — ответил тот.
Всё-таки, наша генеральная уборка не обошлась без последствий. Лу и Реншу заболели — похоже, что грибок проник в их лёгкие и нашёл локацию перспективной для жизни.
Как я понял, эта херня вызывает воспаление лёгких, причём сразу жёсткое. Лу не может говорить, ведь при открытии рта у неё мгновенно начинается кашель, а Реншу, как человек с более крепким здоровьем, кашляет, как проклятый, но умудряется говорить короткими фразами.
А я за это время ни разу не кашлянул — у меня в лёгких этому грибку жить негде, поэтому он сразу же сходил нахуй.
— Ничего-ничего, — похлопал я Реншу по плечу. — Скоро настойка настоится и я быстро поставлю вас на ноги. Надо подождать её часов восемь-десять и всё заебись будет.
Вообще, эликсир «Лиственная благодать» предназначен для овец — во влажном климате они часто заражаются разными грибками, но на людях он испытан уже давно и отлично работает даже против грибковых лёгочных заболеваний.
Мастер Ян учила нас и не такому — вот я не подумал, что мог зарабатывать себе на жизнь знахарством. Нет, блядь, мне чудовищ подавай!
«Прав был отец…» — подумал я.
Мог бы идти в столицу и по дороге оказывать посильную помощь селянам из встречных деревень — они всегда чем-то болеют, а то, что у них нет денег — это вообще не беда, ведь мне для жизни нужна только еда. Для хуёвой жизни, без алкашки и президентских люксов.
Можно было, но я даже не подумал. Не было бы всего этого сейчас…
Лу бы давно была мертва, а Реншу бы продолжал втихаря подрачивать, глядя, как Мирул трахает его жену и сестру. А кровососы бы вообще были в восторге — никаких тебе проблем и боевых действий, по паре деревень в месяц высосал и пиздуй дальше. Все довольны, блядь, все счастливы.