Чтение онлайн

– Все нормально? – спросила она дрожащим голосом.

– Да, да, все о'кей.

Пилсудский продолжал покачивать рукой в такт Раммштайну. Постепенно этот такт нарастал. В глазах Пилсудского вновь появился огонек. Линкс. Но этот огонек, в отличие от огонька Пилата, не был всем знаком, ведь и Пилсудского мало кто знал. В отличие от Пилата, которого знали почти все. Краска появилась на его бледных щеках.

– Ну что, полегчало? Я понимаю, сейчас вы хотели бы уйти в комнату отдыха, разлечься на диване и включить радио, послушать любимую музыку. Но господин начальник, я бы посоветовал вам на сегодня завершить все дела. Я не предложу вам прогулку в Кремле, так как мы не в Кремле. Но мы могли бы пройтись по переулкам Китай-города. Кстати, у меня есть пара мыслей, которые могли бы вас сильно заинтересовать. Кстати, я ничего не буду говорить о вашем неверии в людей, ведь ваша жена не кончала жизнь самоубийством.

Секретарша уронила диктофон на пол и оглянулась на дверь, готовая вызвать Марченко в любой момент. Она была в ужасе и ожидала, что сейчас будет страшный скандал. Интересно, как много вина они выпьют с Марченко после этого?

Но Пилсудский и не собирался скандалить. Напротив, его настроение стало довольно игривым.

– Я уже понял, что ты не доктор. Но я хотел бы узнать, как ты угадал мои мысли? И почему ты не подумал, что я хочу позвать собаку Бангу?

– Это очень просто. Ты мягко дирижировал рукой и твои губы двигались в такт музыке Раммштайна. Было бы очень странно, если бы ты думал о собаке. Чтобы бы ты с ней делал губами? Тем более у тебя и нет никакой собаки.

И тем более что Банга – это название одного из первых портативных радио, кажется, из Литвы или из Латвии. Их очень любили советские лидеры, к примеру, Георгий Жуков. Я как-то даже фотографию Жукова видел с этим радиоприемником. Эти люди даже ночью спали в обнимку с радиоприемником. Единственная проблема: эти радио ужасно боятся грозы. Когда идет гроза, они начинают рычать. Смешно, конечно, не верить никому из живых людей и спать с портативным радио, не правда ли!

В этот момент в кабинет зашел Марченко. Секретарша начала реально нервничать, так как наш разговор стал выходить за рамки разумного. Пилсудский рассыпал на столе какую-то траву, забил косячок и закурил. В комнате завоняло. Даже меня начало плющить.

– Послушай, ты что, Мессинг? Он тоже читал по губам и всем говорил, что у него нет никакого телепатического дара. Хотя он и был. Более того, ведущие шоу, которые он вел, все как один подтверждали, что нет никакой мистики, что Мессинг просто менталист, он читает по жестам и губам. И про грозу ты не зря вспомнил, он тоже ее ужасно боялся. Или ты тоже менталист?

Пилсудский начал смеяться.

– Вы очень добры. Но я не имею никакого отношения к Мессингу. И я не экстрасенс. Вы правы, когда Мессинг встречался со Сталиным в 4-й раз, то он подарил Мессингу трубку из вишневого корня. Мессинг вспоминает, что эта трубка напомнила Сталину о Грузии, и его губы еле дрогнули, как будто хотели растянуться в улыбку. Мессинг понял, что Сталин скучает по Грузии. Так что губы Пилата все же имели значение. Но я к этому никакого отношения не имею.

Тут откуда-то вылез Марченко.

– Командир, предлагаю вышвырнуть эту собаку на хрен отсюда, от него не будет никакого толка. Вы уже полчаса обсуждаете какой-то бред про радио и собак. И это не имеет никакого отношения к делу.

Это предложение вызвало раздражение Пилсудского.

– Марченко, он же не Мессинг, он сам только что признался, а ты – не Лаврентий Берия. К тому же, причем здесь собаки? Даже если Мессинг и любил собак, у нас в кабинете их нет. Выйди куда-нибудь, например, наружу. Пожалуйста.

Марченко вышел, он был ужасно раздражен.

– Хороший малый, но немного контуженный, – Пилсудский продолжил наш диалог.

– Где случилось? – спросил я.

– Это не так важно, но поверь мне, что это большое чудо, что этот сказочный мудак еще может разговаривать, а ты его видишь, хотя контузило его неплохо, – ответил Пилсудский, и мы задумались.

