Чтение онлайн

Падение мощного оборонительного рубежа на Лудиной Горе давало возможность усилить давление на отступающего противника. Дозаправив машины топливом, пополнив боеприпас, группа Катукова продолжала наступать. Успешно действовал и Ремизов. Его группа, взаимодействуя с конниками 3-й, 4-й и 20-й кавалерийских дивизий, захватила село Исаково, затем Кобылино, подходила к Шаховской.

17 января 1942 года общими усилиями ударных групп Шаховская была взята, противник отступил, но на рубеже Замошье — Щемелинки пытался организовать сопротивление нашим войскам, используя противотанковые орудия и минометы, авиацию и танки. В борьбе против танков Катукова немцы создавали свои противотанковые группы, которые минировали дороги, просеки и поляны в лесных массивах, устанавливали в засадах противотанковые орудия. Только и это не помогало.

Катуков создавал свои контргруппы по разминированию дорог и прочесыванию лесных массивов. Устраивались свои засады из «кочующих» противотанковых орудий. Изобретательные катуковцы перевозили их в условиях бездорожья на обычных крестьянских санях. Вперед уходили также лыжные батальоны, которые громили коммуникации врага, не давая ему закрепиться в населенных пунктах [71] .

Почти месяц войска Западного фронта вели наступательные бои, окружали и громили противника. К 20 января группа Катукова вышла на рубеж Аржаники, Ветрово, Петушки. Комбриг издал приказ, в котором, в частности, писал: «Наша задача не выталкивать противника, а заходом на фланги и в тыл окружать и уничтожать его живую силу и захватывать технику» [72] .

Овладеть рубежом обороны немцев с ходу не удалось, а командование 20-й армии требовало ускорить наступление. Начальник штаба Сандалов то и дело спрашивал Катукова: взяты ли Аржаники? Что мог ответить комбриг? Он выбивался из сил, чтобы выполнить приказ. Его группа медленно прогрызала, в полном смысле этого слова, оборону противника, закрепившегося на рубеже сел Пустой Вторник, Аржаники, Крутицы. Только на следующий день удалось выбить немцев с первой линии траншей, захватить блиндажи, закрепиться на опушке леса у Аржаников [73] .

И этот небольшой успех достался не так просто. Потеряно 6 танков, погиб командир танкового батальона Константин Самохин, участвовавший в десятках танковых атак. Потери бригада понесла в основном от действий довольно сильных противотанковых групп противника и от налетов вражеской авиации.

Обстановка на фронте осложнялась, немцы умело оборонялись и часто контратаковали. Но инициатива ведения боевых действий все-таки переходила в руки советского командования. Ставка, отдавая директиву войскам о наступлении, планировала с начала весны 1942 года провести ряд частных наступательных операций в Крыму, под Харьковом, на Льговско-Курском направлении, под Ленинградом и Демянском. Намечался также удар под Вязьмой и Ржевом. Верховный требовал гнать врага на запад без остановки.

Конечно, Гитлер и командование вермахта не могли спокойно взирать на то, как разваливается фронт на востоке, и приняли соответствующие меры. Ведь надвигалась грозная опасность. В спешном порядке из Германии и Франции перебрасываются резервы, свежие силы, с которыми, кстати, Катуков начал сталкиваться в январе — феврале 1942 года.

К этому времени угроза Москве была ликвидирована, освобождено около 11 тысяч населенных пунктов, в том числе и города Калинин и Калуга. Но значительная часть территории страны пока еще находилась под гитлеровским сапогом. Ее предстояло очистить от оккупантов. Генерал Катуков прекрасно понимал свою задачу, писал в одном из приказов: «Страна, трудящиеся массы оккупированных районов и областей ждут от нас быстрейшего освобождения советской земли от фашистской нечисти» [74] .

