Чтение онлайн

– Молчи, - цыкнул на него старший, и повернулся к Мареку.
– Поехали на Ласточку*, у Йозика руль чуток разболтался, дядя Валей обещал подтянуть.

(Ласточка, или Ласточкин клюв - район Беннедбуга)

– Поехали, кивнул Марек.

– Йофка, - запоздало крикнул младший, заглядевшийся на проезжающую карету, и погнал быстрее, боясь отстать от старшего брата и Марека.

Слева от Рубиновой площади мостовая уходила вниз и дети прилично разогнались, виляя из стороны в сторону, чтобы не наехать на прохожих. Свернули в Портняжный квартал - белошвейки и кружевницы этого района считались самыми лучшими мастерицами в городе. Потом повернули на Гвардейскую - респектабельную улицу с богатыми особняками, небольшим рынком на углу и храмом Добродушия Усопших.

Оттуда двинулись вверх по узким улочкам, застроенным домиками из горчичного песчаника, с маленькими оконцами и глухими воротами. Вместо гладкого мощеного камня центральных улиц, дорогу здесь покрывал грубый щербатый булыжник. Ехать по нему оказалось морокой, и ребята потопали пешком, волоча за собой самокаты.

Взобравшись на пригорок, огляделись. С башни храма Добродушия Усопших прозвенел колокол.

– Тьфу, зараза, - зло пробурчал Йофка и сплюнул.

– Ты чего, - покосился на него Марек.

– В этом храме яхоли водятся, - парнишка подул на оба плеча и еще раз сплюнул.
– Мамка говорила.

– Брехня. Яхоли только в сказках бывают. Хотя в одной книге ворчливого Валерьяна есть небольшая глава о яхоли. Всего лишь мелкая тварь из ряда химер.

– Мамка сама видела. С тех пор она в этот храм ни ногой, - встрял Йозик, шмыгая носом.
– А еще она рассказывала, что на хуторе, у нашего деда один такой же жил в подполе. Дед заплатил сельскому колдуну целый золотой грош, чтобы тот извел эту тварь.

Марек засмеялся.

– А ты говоришь - в храме видели. Если уж сельский колдун справился, ты думаешь, в храме стали бы терпеть нечисть? Яхоли не могут долго жить рядом с людьми. В основном, они цепляются к мышам и крысам.

– Ну вот, сам же и говоришь. Знаешь, сколько в храме мышей?

– А ты знаешь?
– Марек решил поддеть малого.

– А ты сам-то видел?
– Распалился Йозик.

– Нашли о чем спорить, - заворчал Йофка и прокрутил колесо самоката. Впереди дорожка уходила вниз. Начинался район Ласточкин Клюв - место, где селились портовые работяги, пекари, мастеровые с фабрик и артелей города.

Дома вдоль кривых улиц лепились плотно, хотя пустырей вокруг было как дырок в деревенском сыре. Но люди в этих местах предпочитали тесниться ближе к соседям, ставить высокие заборы, а на крышах двухэтажных домиков прорубать маленькие дозорные оконца.

С взгорья, где стояли дети, был виден весь Ласточкин Клюв. Вдалеке, старые улочки сливались в острый клин, который точно нож вгрызался в предгорья. На острие этого клина, у самых подножий горной цепи Бен-Гона, стояла полуразрушенная крепость времен императора Фитариона.

Йофка первый вскочил на доску, за ним остальные и все вместе понеслись вниз. Дети свернули в переулок и, проехав его, оказались на небольшой площади.

На окошке второго этажа крепкого дома из серого кирпича сидела девчонка в ярком цветастом платье. Заметив мальчишек, она удивленно распахнула глаза и ехидно расплылась в улыбке.

– Йофка, опять будешь у дядьки Валея гвозди в тыквы забивать?

Йофка недобро покосился и проехал мимо.

– Приставучая. Сейчас будет орать на всю площадь.

– Йофка, - еще громче закричала девчонка.
– Ты зачем дядьке Валею в вино пиявок напихал?

Йофка остановил самокат и красноречиво погрозил девчонке кулаком.

– Поехали быстрее отсюда, - махнул он Мареку.

Мимо проходил мастеровой в старой кожаной куртке и грубых холщевых штанах.

– За такое я бы тебе уши оторвал, - сердито пробурчал он, косясь на Йофку так, будто тот в его бутылку подбросил пиявок.

– Не бойся дядька, от пиявок жирнее будешь, - задиристо крикнул ему Йозик и рванул с места быстрее Йофки и Марека. Те едва успели за ним, убегая с площади.

Через несколько минут завернули за сараи, стоявшие особняком в маленьком, пустынном проулке. Перед ними тянулась высокая каменная стена.

– Кто эта девчонка?
– Спросил Марек.

– Дочка старосты, - процедил Йофка, взлохматив пятерней чуб.
– Если бы не ее папаша, я бы уже давно ей хвостики подрезал.

– А я тебе говорил, что надо ее подловить. Она у Фира Косолапого оторвала карман у куртки, его потом мамаша за это три дня гнобила, - сердито сказал Йозик.

– Точно, подловишь ее. А потом она скажет своим старшим братьям. Где прятаться будем?

– Тихо, - неожиданно нахмурился Марек.
– Тихо.
– Еще раз сказал он, и вдруг, посмотрев на дорожку, испуганно дернулся в самый угол сарайки, утаскивая за собой братьев.
– Быстрей.

В темном уголке за сарайкой рос ежевичный куст, и ребята повалились за него.

– Ты чего?
– Изумленно спросил Йофка, отряхиваясь от листьев.

– Молчите, - сдавленно прошипел Рыжий.

И тут по воздуху пронесся тягучий хриплый рык. Дети вздрогнули и уставились сквозь ветви куста. За каменной стеной послышалось лошадиное ржание. Оказалось, что внутри была конюшня. Дети тихонько раздвинули кусты.

– Фу-у-у, - брезгливо сморщился Йофка. До него наконец-то донесся тот запах, что сильно испугал Марека и заставил его юркнуть за угол сарайки - запах гниющей рыбы вперемешку с ароматом ванили. Тошнотворное сочетание и только, если не знать, что за этим скрывается.

Воздух качнуло, как от порыва ветра. Страшный рык, продирающий до мурашек, повторился вновь и стал приближаться ближе и ближе, нарастать со всех сторон и растекаться хрипом. Но странное дело - вокруг было пустынно, ни единой души... Пока воздух не взметнулся вихрем. Сквозь прозрачный покров, из ниоткуда вырвалась мощная корявая лапа, наотмашь ударив по воздуху. Прокатился треск, взметнулся сноп искр, и из пустоты на дорожку вывалилось тело чудовища, покрытое длинной шерстью.

Йозик, как рыба на суше, распахнул рот, готовый заорать. Но Марек крепким хватом ладони зажал ему не только рот, но и нос.

– Только пикни, - едва слышно прошипел он пацану в ухо. Йофка сверкнул на брата страшными глазами.

Чудовище распрямилось. Боднуло головой с бугристыми наростами, поводило мощными плечами и медленно огляделось. Его длинная черная шерсть тлела огнем. Рыжие глаза из-под нависших бровей, глядели безучастно. Чудовище ударило крупным хвостом и захрипело. Пылающий огонь на шерсти вспыхнул ярче. Пламя заколыхалось ровными язычками.