Чтение онлайн

30 января Бакланов с 7 часов утра с полком № 17, двумя сотнями линейцев, дивизионом нижегородцев, двумя ротами Самурского полка при 8 орудиях спустился к Мичику и как мог отвлекал чеченцев. За день потерял 3 лошади убитыми.

Барятинский в это время с 3 батальонами, 10 сотнями, дивизионом драгун и 6 орудиями отошел к Исти-су и оттуда по ущелью Гасан-Вин стал рубить просеку к Гурдали, готовить новую дорогу.

Подходившие на помощь батальоны становились лагерем, высылали цепь за овраг. В овраге били ключи, там солдаты набирали воду. С 1 февраля уже 5 батальонов под командованием Николаи 2 недели рубили здесь чинары и кусты.

Меж тем в далеком Петербурге 30 января ходатайство Воронцова удовлетворили: «По докладу нового ходатайства Вашего Государю Императору Его Величество соизволил допустить на этот раз изъятие собственно для генерал-майора Бакланова в уважение его заслуг и настоятельного Вашего о нем ходатайства».

Бакланов об этом не знал, 6 февраля он с кавалерией выходил к Мичику и устроил перестрелку, проверяя готовность чеченцев и выявляя расположение их сил. Пехоту же Барятинский по новой просеке вывел на Хобби-Шавдонские высоты, предполагая отсюда спускаться к Мичику, когда придет время. И здесь на всякий случай решили строить укрепление.

11 февраля отсюда же устроили рекогносцировку, обстреляли из орудий Гурдали и попытались перейти через Мичик, что вызвало у чеченцев всеобщую тревогу.

День выдался ясный. Офицеры штаба Барятинского рассмотрели в трубы самого Шамиля. Тот был в Аки-Юрте, стоял на мечети и тоже смотрел в зрительную трубу. Разглядели, что одет имам в черную черкеску, на голове белая чалма. Над Шамилем развевалось зеленое знамя с красными каймами. Догадались даже, что Шамиль наблюдает за русской кавалерией. Как только русская кавалерия угомонилась и отошла от Мичика, Шамиль сразу сошел с мечети и уехал в Бачи-Юрт.

По результатам дня Барятинский удостоверился, что переправляться надо здесь, а ключ позиции Шамиля — между реками Гонзолкой и Мичиком.

Казаки разведали, где лучше переправиться против позиций чеченцев, и доложили, что лучшее место — мыс Мичика и Гонзолки. Дальше вправо и влево Мичик в крутых берегах, обрывы глубиной в 10 сажен да и у Гонзолки берега сажен в 8. За рекой Шамиль с 19 наибами, войск у него 8 тысяч конницы и 12 тысяч пехоты, с местными ополчениями будет до 40 тысяч. На позиции непосредственно стоят 2000 чеченцев и 10 орудий (Барятинский предполагал, что орудий — 4–5). Орудия стоят на батареях из фашин.

Барятинский, выслушав разведчиков, вечером еще раз выходил глядеть на красные звездочки неприятельских огней за Мичиком и в глубине души решил двигаться в обход флангов чеченской позиции, но скрывал свое решение до последнего момента.

16 февраля, наконец, он отдал приказ готовиться наступать через Мичик.

Диспозиция предполагала, что два батальона, один от Куринского полка, 2-й от полка Паскевича, под командованием полковника Левина с 10 тяжелыми и 4 легкими орудиями должны в 10 утра 17 февраля спуститься к Мичику, стать в 100 саженях от берега и открыть огонь по укреплению. В полдень штурмовая колонна из 3-го и 5-го батальонов Куринского полка под командованием полковника Николаи при 4 орудиях и с лестницами и фашинами должна спуститься к Мичику и атаковать оные укрепления.

Прочитав диспозицию, офицеры лишь отметили пристрастие Барятинского к дате 17 февраля.

Но диспозиция не отражала всех планов командующего. 16 февраля Барятинский в своей палатке озадачил Бакланова:

— Дед, переход через Мичик открыт. Повлечет страшные потери; ты знаешь всю местность, не можешь ли обойти во фланг Шамиля?

Бакланов просил 2 дня отсрочки, но Барятинский, уверенный в его возможностях, настоял:

— Время не терпит; в эту же ночь узнать, и с рассветом ты, дед, окончательно должен идти.

Бакланов вышел от Барятинского:

— Скопина ко мне!

Начальник команды пластунов урядник Скопин предстал перед ним, как лист перед травой.

— Три версты выше, что прошлой зимой ходили… — начал Бакланов.

— Стерегут, — коротко ответил Скопин.

— Стерегут, — согласился Бакланов. — А где можно?

— Сутки сроку — найдем…

— Нету у нас суток. Думай.

Постоял Скопин, разглядывая носки своих собственных чувяк.

— В сорок шестом году гоняли, помнишь? — подсказал Бакланов.

— Когда сено хотели у нас пожечь?

— Ну… Докуда мы их гнали?

— Да тут верст пятнадцать… Вы там еще на скале отдыхали.

— Вот именно. Сбегай, глянь…

— Сам?

— Бери Шапошникова и … этого… друг твой…

Напутствуя казаков, Бакланов сказал:

— Ну, во святой час! Исполните — спасибо, не исполните — живыми назад не возвращайтесь!

Через несколько минут урядник Скопин, одетый по-чеченски, уехал с двумя казаками берегом вверх по реке.

После полуночи он возвратился и доложил: место нашел, правда, там теперь все орешником поросло, спуск пологий, но подъем крутой.

— Сколько надо, чтоб срыть кручу и вырубить орешник?

— Так… Минут двадцать, полчаса…

— Скажи, чтоб седлали. Только тихо…

Сам Бакланов пошел и разбудил Барятинского.

— А сколько тебе, дед, нужно войска? — вопросил нимало не удивленный Барятинский.

— Куринского полка 3 батальона, — начал перечислять Бакланов, словно давно все продумал, — мой полк, дивизион драгун, сборный линейный казачий полк и 8 орудий.

— Бери и иди с богом. Я же выйду к Мичику, открою артиллерийский огонь и этим замаскирую твое движение, — распорядился Барятинский и потянулся, усилием воли подавляя зевоту.

— Если обходную колонну откроют, — предупредил Бакланов, — на помощь не посылай. Сам выйду. А так — людей погубим. Если же все пройдет хорошо, к полудню жди — выйду им на фланг.

Учебная сотня и саперы выступили первыми и устроили заранее переправу. Остальные части в 2 часа ночи выступили из лагеря в Куринское, оттуда повернули и двинулись в тумане через лес.

Выбранная Баклановым тропа оказалась узка, но все же по ней можно было провезти орудие. Реки Мичик достигли до рассвета, 4 орудия конной артиллерии, 2 орудия пешей перенесли на левый берег на руках.

Чеченских караулов не опасались — пластуны их повязали спящими.

Следующим препятствием стал топкий ручей, тут уж сам Бакланов спрыгнул с седла, и снова переносили орудия на руках.

Дальше направление показывал проводник чеченец, который ехал меж двумя казаками. Бакланов с конницей устремился вперед, пехота еле поспевала за ним. Шли через Черный лес. В 10 утра вышли в орешник близ Майортупа.