В январе и феврале 1942 года бои не прекращались ни днем ни ночью. Часто у какой-нибудь деревушки разворачивались драматические события. Скажем, у тех же Аржаников. Катуков несколько раз упоминает в своих мемуарах этот населенный пункт. В докладе командованию 20-й армии писал: «Бригада выполнила боевой приказ № 07 от 10.02.42 г. по прорыву обороны линии противника в районе Аржаники, ведя лесные бои… дважды врывалась в Аржаники, вела уличные бои, но, встретив сильное сопротивление ПТО, минометов и пулеметов, отходила на исходные позиции.

К 25 февраля, овладев линией блиндажей противника на западной опушке леса, бригада вместе с 40-й стрелковой и 64-й мотострелковой бригадами закрепилась в лесу, отражая атаки противника» [75] .

Бои наступательные… Бои оборонительные… И потери. Причем потери не всегда оправданные. Катуков, человек с чувством высочайшей ответственности за порученное дело, понимал, что любой бой — это потери. Такова война. Посылать людей на смерть — дело нелегкое. Но как их уберечь, уберечь технику? Напутствуя командиров, ведущих свои подразделения в бой, постоянно напоминал: «В первую очередь берегите танкистов». Или: «Берегите танки, их у нас так мало осталось».

Но если вспомнить, в каких условиях наши войска начинали наступление, можно понять командиров любого ранга. Постоянно не хватало то одного, то другого. Все это сказывалось на эффективности боевых действий. Например, последнее время с ремонтных баз приходили танки без радиостанций. Нужны были тяжелые трактора типа «Ворошиловец», чтобы вытаскивать с поля боя подбитые машины. Трактор С-2 не в состоянии тянуть тяжелый КВ и даже Т-34. Вот и приходилось прибегать к помощи тех же КВ, используя машины не по назначению. А как нужны были звукоулавливатели артиллеристам, чтобы можно было засекать вражеские батареи, открывавшие стрельбу. Их тоже не было.

И все-таки оперативная группа наступала. Во взаимодействии с другими родами войск она наносила тяжелые удары гитлеровцам. Правда, авиация противника еще господствовала в воздухе и доставляла немало хлопот. Но и тут Катуков находил выход, приказывал вести огонь по пикирующим самолетам из всех видов оружия. Первыми, как правило, вступали в бой зенитчики. Мотострелки и конники, рассредоточившись, стреляли из винтовок и пулеметов. От меткого огня падали на землю, объятые пламенем, фашистские стервятники. На счету зенитного дивизиона, приданного 1-й гвардейской танковой бригаде, было уже 25 сбитых немецких самолетов: 1-я батарея (командир старший лейтенант Куладский) уничтожила 7 самолетов, 2-я батарея (командир старший лейтенант Шведок) — 10 самолетов, 3-я батарея (командир старший лейтенант Милевский) — 6 самолетов [76] .

Потери самолетов стали замечать и сами немцы. Командир 23-го немецкого армейского корпуса в феврале 1942 года признавался: «Потери самолетов в результате обстрела с земли исключительно велики. В одном соединении, введенном в бой для непосредственной поддержки наземных войск, количество действующих самолетов уменьшилось в результате обстрела с земли на 50 процентов. Причину этого следует искать в хорошо организованной противовоздушной обороне русских» [77] .

За пять месяцев непрерывных боев едва ли наберется с десяток дней, когда 1-я гвардейская танковая бригада находилась в резерве. Но если такие дни выпадали, то они использовались не только для отдыха, но и для массовой политической работы. Сам комбриг придавал ей большое значение.

Выйдя на земли Смоленщины, бригада расположилась в селе Спас-Вилки. Комиссары и политработники провели в подразделениях собрания и беседы. Многое интересовало людей, но в первую очередь положение на фронте и в тылу. И батальонный комиссар Антон Тимофеевич Ружин, человек с огромным жизненным опытом, едва успевал отвечать на вопросы. С молодежью, комсомольцами и беспартийными работали политруки П. П. Мищенко и И. И. Ищенко.