Чтение онлайн

Барятинский все это отнес на счет разбойников из Гурдали. Он приказал Бакланову разгромить и уничтожить Гурдали и разорить другие аулы, уцелевшие по берегам Мичика. Сам он с несколькими отрядами начал в это время наступление с разных сторон на Большую Чечню. Бакланову же предстояло нанести удар 11 августа.

Время было летнее, а после Даргинской экспедиции русские взяли за правило — не углубляться в лес летом. Но приказ есть приказ. Так произошел бой, «которого уже давно не помнили на Кавказе» [71] .

К своим небольшим силам Бакланов прибавил три роты и 6 сотен из Хасав-Юрта и собрал отряд в 3 батальона Кабардинского полка и 1 роту линейного батальона № 12, 7 орудий, 3 сотни 18-го Донского полка, 2 сотни Кизлярского полка и, естественно, взял весь свой 17-й полк. Кавалерию поручил подполковнику Суходольскому, пехоту барону Николаи.

В 10 утра, как только ночные чеченские пикеты ушли, выступили. День начинался знойный, обливаясь потом, взошли на хребет, прошли чинаровый лес и стали спускаться в овраг к Мичику. Лес стал реже.

Один батальон Бакланов оставил у Мичика для устройства переправ. Сам двинулся вниз по Мичику и, едва разглядел впереди Гурдали, всех казаков бросил вперед. Суходольский карьером бездорожно помчался к Мичику, выбрался на тот берег и через поля и фруктовые сады погнал к Гурдали. Казаки пробили ворота в завале и окружили весь аул, но внутрь, в тесные улицы среди бела дня в конном строю не совались. Жители засели в саклях, открыли ответный огонь.

Примерно в 12–30 к Мичику подошла пехота, 3–4 роты вывернули прямо к аулу, ограда оказалась слабая, заняли ее без потерь. Остальные роты пошли по кукурузе, расстроили ряды. Жители скопились в каменных строениях в углу аула, отчаянно отстреливались.

Бой затягивался. Надо было или штурмовать или уходить. Бакланов приказал штурмовать.

Охотники Кабардинского полка во главе с капитаном Богдановичем ворвались в центр аула, но и здесь началась безуспешная стрельба, чеченцы сидели в укрытиях, каждую саклю сдавали с боем. Роты таяли. 3 офицера и несколько десятков солдат полегли на улицах Гурдали. Богданович, въехавший в центр аула верхом на лошади, получил две пули — в живот и в руку.

Солдаты стали жечь то, что горит. Отбивали глину у фундаментов строений и поджигали плетеную основу. Плетень начинал медленно тлеть под несгораемой оболочкой, потом разом окутывался дымом и вспыхивал. Огонь гудел и возносился до небес. Сквозь него продолжали свистеть пули.

Горящие сакли разваливались, осыпая искрами истоптанные сады. Под их обломками погибали защитники и просто жители, не успевшие убежать.

«Уже более получаса продолжалась битва в этом роде. То оттуда, то отсюда солдаты и кавалеристы тащили какого-нибудь гурдалинца, бабу, барана, козла, корову или лошадь, но самый аул не сдавался» [72] .

В 14 часов Бакланов приказал отступать. Перестроились в обычный порядок и двинулись обратно. 4 повозки для раненых и убитых оказались переполнены, их взяли в центр построения. Там же гнали 50 пленных.

Авангард составили казаки с ротою линейного батальона. Местность вокруг Гурдали открытая, скирды, стога, за ними стали собираться чеченцы из других аулов. Огонь их во фланг заставил приостановиться, выслать несколько рот, чтоб отогнали неприятеля и заодно сено пожгли. Недобитые гурдалинцы вылезли из аула и насели на хвост. Казаки провели несколько атак, чтоб отогнать их. Суходольский был ранен.

Когда подошли к месту предполагаемой переправы, где ждал оставленный батальон, Бата заявил, что по его данным переправляться здесь нельзя, поскольку на том берегу в лесу ждут толпы чеченцев. Решили продвинуться выше по Мичику и переправиться, не доходя чеченского укрепления Шуаиб-Капа. Но и здесь переправа оказалась невозможной — берег очень крут.

