Чтение онлайн

– Вот что, детка, - судорожно вздыхая, дрожащими руками она берет мою.

Такие тёплые... Её руки искрились теплом и заботой, казалось, она точно прониклась моими словами и всей душевной тяжестью, что убивала меня изнутри.
– Её последние дни должны быть незабываемы. Ни за что, слышишь, ни за что не ссорься с ней и не разочаровывай. Она должна с улыбкой уйти, поэтому только радуй её. Этого достаточно. Если человеку ещё жить да жить, его не интересует что-то моральное, ему лишь бы что-то с купюрами, - демонстративно она потерла указательный и средний палец о большой.
– А те, кому скоро уходить в иной мир, хотят лишь больше воспоминаний, что-то очень приятное, душещипательное и трогательное.

Она говорила с таким вдохновением и уверенностью, что на моих глазах навернулись слёзы, и я лишь крепче сжала руку этого человека в своей. В родной голове родились и другие мысли в ходе её прекрасных речей - она тоже не вечна. Бабушка когда-нибудь оставит этот мир, как бы больно мне не было мириться с этим.

– Ты поняла меня, Ада Форстерс?!
– она чуть кивает, и тёплая рука, вся в морщинах, смахивает слезу с моей щеки.
– Погоди, - продолжая греть мои руки одной своей, бабушка потянулась к деревянной тумбочке, где я рассмотрела какие-то газеты и старые толстые книжки.
– Держи, - в руке оказалось двести долларов, которые повергли меня в полный шок, заставили округлиться моему взгляду.

– Нет!
– отталкиваю я, учащенное мотая головой.

– Ада!

– Нет-нет, - продолжаю свои нервные действия.
– Не занимайся расточительством.

– Это не расточительство! Возьми или я обижусь!

– Бабуль!

– Ада Форстерс, именем пирожков с яблочным джемом, повелеваю взять эти деньги!
– мне всунули две бумажки, и я уже не противилась.
– Впечатления, милая. Только впечатления, - вновь она вернулась к прежней мысли. Кивнув, я крепко сжала мудреца в объятиях и убежала на улицу.

Ветер тек широкой ровной волной, но иногда, словно перепрыгивая через что-то невидимое, и, рождая сильный порыв, развевал мои волосы. Ненароком задумалась о школе. Ещё совсем немного, чуть больше месяца, и я буду свободна.

Заливистый весёлый смех, крики поздравлений и тёплые пожелания - вот, что меня встретило близ палаты Лизы. Кругом вертелись медсестры и другие пациенты с улыбками и зелеными шарами, её любимого цвета.

Зная, что туда не протиснусь, убрала клубничный торт с кусочками настоящих ягод, а также массой взбитых сливок обратно в тканевую сумку. Слегка постеснявшись огромного количества народа, я побежала в туалет, где и принялась ожидать ухода всех. Он был недалеко, именно поэтому я могла все слышать.

Только через минут двадцать-тридцать все крики утихли, ведь гости ушли из её палаты. Я глубоко вздохнув пытаюсь оттолкнуть ненужное и собрать все мысли в кучу. Так, Ада, все будет хорошо.

С улыбкой до ушей захожу в яркую палату, полную конфетти и шариков, разбросанных по небольшой площади. Они забились во все углы и все щелочки... Обилие красок ослепляло и удивляло одновременно. Такого в её палате я не видела никогда.

– Зеленка мне в ботинок, Ада, - бледная улыбается, заставляя перенять на себя эту смущенную улыбку. Я уже развела руки за крепкими объятиями. Да и она тоже, но Лиза мигом передумала, замерев на месте, как только увидела мой пакет.

– О, боже. Выброси этот аппетитный торт!
– повышает голос именинница. Я хмурюсь в полном шоке.

– Чт..что? Зачем?

– Иначе съем его, - с обидой смотря на сверкающие клубнички, отвечает она.

– Открою тебе секрет, торты человек тоже может употреблять в пищу.

– Я слежу за фигурой, приставляя ладони к талии, - скорее перебивает Лиза.

– За чем тебе следить?! Кожа да кости! Тебе не хватает моей бабушки, которая откормила бы тебя как не в себя.

– Ада!

– И чтобы все слопала!

Она долго противилась, пока я просто не выбежала из палаты, якобы сильно обидевшись на неё.

Но не тут то было.

Я направилась на третий этаж, к главному врачу Центра больных раком, которого намерена уговорить отпустить Лизу со мной гулять.

– Мистер Хэйз!
– кричу я, когда замечаю высокого мужчину с лёгкими проблесками седины на голове, прямоугольными очками и халате, на котором висел бейджик с его именем. Он выходил из своего кабинета, в спешке направляясь куда-то.
– Мистер Хэйз!
– повторяю я, и тот наконец оборачивается.

– Ада Форстерс, приветстствую, юная леди!

– Доброе утро, мистер Хэйз. У меня к вам разговор.

На его лицо нагрянула озадаченность, однако я просто взяла мужчину за запястье и завела обратно в кабинет. Рассказав всю суть ситуации, я лишь надеялась, что тот пойдёт мне навстречу.

– Это очень рискованно, когда срок выходит, - опечалено выдыхая, дурманит мужчина.

– Всего один, мистер Хэйз, - скулю я.
– Один день. Один, - продолжаю я, чтобы у того не было сомнений в моей уверенности, которая так и распирала меня изнутри.

В глазах врача читалось явное смятение, открытая взволнованность и замешательство. В моих же текла точная уверенность и искренность - я была убеждена в своих словах и мотивах.

Напряжение росло. Думаю, что всё, не видать Лизе белый свет, а только белые стены больницы. Но в следующие минуты вижу, как тот усердно что-то ищет в своём рабочем столе. Бумаги словно осенние листья, из-за буйного покинувшие родной дом, летали по кабинету, вызывая внутри меня лишь чувство восхищения.

Итог всему подведет лишь моя улыбка и учащенное от распирающей радости сердцебиение. Все это сопровождало меня на пути в заветную палату именинницы.

– Собирайся!
– я врываюсь в апартаменты подруги. Начинаю пританцовывать, размахивая белой бумагой с непонятными каракулями главного доктора.

– Ч..т-то это?
– судорожно роняет она, и, кажется этот белый лист являлся подарком всей её жизни. Но счастье, что пробилась в её хрусталиках, не могло не смещаться с откровенным страхом непонятно за что.
– Ада, нет! Я не могу. Мне страшно... Я...
– Лиза еле держала своё дыхание в рамках здорового и равномерного.
– Я... же... я...

– Успокойся, - размеренно отвечаю я, стискивая подругу в объятиях, стараясь согреть.

– Но я... как.. меня такую отпустили?

– Будь благодарна проблемам, они показывают, чего ты стоишь, - улыбаюсь во все 32, а больная лишь продолжала сомневаться в достоверности подписанной бумаги.

– Ада...

– Главное, чувствовать себя счастливым, Лиза. Что скажут остальные, уже неважно, - продолжаю улыбаться я, пока та еле заметно дрожит на месте.

Внезапно через несколько секунд на её лице появляется уверенная ухмылка, которая придала огня нам обеим. Вернувшись в палату, она надела запылившееся пальто, которое не носила с осенней поры, когда её закрыли на очень долгое время.