Чтение онлайн

На фронт приехал представитель Ставки Верховного Главнокомандования генерал-полковник А. М. Василевский. Ему поручено было организовать контрудар 5-й танковой армии Лизюкова совместно с приданными ей 7-м, 1-м и 16-м танковыми корпусами по группировке «Вейхс». Войскам ставилась задача: перерезать коммуникации противника, сорвать переправу через Дон, разгромить его части.

19 июля 1942 года, завершив марш, 1-й танковый корпус сосредоточился в районе Каменки, Килово, Большая Верейка, Муравьевка, Суриково, Озерки. Первым делом предстояло провести техосмотр материальной части, ремонт, организовать разведку позиций противника.

Военный совет фронта поставил перед Катуковым конкретную задачу: действуя на участке 340-й и 193-й стрелковых дивизий, по выходе их на тактическую глубину обороны противника (южный берег реки Сухая Верейка) войти в прорыв на участке Хрущево — Лебяжье, уничтожить артиллерию, резервы и штабы противника, овладеть районом Руда, Сомово, Гремячье и развить наступление на юг, обходя села Землянки и Кондрашовку [107] .

Все шло по намеченному плану, стрелковые дивизии готовили на Сухой Верейке десять переправ, по которым должны были пройти танки и другая техника. И вдруг у командира корпуса открылась старая болезнь. Врачи настаивали на госпитализации. Михаил Ефимович в госпиталь ехать отказался, руководил боями со своего командного пункта [108] .

Начальник штаба Кравченко, обеспокоенный болезнью командира корпуса, хотел уведомить об этом командира оперативной группы войск генерал-лейтенанта Н. Е. Чибисова, которому в это время подчинялся 1-й танковый корпус. Катуков воспротивился: немцы лезут на всем участке, потерплю, не впервой.

Решая поставленную задачу, Катуков вводит в прорыв свои бригады в таком порядке: 49-я танковая наступает в первом эшелоне на участке 340-й стрелковой дивизии, форсирует под прикрытием пехоты реку Сухую Верейку в районе Хрущево, овладевает селами Руда и Гремячье; 1-я танковая бригада на участке 193-й дивизии форсирует реку в районе Лебяжье и овладевает Сомовом и Большой Трещовкой; 1-я мотострелковая наступает из Перекоповки во втором эшелоне за 49-й танковой бригадой, прикрывает правый фланг корпуса от возможных контрударов противника с запада, обеспечивает успех 1-й гвардейской и 49-й танковой бригад; 89-я танковая (без батальона КВ) оставалась в резерве командира корпуса, но стояла в готовности в Каменке и могла быть брошена в любом Направлении, в зависимости от развития ситуации на фронте [109] .

Наступление началось 21 июля. На КП командира корпуса временное затишье. Катуков ждет донесений с передовой линии. Рядом с ним дежурит врач. Первые донесения не радуют. К моменту ввода корпуса в прорыв стрелковые дивизии не сумели преодолеть оборону противника. 540-я дивизия лишь овладела скатами на высоте 213,8, село Хрущево так и осталось в руках немцев. Части 193-й стрелковой дивизии ворвались на северную окраину села Лебяжье, южную — противник прочно удерживал за собой, удерживал и южный берег Сухой Верейки.

Катуков принимает новое решение: приказывает одной роте 1-й гвардейской танковой бригады атаковать высоту 181,8 из района Ломово, остальным силам наступать на Лебяжье. Ответственность за операцию возлагается на комбрига Горелова.

Комбриг Горелов задачу выполнил, взял Лебяжье, но остановился на берегу Сухой Верейки: на минах подорвалось несколько танков. Оказалось, что немцы оставили на местах, удобных для переправы, сплошное минное поле.

В течение ночи саперы занимались разминированием берегов реки, сняли более ста мин. И все же потери для бригады были ощутимые. Она потеряла 12 танков, 6 из них подорвались на минах, 6 — подбиты противотанковой артиллерией [110] .

