Чтение онлайн

В 8.30 началась артиллерийская подготовка. Когда артиллерия замолчала, в бой пошли части 352-й и 331-й стрелковых дивизий. Их поддерживали 6 танков бригады. Немцы оказали упорное сопротивление, вели огонь из 150-мм орудий, затем вызвали авиацию с ближайшего аэродрома, расположенного в селе Дугино. Только к 13 часам Груздево было занято стрелковыми подразделениями, которые сразу же начали здесь закрепляться. И вряд ли кто мог предположить, что, отступив, ровно через сутки немцы перейдут в контрнаступление в районе Груздево, Васильки и Сорокино.

5 марта советские войска заняли Юхнов. Казалось бы, события развиваются благополучно, и следовало ожидать освобождения других оккупированных сел и городов. Однако гитлеровское командование, в спешном порядке перегруппировав свои силы, в тот же день нанесло мощный контрудар на Груздево. 352-я стрелковая дивизия не выдержала натиска и стала отступать. Танки Катукова остались без прикрытия. Бригада потеряла несколько машин [86] .

Фронт лихорадило. Командарм Говоров использовал 1-ю гвардейскую танковую бригаду на разных участках, там, где было особенно трудно. Она вела бои в районе сел Курмень, Дурово, Сорокино, Васильки. 7 марта возобновились бои за Груздево. Село горело, но взять его никак не удавалось. За короткое время немцы успели в нем закрепиться, днем и ночью строили фортификационные сооружения, а при малейшем приближении советских войск открывали огонь из 105-мм пушек, снаряды которых были начинены термитом. От таких снарядов горело все вокруг [87] .

Армии Говорова противостояли крупные силы гитлеровцев. При поддержке танков и авиации они постоянно контратаковали наши войска. Особенно упорно рвалась вперед 78-я пехотная дивизия. Используя мощные противотанковые орудия, немцы последнее время стали применять новую тактику истребления советских танков. При атаках сосредоточивали всю силу огня на отдельной машине, пока не выводили ее из строя. Нужны были контрмеры. И Катуков противопоставил свою тактику. Теперь роты ходили в бой уступом. Это давало возможность идущим сзади танкам видеть картину боя и сосредоточивать огонь по обнаруженным противотанковым орудиям противника. Идея оправдала себя, и штаб армии отдал указание всем танковым частям использовать эту тактику [88] .

12 марта 1942 года после тяжелых и кровопролитных боев 1-я гвардейская танковая бригада овладела Груздевом. Для отдыха и ремонта техники времени не было. Катуков лишь успел провести короткое оперативное совещание с работниками штаба и руководителями различных технических и снабженческих служб, чтобы поставить им новую задачу.

Бригада снова ушла в бой. Она поддерживала наступление 32-й, 19-й и 50-й стрелковых дивизий. Весь месяц, начиная с 7 марта, танкисты и мотострелки сражались с врагом. За это время они уничтожили 4 танка противника, 8 противотанковых орудий, захватили 20 пулеметов, 11 минометов, рацию, кухню, много винтовок и другого военного имущества. Уничтожили до 50 блиндажей и более 800 гитлеровских солдат и офицеров.

Многие села Смоленщины были освобождены 1-й гвардейской танковой бригадой. Тяжело смотреть на зверства гитлеровцев, на расстрелы и грабежи. Оккупанты выселяли жителей со своих насиженных мест. Семьи зачастую жили в сырых землянках и подвалах, питались чем придется. Но с приходом наших солдат готовы были поделиться последней коркой хлеба, кринкой молока, если, конечно, у них это имелось. На это способны были только советские люди, о которых фронтовой корреспондент Константин Симонов писал:

31 марта 1942 года 1-я гвардейская танковая бригада была выведена в резерв Ставки Верховного Главнокомандования. На этом, пожалуй, и заканчивается один из труднейших этапов героической гвардейской части, прошедшей славный боевой путь от Орла до древней Смоленской земли.

В тяжелых испытаниях сложились замечательные традиции танковой гвардии, бригада всегда действовала дружно, слаженно, все это давало возможность танкистам-катуковцам выходить из самых сложных положений и побеждать.

О командире бригады генерал-майоре Катукове, его боевой деятельности за 1941 год в личном деле записано: «…приобрел опыт маневренной обороны на широком участке фронта, использования танков как подвижных огневых точек при отражении превосходящих танковых сил противника».

В апреле 1942 года генерала Катукова вызвали в Главное автобронетанковое управление. С ним выехал и комиссар Бойко.

В столице близость фронта ощущалась на каждом шагу, на улицах по-прежнему оставались заграждения — стальные ежи, у домов — высокие штабеля мешков, набитых песком и землей, в небе, куда ни посмотришь, плавали аэростаты воздушного заграждения. Кондратенко провел машину через Красную площадь и остановился у здания Народного комиссариата обороны СССР.

Яков Николаевич Федоренко встретил гостей приветливо, предложил чай, бутерброды. То, о чем он сообщил в начале беседы, и радовало, и удивляло: в Красной Армии начали создаваться танковые корпуса. Еще недавно речь шла об их ликвидации, и вот снова возвращение к практике крупных танковых соединений. Времена изменились, и Федоренко не скрывал, что оборонная промышленность теперь в состоянии дать фронту достаточное количество машин.

В Москве начал создаваться 1-й танковый корпус, и управление рекомендовало на должность его командира генерала Катукова.

Михаил Ефимович пока что с трудом представлял себе, как будет выглядеть это соединение. Наверняка в корпус должно входить несколько бригад. Федоренко определил все точно: три танковые бригады, 170 машин, мотострелковая бригада, дивизион реактивных минометов, разведывательный батальон и другие подразделения.

В эти дни решался также вопрос об укомплектовании танкового корпуса командными кадрами. На должность начальника штаба Федоренко порекомендовал опытного офицера — полковника А. Г. Кравченко. Михаил Ефимович не стал возражать, но в оперативный отдел сразу же предложил майора Никитина, в политотдел — подполковника Деревянкина, а уж без помпотеха Дынера не мыслил своей работы вообще.

Федоренко согласился с предложениями Катукова. Удалось отстоять и 1-ю танковую бригаду, которая должна стать костяком нового танкового соединения. Кроме того, в состав корпуса вошли: 49-я и 69-я танковые бригады, 307-й гвардейский минометный батальон [89] .

Много вопросов предстояло решить в Москве, но завершить работу по формированию танкового корпуса Катуков должен был в Липецке, куда начиная с 6 апреля 1942 года уже перебазировались танковые и мотострелковые подразделения. Михаил Ефимович нашел время, чтобы побывать в 1-й гвардейской танковой бригаде, прибывшей в Москву и разместившейся в казармах на Хорошевском шоссе. Бойцы с трудом узнавали своего командира. В боевых условиях его привыкли видеть в простой солдатской шинели, уставшего, озабоченного, а тут как будто его подменили. Новенькая одежда, уставные знаки различия — все, как положено генералу.

Катукова сопровождал полковник Н. Д. Чухин, принявший бригаду. Михаил Ефимович обрадовался, когда в управлении ему представили полковника и сказали, что Николай Дмитриевич назначается на должность комбрига. В июне 1941 года Чухин был начальником штаба 20-й танковой дивизии. Вместе отступали от западной границы, хлебнули лиха под Клеванью и Дубно.

На общем построении бригады был зачитан приказ о том, что Катуков убывает на более высокую должность — командиром корпуса. На лицах бойцов — и радость, и огорчение. Радость из-за того, что их командир заслужил повышение по службе, огорчение — из-за расставания.