Чтение онлайн

— Эй, бродяга! Проваливай! Сказано же — милостыню не подаем! Иди в деревню, может, там подадут!

Куча тряпья зашевелилась. Из-под рваного плаща показалось лицо — худое, с ввалившимися щеками, заросшее седой щетиной. Глаза у человека слезились от ветра, но в них не было безумия. Было отчаяние. Он прижимал к груди какой-то сверток, обмотанный грязной рогожей, словно это был младенец.

— Я не побираться пришел, — голос у него был сиплый, простуженный. — Я слышал... слышал, в Замке новая Хозяйка. Говорят, она берет на работу мастеров.

— Мастеров? — хохотнул Маркус. — Нам нужны кузнецы да каменщики. А ты на ногах едва стоишь, дед. Какой из тебя работник?

Я подошла ближе, кутаясь в шубу.

— Кто ты? — спросила я.

Человек поднял на меня взгляд. Увидев мои сапоги (добротные, чистые) и властный вид, он поспешно стянул шапку.

— Ян, миледи. Стеклодув. Из Нижнего Города.

— Стеклодув? — Маркус сплюнул. — И на кой нам тут стеклодув? Окна стеклить? Так у нас слюда есть. Или бусы бабам делать? Иди отсюда, Ян. Здесь война, а не ярмарка.

Маркус уже замахнулся, чтобы вытолкать бродягу за ворота.

— Стой, — мой голос хлестнул, как кнут.

Я смотрела на сверток в руках Яна.

— Что у тебя там?

Он дрожащими руками размотал рогожу. Там лежали инструменты. Странные длинные трубки, щипцы, какие-то формочки. Металл был чистым, ухоженным. Сам он был в грязи, а инструмент блестел. Это был хороший знак. Профессионал может голодать, но инструмент не пропьет и не бросит.

— Ты умеешь делать флаконы? — спросила я. — Маленькие? С притертыми крышками? Чтобы ни капли не пролилось?

В его тусклых глазах мелькнула искра. Профессиональная гордость.

— Миледи... Я делал реторты для Гильдии Алхимиков двадцать лет. Пока руки не обожгло, и меня не выгнали как старого пса. Я могу выдуть шар со стенкой тоньше бумаги. Могу сделать сосуд внутри сосуда.

— Алхимиков? — напрягся Маркус. — Шпион?

— Бывший раб, скорее, — отрезала я.

Я посмотрела на Яна.

— Маркус прав. Бусы мне не нужны.

Лицо старика поникло.

— Но мне нужна тара.

— Что? — не понял он.

— Упаковка, Ян. Флаконы для мазей. Бутылочки для эликсиров. Банки для крема. Красивые. Прочные. Такие, чтобы дворянкам хотелось поставить их на столик, а не прятать в сундук.

Я кивнула на ворота.

— Впустите его. Дайте горячего супа и угол в кузнице.

— Миледи... — начал было Маркус.

— Это приказ, капитан. У нас открывается стекольный цех.

Я помнила, как он плакал, когда ему дали первую миску рыбной похлебки. И помню, как через три дня он принес мне первую партию. Зеленые, синие, янтарные пузырьки. Этот кулон он сделал для меня тайком, из остатков хрусталя. «Для Хозяйки, которая увидела мастера в бродяге», — сказал он тогда. Я сжала кулон в кулаке, чувствуя его гладкую прохладу. Стекло. Казалось бы, мелочь. Но именно в таких мелочах и кроется цивилизация. Мы не просто выжили. Мы начали создавать красоту. А красота — это самый страшный враг войны. Тишину комнаты нарушил стук. Не тот требовательный грохот, с которым обычно врывался Виктор или вбегал запыхавшийся Маркус. Это был деликатный, едва слышный звук — ноготком по дереву. Три коротких царапающих удара. Условный сигнал.