Бакланов обругал Бату, приказал вернуться и переправляться на полдороги от Гурдали к Шуаиб-Капе. После переправы пришлось подниматься на Качкалыковский хребет через невырубленный лес меж двумя просеками.

Первым начал движение Бакланов с полком № 17 и ротой линейного батальона. В арьергарде стал Николаи с батальоном, который до этого сторожил переправу, правую цепь составили две роты подполковника Крылова, левую — две роты полковника Неймана.

Авангард прошел через лес благополучно, остальные шли по лесу с жестоким боем.

Чеченцы засели в овраге на обратном пути, когда дорога стала подниматься в гору. Град пуль осыпал солдат, в кустах и на деревьях — всюду скрывались подошедшие из соседних аулов чеченцы. Движение колонны продолжалось в порядке, но тихо. Тройки лошадей с ранеными и убитыми останавливались, утомленные жарой и тяжелой поклажей. Убитых и раненых стали складывать на орудия. В глубине оврага, атакованные со всех сторон чеченцами, 3–4 раза вступали в бой холодным оружием, пороховой дым густым облаком висел над оврагом и клубами поднимался над лесом. Когда вышли из оврага, лошади стали, надо отдых. Николаи приказал остановиться и дал знать о том Бакланову, который шел впереди. Через 3/4 часа Бакланов вернулся и помог со спешенными казаками выйти пехоте из лесу.

Для раненых взяли лошадей у казаков. Чеченцы продолжали наседать, но цепи держались. По страшной жаре один майор, командир 2-го батальона, заполучил апоплексический удар. От частой стрельбы нельзя было зарядить накалившиеся ружья. У чеченцев творилось то же самое. Подъехав к арьергарду, Бакланов видел, что прикрывают все движение 15 солдат и 3 офицера. За ними толпой шли 100 чеченцев с кинжалами. Но у солдат 4–5 ружей еще оставались годны, и чеченцы держались в отдалении. В 5 часов вечера вышли к чинарам. Глотнули свежего воздуха. Немного отдышались и сами атаковали чеченцев, загнали их в кусты.

На этом набег на аул Гурдали закончился, но долго еще жили «сказания о злополучной для нас гурдалинской катастрофе» [73] .

Подсчитано, что ходили в набег 1350 пехотинцев и 800 казаков при 7 орудиях. По одним данным 5–6 офицеров и более 300 солдат были убиты и ранены, но ни одного не оставили, всех вывезли, забрали с собой. По другим — убитыми потеряли 2 офицера, 41 солдата и 2 казака (Даниила Абашина, Средне-Новочеркасской станицы, и калмыка Федора Утхашова из 4-й сотни Среднего улуса), ранеными 8 офицеров, 179 солдат и 24 казака. Линейная рота потеряла ранеными 1 офицера и 16 солдат, артиллеристы — 7 человек. По рапортам выходило, что из Гурдали вывели даже 52 человека «пленных», а затем явились еще 150 замирившихся. Но Н. А. Волконский утверждает, что 30 убитых и раненых бросили, не вынесли, чего давно уже не случалось на Кавказе, и оттого набег на Гурдали являл собой «катастрофу».

В полку № 17 за бой 11 августа чины хорунжих получили Николай Анисимов и Василий Семенов. Хорунжего Болдырева Семена произвели в сотники. «Георгиевские кресты» заслужили урядники Николай Бакланов, Гугнинской станицы, и Максим Лукьянов, Слащевской станицы, казаки Ермолай Семин, Слащевской станицы, Иван Рыбин и Матвей Линьков, Клецкой станицы, Тимофей Агрызков, Мигулинской станицы, и Яков Коновалов, Глазуновской станицы.

Экспедиция Барятинского в Большую Чечню удалась. Четыре дня — 11, 12, 13 и 15 августа пылали аулы и хлеб на убранных полях. Казаки полка № 19 очень отличились за эти дни. Хвалился Барятинский, что будущей зимой Шамилю нечем будет кормить в Большой Чечне тавлинскую конницу, а пеших тавлинцев, не привычных воевать на плоскости и в лесах, грозился потрепать, как 27 февраля 1851 года, когда нижегородские драгуны у речки Басс под три сотни пеших чеченцев изрубили.