Только на следующий день танки переправились на другой берег реки и совместно с мотострелками завязали бои с противником у села Лебяжье. Медленно продвигалась вперед 49-я танковая бригада. Слабо поддержанная частями 340-й стрелковой дивизии, она переправилась через Сухую Верейку в половине одиннадцатого 22 июля, сразу же повела наступление в южном направлении. Противник оборонялся, стягивая с других участков фронта резервы, в воздухе постоянно висело до 30–40 самолетов.

Корпус все равно продолжал наступать. Катуков торопился завершить операцию: авиационная разведка сообщала, что противник перебрасывает в район Касторной крупные танковые и пехотные силы, до 17 эшелонов прошло в северо-восточном направлении.

На КП позвонил начальник штаба Кравченко и доложил, что немцы повсеместно оказывают ожесточенное сопротивление, на отдельных участках переходят в контратаки, предложил ввести в бой резервную 89-ю танковую бригаду. Катуков согласился с ним, но одну роту приказал все же придержать, опасаясь, что из Ломова немцы могут нанести неожиданный удар.

Андрею Григорьевичу Кравченко в эти дни было присвоено звание генерал-майора. Сообщая эту новость своему начальнику штаба, Катуков весьма сожалел, что не может его поздравить как положено, но выразил надежду, что как только немцы будут отброшены за Сухую Верейку, он выпьет с ним фронтовые сто грамм.

Несколько дней подряд на степных просторах Придонья шли тяжелейшие бои, по масштабам своим не сравнимые ни с мценскими, ни подмосковными. Катуков инстинктивно чувствовал, как противник вырывает у него инициативу, сдерживает его, вводит в действие свежие части. Прорвав оборону стрелковых дивизий, немцы к исходу дня 25 июля вышли на рубеж Суриковы Выселки — Ломово, одновременно повели наступление на Сомово, Большую Трещовку, Лебяжье, Хрущево. Стрелковые части уже дрались в полуокружении.

Для парирования удара противника Катуков бросает в бой все имевшиеся у него скудные резервы. Когда и это не помогает, он принимает решение под покровом ночи 26 июля вывести из села Лебяжьего 1-ю гвардейскую и 1-ю мотострелковые бригады, оставив там небольшое прикрытие. О принятом решении сообщает командующему 38-й армией Н. Е. Чибисову.

Положение было настолько серьезным, что Михаил Ефимович, забыв о своей болезни, практически не покидал КП. Немного успокоился, получив донесение о выводе из-под удара танковых и мотострелковых частей. Обнаружив уход наших войск, противник усилил нажим на 49-ю и 89-ю танковые бригады, которые, прикрывшись арьергардами, прорывались на Большую Верейку.

В тот же день все части 1-го танкового корпуса по приказу штаба фронта были выведены из района Лебяжье и заняли оборону на рубеже Крещенка — окраины Фомино-Негачевка [111] .

Неудачу Катуков переживал особенно остро. Были невосполнимые потери людей и техники. Потери могли быть во сто крат больше, не прими он решение об отводе войск до того, как оно последует свыше. О причинах неудачного наступления говорилось потом много — в приказах по корпусу, армии и фронту. Были сделаны и соответствующие выводы, суть которых сводилась к следующему: наступление не было как следует подготовлено, танки оказались без артиллерийской и авиационной поддержки, пехотные части не обеспечили прорыв обороны противника.

Опять просчеты? Иначе как можно объяснить, что прорвавшимся частям 1-го и 2-го танковых корпусов не была оказана поддержка другими соединениями, скажем, действующим рядом 7-м танковым корпусом генерал-майора П. А. Ротмистрова и 2-м танковым корпусом генерал-майора И. Г. Лазарева. Их роль при прорыве противника сводилась лишь к его сдерживанию.

В докладе о ходе боев 1-го танкового корпуса 21–27 июля Катуков писал: «В результате невыполнения задач прорыва обороны стрелковыми дивизиями, самостоятельного прорыва танковыми бригадами переднего края темп наступления был замедлен, противник, закрепившись на новых рубежах, подтянул резервы, нащупал слабое место в обороне 284-й и 140-й стрелковых дивизий, нанес решающий удар во фланг ударной группировке, создал угрозу окружения вклинившимся частям. Парирование контрудара было организовано поздно, а резервы ударной группы были втянуты в бой» [112] .