Я бросила быстрый взгляд на кровать. Виктор даже не шелохнулся. Пуховое одеяло мерно вздымалось и опадало. Спит крепко, слава богу. Чай с мелиссой — великая вещь, надо выписать Доре премию.

Я бесшумно скользнула к двери. Мои шаги тонули в ворсе ковра. На ногах у меня были «Сторм-Комфорт» — мягкие замшевые тапочки на меху, которые Марта сшила по моему первому эскизу. Теперь в них ходила половина женского населения замка, но мои были особенными — вышитыми серебряной нитью.

Я приоткрыла тяжелую створку ровно настолько, чтобы проскользнуть в щель. В коридоре, прижимая к груди объемный сверток, стояла Марта. Глаза главной швеи горели заговорщицким огнем.

— Готово, миледи, — одними губами прошептала она.

— Только что закончили подкладку.

— Заходи. Только тихо. Лорд спит.

Мы на цыпочках прошли к столу, подальше от кровати. Марта с благоговением положила сверток на столешницу и развернула ткань. В свете алой орхидеи и тлеющих углей вещь выглядела не как обычная одежда, а как броня. Это был плащ. Не тот грубый кусок шерсти, в который Виктор кутался раньше. Это был шедевр инженерно-швейной мысли, который я проектировала три вечера подряд.

— Ткань? — спросила я, проводя рукой по внешней стороне.

— Двойная шерсть, миледи. Проварена в составе, что дала Дора — с воском и жиром. Воду держит как гусиное перо. Я проверяла — вылила ковш, всё скатилось.

— Отлично.

Я откинула полу. Внутри был мех. Стриженый волк — теплый, но не слишком объемный, чтобы не стеснять движений в бою. Но главной моей гордостью была не ткань. Главной гордостью был функционал.

— Карманы? — уточнила я.

— Как вы и рисовали, — Марта гордо ткнула пальцем во внутреннюю часть. — Вот здесь, слева — глубокий, под флягу или свиток. Справа — ряд узких, под метательные ножи или ваши... — она покосилась на склянки на моем столе, — ...боевые эликсиры. И все прошиты кожей, чтобы не порвались.

Я проверила застежку. Вместо обычной фибулы, которая вечно расстегивалась или давила на горло, я заставила кузнеца сделать хитрую систему крючков.

— Сброс работает?

— Дерните за шнурок, миледи.

Я потянула за незаметную петлю у воротника. Застежка мгновенно, без звука, разошлась.

— Идеально, — выдохнула я. — Если его схватят за плащ в бою, он не задушится, а просто скинет его за секунду.

Это был «Тактический Плащ Модель 1». Темно-серый, почти черный, с едва заметной темно-синей окантовкой — цветом моего Дома, который я теперь ненавязчиво вводила в геральдику Стормов.

— Вы волшебница, Марта.

— Ну что вы, миледи... — швея зарделась. — Это всё ваши чертежи. А как он на ощупь... Лорд будет доволен.

— Лорд будет ворчать, что это слишком роскошно, — усмехнулась я. — Но наденет. И не замерзнет. Спрячь его пока в сундук у входа. Подарю утром.

Марта ловко свернула плащ, убрала его в кованый ларь и, поклонившись, исчезла так же тихо, как появилась. Я осталась одна у зеркала. Посмотрела на свое отражение. Контраст с той женщиной, что очнулась здесь два месяца назад, был разительным. Тогда на мне были чужие обноски. Сейчас...

Сейчас на мне было домашнее платье глубокого, насыщенного цвета индиго (Ицхак привез отличные красители). Ткань — плотная, мягкая фланель, которая струилась по телу, скрывая возрастные недостатки и подчеркивая то, что удалось вернуть. Рукава широкие, отороченные тонкой полоской меха. Вырез каре, открывающий шею, на которой мерцала голубая капля — мой стеклянный аккумулятор. Волосы, вымытые лавандовым шампунем (еще один эксперимент Доры), были заплетены в свободную косу, перехваченную серебряной лентой.