– Откуда такая смешная кличка? – спросил я.

– Крысолов? Нетрудно догадаться. Немало крыс он вывел на белый свет, а может, и на тот свет. Но самое смешное – это уже по секрету – он большой поклонник Марины Цветаевой, особенно «Крысолова», но это секрет. Я серьезно.

Я понял, что все это чистейшее вранье. Пилсудский не хотел об этом разговаривать и придумал какой-то бред. К примеру, начальник охраны Сталина Николай Власик точно не сражался под Сталинградом, ведь он в то время Сталина охранял. Хотя, по его же словам, даже когда его сняли с должности по делу о врачах, бросили в тюрьму и подвергли жестоким пыткам, он не имел в душе зла на Сталина. Вот здесь бы я поверил, что он точно был добрым человеком. А Марченко вряд ли, хотя вино у него неплохое.

Пока мы задумались, я невольно всмотрелся в плакат на стене. Очень старый плакат из журнала «Огонек» 1942 года, антиквариат, наверное. На нем был изображен Петр Болото «БронеБОЙщик» с автоматом, герой Сталинградской битвы, Герой Советского Союза.

– Интересно бы узнать, зачем этот плакат?

– Охотно могу сообщить это. Это Петр «БронеБОЙщик». Нет, конечно, к Марку Крысобою он не имеет никакого отношения, и под ИдиСТАвизо, в Долине Дев в окружение германцев он не попадал. Он попал в окружение под Сталинградом, сам подбил 8 наступавших танков, еще 7 танков подбили его товарищи. После этого немецкие танки отступили. Потом произошла контратака маршала Георгия Жукова, и дела пошли на поправку. В дальнейшем Бронебойщик получил Золотую Звезду Героя и Орден Ленина, назначен командиром роты. Нет, не центурионом, ведь это римское звание, соответствующее сотнику. Бросал фашистские штандарты к Мавзолею на Красной площади на параде Победы 24 июня 1945 года. Это был советский терминатор. Один против 8 танков. Скажу по секрету, он мой родственник.

– Так, значит, Пилат имел в виду Петра Бронебойщика и Сталинград?

– Конечно, именно их он и имел в виду, когда разговаривал с Иешуа Га-Ноцри 2000 лет назад. Кого же еще?

– Это объясняет многое.

Мы помолчали. Пилсудский затянулся, а потом продолжил.

– Слушай, а почему ты всех называешь товарищами? Советское время-то давно прошло, тем более многие товарищи – они тебе совсем не товарищи. Вот, к примеру, Марченко.

– Я даже не знаю, почему. Мне кажется, звучит прикольно. Например, товарищ секретарша, принесите, пожалуйста, кофе.

Мы посмеялись.

– Послушай, моя секретарша и так на грани срыва и скоро может позвонить в психушку. Я предлагаю все-таки вернуться к делу, тем более что мне действительно нужно отдохнуть. Я хотел бы узнать, что ты говорил Кировцу про свое мессианство и прочий бред. Что это за миссия?

Здесь я понял, что у меня серьезные проблемы. Товарищ Кировец оказался стукачом.

– Он что, записал наш диалог с ним?

– Да, он вел запись, ты догадлив.

– Тогда вы и так почти все слышали. Но он все перепутал. Понимаете ли, речь шла не о мессианстве, речь шла о миссии. Вы уже слышали о проекте Дворца возрождения. Это – сверхвысокотехнологичный проект будущего. Благодаря использованию секретных технологий Дворец на раз перекроет все небоскребы мира и станет основой для создания в Москве общества будущего. Но для того, чтобы проект был реализован – а он может быть реализован только там, где сейчас МГУ, – нужно согласование сверху. Что Дау брал на себя.

Пилсудский прервал меня:

– Простите, ваша высоченная башня мне что-то напоминает. Мне кажется, был уже такой проект, его автор вляпался в какую-то хулиганскую историю, а сейчас активно стихи пишет. Да-с. Они ужасны. Хотя продолжайте…

Я ничего не понял и продолжил:

– Но этот проект не имеет смысла без Святого Грааля и денег, которых у нас нет, впрочем, как и Грааля. Моя роль заключалась в поиске инструкции по созданию Грааля.

Я прервался.

Секретаршу начало покачивать от вони в кабинете, а также от нашего гениального диалога, но она продолжала записывать. Пилсудский посмотрел на нее, о чем-то подумал и предложил ей вернуться на свое место в приемной, при этом забрать свой диктофончик. Мы остались одни.