Чтение онлайн

И ступать тихо, тихо, едва дыша, чтобы звук биения сердца не выдал твоего присутствия.

Следующие ноты взвились ввысь священной яростью, и знакомые каждому заклинателю

такты полетели по Арене, проникая в каждый уголок, струясь под землю, туда, где в

катакомбах спали те, кого нельзя будить. У меня получилось, сегодня удача или

благословение Великого были на моей стороне - мой зов обрел душу.

Я выманивала и зачаровывала, плакала и тосковала, умоляла проснуться, пела и звала, и

мелодия повиновалась, наполняясь силой. Я почти чувствовала тех, кто ворочается там, на

нижних уровнях, тех, кому мешает спать моя флейта, тех, кто может проснуться. И я уже

почти любила их.

...меня хотят убить, я здесь совершенно одна, ваше чадо окружают враги и их много,

проснитесь, проснитесь, проснитесь... спасите, придите, найдите... плакала флейта.

Я исполняла «Пробуждение».

Наш центурий всегда называл мою игру корявой, и что несмотря на то, что я целитель, руки

у меня растут совершенно не из того места, и не предназначены, чтобы оскорблять своим

исполнением такой нежный инструмент, как флейта. У нашего центурия был идеальный

слух, и чересчур избирательный вкус в музыке.

Мелодия летела в холодном сумраке, проникая в каждый уголок Арены.

Все Старшие на трибунах должны были слышать мою песню хотя бы раз в жизни, если они

выполняли свой долг перед Пределом. В первую кампанию очень много Высших прошли

подземелья с отрядами зачистки, очень много тех, кто точно знает, какие твари сейчас

придут сюда вслед за моей музыкой.

Арена полностью погрузилась во тьму, сырой холод пробирал до костей, протяжно стонала

флейта, а я заканчивала первую часть вступления, и уже почти добралась до второй части,

но меня никто не останавливал. Неужели эти идиоты думают, что защита Арены выдержит?

Или они думают, что должна остановиться я? Блау?

Отмороженные Блау. Породнившиеся. Заклинатели. Твари, которые управляют тварями. Я

останавливаться не собиралась. Я не просила об этом поединке и не собиралась отступать.

Пусть будет так. Нет Турнира - нет поединка, все просто. Проснитесь мои любимые...проснитесь...Мелодия взвилась вверх, и ...
– Хватит! Достаточно, леди Блау, - впереди меня, на судейской линии поднялась фигура

заместителя Легата, смутно видная в сумраке.

Я опустила флейту и последние ноты мелодии начали таять в воздухе, вместе с сумрачным

холодом, наполняя Арену теплом и светом. Иллюзионисты знали свое дело на отлично.

– Квалификация пройдена, - быстро сказал тировский судья.
– Пройдена успешно.

– Но позвольте, - уже хорошо видная на свету разряженная фигура Садо поднялась с

кресла.
– Это не известная композиция. Я - оцениваю квалификацию, я - ведущий в

категории, и я не знаю эту мелодию.

Опозориться больше, Садо не смог бы, даже если бы прилагал усилия. Даже равнодушная

маска Таджо на мгновение дала трещину, полыхнув презрением.

– Это известная композиция, - ответила Садо магистр Фелисити, настороженно

рассматривая флейту в моих руках.
– Очень известная. В узких кругах.

– Но позвольте...

– Квалификация пройдена, - подтвердили сразу двое распорядителей, отирая пот со лба

широкими рукавами пурпурных мантий.

– Что это за мелодия? Что это? Это из провинциальных запасов?
– Садо только что

оскорбил весь Предел разом.

– И из столичных тоже. Я вас уверяю, сир, - крайне сухо ответил судья из Тиров. Вроде

нормальный мужик, совершенно нетипичного для Тиров склада характера, они обычно не

часто выбирают карьеру военных. Как же его зовут?
– Обычно исполняется... под землей.

На охоте...

– Охотничья песня? Как называется?
– Садо сморщился с отвращением.
– И мелодия не

закончена, - продолжал упрямствовать он.

– Пробуждение - это любимая охотничья песня моего папы, - я сделала паузу, что каждый

вспомнил, что из себя представлял сир Юстиний Блау.
– Поэтому я называю ее Данью

памяти. Правила соблюдены. Совершенно любая известная мелодия. Я ошиблась хотя бы в

одной ноте, господа судьи? И, конечно, я могу закончить, - я поклонилась Садо с

насмешливым почтением, крутнув флейту между пальцами.
– Если господа не против, я

могу продолжить...

– Против, - эхом раздался хор голосов, и от судей и от тех трибун, чтобы были к сцене ближе всего.

– А леди Блау не затруднит сейчас исполнить вторую часть?
– раздался осторожный голос

военного судьи.

– Колыбельную?
– Я улыбнулась сладко-сладко и с сожалением развела руками.
– Я ещё не

до конца выучила эту мелодию. Могу ошибиться в нотах...

– Ошибиться, тогда не стоит, не стоит, - замахал руками толстяк распорядитель.
–

Квалификация пройдена, приступаем ко второй части.

Я с любопытством оценила его фигуру. Сложно представить, как с такой комплекцией он

резво бегал по лабиринтам подземелий, улепетывая от тварей. Или внешность обманчива, и

в молодости он был постройнее?

Я выполнила традиционный поклон и пошла вниз со сцены, на которую уже вносили низкий

столик для цитры. Марша не изменяла своим пристрастиям.

У входа в зал ожидания меня уже ждал один из легионеров. Судя по нашивкам - помощник

центурия, судя по очкам и выправке - кабинетный.

– Леди Блау, - уважительное приветствие.
– Мы бы хотели уточнить...

– Они не проснутся, - перебила я.
– Я не прошла половину. Они спят. Сладко-сладко, можете

поверить... слову Блау, - и я успокоительно улыбнулась в ответ.

Легионер выдохнул, поправил очки, ещё раз смерив меня изучающим взглядом.

– Ваша вторая песня, меня просили уточнить...