Чтение онлайн

После того как Ганс бережно отнес Мурза-Акционера на его законное место на подоконнике, я жестом подозвала Марту к самому входу. Справа от тяжелой дубовой двери я велела плотникам соорудить многоуровневый стеллаж. — Марта, Ганс, внимание. Сейчас мы будем заполнять «Полку последней надежды», — я кивнула Яре, и та начала выгружать из кареты небольшие плетеные корзинки. Марта с любопытством заглянула в одну из них. — Леди, носки? Зачем путнику в трактире носки? У них же свои есть. — Марта, дорогая, ты когда-нибудь шла по перевалу три дня под дождем? — я вытащила пару плотных, идеально связанных носков из овечьей шерсти с усиленной пяткой. — Путник вспоминает о носках только в двух случаях: когда старые протерлись до дыр или когда они промокли насквозь. Он заходит к тебе, видит сухие, мягкие носки прямо у входа — и его рука сама тянется к кошельку. Это «покупка на ходу». Ему не нужно идти на рынок, ему нужно, чтобы ноги были в тепле прямо сейчас. Я начала расставлять товары по полкам, превращая входную зону в витрину. Я выставила ряд маленьких баночек из синего стекла. — На перевале солнце злое, Ганс. Внизу весна, а здесь, среди ледников, оно жарит так, что к вечеру нос облезает клочьями. Это мазь «Горная вуаль». Ганс подозрительно понюхал мазь: — Пахнет мятой. И белая какая-то... — Размазываешь по лицу — и ты не помидор, а благородный лорд на прогулке. Видишь купца с красным носом? Сразу суй ему в руки баночку. Скажи: «Мил человек, завтра плакать будешь, если не намажешься». Продано! Следом легли легкие шарфы-маски из тонкого льна. — Наш бетон чистый, но когда по нему идет караван в десять фур, пыль всё равно поднимается. Это «Дыхание Сторма». Простая маска, чтобы не кашлять всю дорогу. Дешево, красиво, практично. Я выложила целую пирамиду из бумажных свертков. — Помимо «Чешуи», которую мы даем к элю, здесь должны лежать наборы в дорогу. Орехи в меду, сушеные ягоды и маленькие головки нашего сыра в воске. Человек не хочет ждать, пока ты зажаришь поросенка, если ему нужно ехать дальше. Он хватает кулек, платит мелкую монету и жует в седле, вспоминая тебя добрым словом. Марта уже вовсю перекладывала кульки, по-женски наводя красоту на полках. — Как в ювелирной лавке получается, миледи... — прошептала она. — Именно, Марта! — я хлопнула в ладоши. — Каждая мелочь на этой полке стоит недорого. Медяк тут, серебрушка там. Путник даже не заметит, как оставит у тебя лишнюю монету. Но когда за день пройдет сто человек... Я посмотрела на Ганса. Тот быстро зашевелил губами, подсчитывая прибыль, и его глаза уважительно расширились. — И напоследок, — я достала из-за пазухи небольшую табличку на цепочке. — Повесьте это над стеллажом. На табличке выжженными буквами значилось: «ЗАБЫЛИ? МЫ ПОДУМАЛИ О ВАС». — Всегда делай так, будто ты заботишься о них больше, чем они сами о себе, — напутствовала я. — Это и есть сервис Грозового Створа. — Вы — мои лучшие люди, — я положила руки им на плечи. — Этот трактир — ворота в мой дом. Сделайте так, чтобы каждый, кто въезжает в Сторм, понимал: он попал в будущее. Ганс, за дорогу не переживай — бетон простоит сотню лет. Марта, за поставки не бойся — обозы будут ходить каждую неделю. Мы вышли на крыльцо. Весеннее солнце заливало Тракт. Вдалеке, со стороны Империи, показалось облако пыли — первый по-настоящему большой караван. Возвращение домой всегда ощущается иначе, когда ты возвращаешься не в холодные руины, а в работающий, пульсирующий механизм, который ты создала сама. Мой путь обратно по Грозовому Тракту был похож на триумфальное шествие. Путь домой лежал через высокогорное плато, где лагерем стояли вольные горцы. Мы свернули с бетона на старую тропу — здесь карету трясло, напоминая о том, как много нам еще предстоит сделать. Гром встретил меня у самого входа в свой огромный шатер из шкур. В горах не кланяются — здесь смотрят в глаза. Вождь протянул мне чашу с дымящимся взваром, пахнущим дымом и медом. Мы сидели на коврах, и я чувствовала на себе взгляды сотен людей: они больше не видели во мне «чужачку», я была для них Матерью-Грозой, давшей им работу и смысл. — Мои женщины связали первую сотню пар, — Гром кивнул на тюки с носками. — И травы собраны. Мы готовы, Хозяйка. — Это не просто носки, Гром. Это часть моей сети, — я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Я начинаю субсидировать строительство домов у подножия замка. Сторм должен стать городом. Мне нужны ваши руки, ваше мастерство и ваша верность. — Мы за тобой, — коротко бросил вождь. — Горы помнят добро. Но берегись южан, Матильда. Они придут не за носками. Они придут за силой, которую ты разбудила. Когда я уезжала, Гром подарил мне нож с рукоятью из кости снежного барса. — Для защиты. Если магия даст осечку. Я улыбнулась, принимая дар. Я знала, что за моей спиной теперь не просто стены, а живой щит из самых суровых воинов этого мира. Когда карета выехала на последний перевал перед замком, я приказала остановиться. Отсюда Грозовой Створ был виден как на ладони. Он больше не казался мрачным склепом. Окна светились уютным желтым светом, над трубами вился дымок, а вокруг внешних стен уже начали расти первые домики — субсидируемые поселения. «Нам нужен не просто замок, — думала я, глядя на то, как Нико тестирует внешнее освещение башен (голубые всполохи магии выглядели чертовски эффектно). — Нам нужен полноценный полис. Технологический центр Империи». Я чувствовала через кольцо на пальце, как замок «узнал» меня. Легкая вибрация, почти мурлыканье. Нико справлялся — система работала стабильно. — О чем думаешь, Хозяйка? — спросила Яра. — О том, Яра, что этап выживания официально закончен. Начался этап экспансии.

Вернувшись в свои покои, я первым делом стянула пыльные сапоги и буквально рухнула в ванну, которую Лиза подготовила с такой точностью, будто замеряла температуру термометром. Я посмотрела на свои руки. Огрубевшая кожа, мозоли от поводьев, обветренное лицо.

— Хватит, — прошептала я, глядя на свое отражение в зеркале. — Я — Леди Сторм. Я — Мать-Гроза. Я — самый эффективный менеджер этого мира. И я хочу чертово платье!

— Лиза! — крикнула я, вытираясь пушистым полотенцем. — Принеси мне все остатки масел из лаборатории Нико. Пчелиный воск, розовую эссенцию, которую привезли южане, и красный минеральный порошок, Дора знает, какой.

— Зачем это вам, миледи? — удивилась служанка.

— Мы будем изобретать «Грозовой Румянец», Лиза. Я коснулась губ. — Мужчины этого мира думают, что власть — это только сталь и магия. Они не знают, что один правильный оттенок алого на губах женщины может остановить войну или, наоборот, заставить Императора подписать любой контракт.

Через час я сидела перед зеркалом. В чаше на столе плавился воск, смешанный с маслом карите и мельчайшим порошком красной охры, которую мы добыли в Шахте. Это был мой личный проект. Мой манифест.

Я окунула кисточку в теплую массу и нанесла её на губы. Цвет получился вызывающим — как свежая кровь на снегу. С матовым финишем и едва уловимым ароматом горной мяты. — Миледи... — ахнула Лиза. — Вы... вы как богиня из старых легенд. Страшная и прекрасная. — Это называется «боевой раскрас», Лиза. Я улыбнулась своему отражению. Взгляд горел. Я была готова. К политике, к интригам... но сначала — к нему. Дверь спальни распахнулась без стука. Я даже не обернулась — я узнала этот шаг. Тяжелый, уверенный, от которого вибрировали не только камни пола, но и мое кольцо-админка.

Виктор.

Он выглядел так, будто только что вышел из пекла. В дорожном доспехе, со следами копоти на щеке, пахнущий морозом, сталью и конским потом. Его глаза, обычно холодные, сейчас полыхали таким огнем, что у меня перехватило дыхание. — Матильда... — его голос сорвался на хрип. Он подошел вплотную, и я почувствовала, как между нами проскочила настоящая искра — не магия замка, а то первобытное электричество, которое невозможно обуздать. Его рука, затянутая в кожаную перчатку, коснулась моего лица, большим пальцем обводя контур моих новых, ярко-алых губ. — Что это? — прошептал он, не сводя глаз с моего рта. — Мое новое оружие, Виктор. Тебе нравится? Вместо ответа он рванул меня к себе. Моя спина вжалась в холодный камень стены, но я чувствовала только его жар. Кольца на наших пальцах — его и мое — соприкоснулись, и замок вокруг нас отозвался низким, торжествующим гулом. Свет в комнате мигнул и погас, остались только синие искры статики, пляшущие на его доспехах. Его поцелуй был со вкусом моей новой помады и его неистовой жажды. Это был не «ужин при свечах», это была буря. Его руки сминали шелк моего платья, а я вцепилась в его плечи, чувствуя, как магия замка резонирует с нашей страстью, заставляя воздух вокруг буквально звенеть. Искры срывались с кончиков моих пальцев, жаля его кожу, но он только крепче прижимал меня к себе. — Виктор... — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ, чтобы впиться в шею.

В этот момент за окном полыхнуло. Настоящая, природная молния расколола небо над горами, и через секунду в ворота замка ударил звук тяжелого, властного рога. Троекратный вызов. Императорский приказ.

Мы замерли, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Пламя в крови столкнулось с ледяным долгом. — Похоже, — я поправила растерзанный ворот платья, слизывая остатки помады с губ, — наш медовый месяц продлится ровно пять минут.

Виктор рывком поднялся, его лицо окаменело. — Это не просто вызов, Матильда, — его голос стал ледяным. — Это «Черный Рог». Его трубят только в одном случае: когда объявляют о конфискации земель за измену Короне.

Я замерла. Помада на губах вдруг показалась застывшей коркой. — Конфискация? — переспросила я тихо.

В этот момент в моей голове, перекрывая шум грозы, раздался бесстрастный механический голос Системы Замка, который я не слышала с момента пробуждения:

«Внимание. Обнаружен протокол внешнего перехвата управления. Активировать режим "Выжженная земля"? Да/Нет».

Я посмотрела на Виктора, потом в окно, где к моим воротам стекались факелы. Кулаки сжались сами собой и я почувствовала как кольцо-админка нагревается от напряжения. Подошла к зеркалу. Алые губы на бледном лице выглядели как вызов.

Я повернулась к мужу.

— Виктор, убери меч. Мы не будем сражаться с ними здесь, в грязи, как бунтовщики. — Матильда, они арестуют тебя... — Пусть попробуют, — я усмехнулась, чувствуя, как просыпается азарт игрока, у которого на руках одни козыри, пусть и крапленые.

Я расправила плечи.

— Мы едем в Столицу, любимый. Если Император хочет забрать мой бизнес, ему придется посмотреть мне в глаза. И боюсь, этот взгляд обойдется ему очень дорого.