Чтение онлайн

Отлично!
– заликовала в голове, увидев учебник итальянского языка, в котором находилась рабочая тетрадь. Схватив еще и пару словарей, я двинулась к двери, запихав все под мышку.

Из потертого учебника неожиданно выпадает масса маленьких грязных листочков, которые я в считанные секунды подняла, желая так же молниеносно убрать их на место. Лишь мимолетный взгляд, сопровождающийся диким интересом, заставил мое сердце забиться чаще, а затем и вовсе затихнуть.

– К..-к...
– выдавала я, сама не осознавая, что именно хочу произнести.

Грязь, что оседала на приятной мягкой бумаге и вызывала у меня отвращение секунды назад, было ничто иное, как простой карандаш, из которого был создан очень красивый... нет... великолепный рисунок, побудивший меня забыть о вдохе, предварительно испытав бурю разных эмоций внутри.

Я с замиранием и дрожью осматривала лицо маленькой девочки, глаза которой были полны добра и искренности. Ее пухлые щеки идеально подходили образу маленького карапуза, а челка, что спала в это мгновенье на ее лицо, заставила меня сглотнуть. Виски моментально запульсировали от столь проникновенных деталей и очень знакомых черт лица. Очень... горячо знакомых.

– Это...
– прохрипела я, уже чувствуя, как головокружение шаг за шагом овладевает мной, - я...

То, что называется безумием.

То волнение, что разлилось по моим венам вместе с эритроцитами и другими веществами, казалось, выплеснулось и наружу, испачкав весь пол, на котором я стояла. Я погрязла в том шоке, остолбенела, продолжила, не моргая, смотреть на свое же изображение, отраженное на бумаге.

– Ада!
– ахнули рядом и вывели меня из того самого транса, который мог, чувствую, вырубить меня в очередной раз в стенах этого дома.

Невысокая женщина средних лет, миссис Роун, сжала меня в объятиях. Я подарила ей свой слезный взгляд, вызванный до сих пор непонятными причинами. На ее не особо пухлых губах ярко блестела коралловая помада. Она была такой яркой при свете, но в этой комнате, казалось, на ее губах покоилась будто черная помада, словно она специально сменила её. Ее светло-русые кудри казались такими же черноватыми в этой комнате. Все, что бы ни было на ней и мне, было темного оттенка.

– Ада!
– вновь кричит она, и я стараюсь пошевелиться, чтобы освободиться из цепкого женского захвата. Она с трудом дала мне сделать это, и я свободно выдохнула, немного пошатнувшись.

– Кто это?
– дрожащими руками я поднесла к лицу хозяйки особняка рисунок ребенка.

– Это...
– она тяжело вздохнула, обратив на меня такой же тяжкий мутный взгляд, - эта девочка снится Кейну почти каждую ночь, и, чтобы запомнить ее черты, он рисовал. Хотя какой толк только был в этом, когда она снилась ему каждую ночь... Ежедневно он ложился спать с мыслью, что она вновь придет к нему. То она будет в мрачном лесу, то в каком-то домике. Мы часто обсуждаем эти сны, но он не может долго беседовать об этом из-за резких головных болей, - с каждым новом предложением я рыдала громче и громче. Слёзы так и лились градом, царапая мои щёки. Дерьмо, Ада, ты даже не понимаешь, отчего толком ревешь, как маленький ребёнок. Почему, Форстерс? Ты сходишь с ума? Это уже какая-то болезнь?

Нет, это момент, который я никогда не ожидала в своей жизни.

– У него десятки таких рисунков, - женщина вздохнула и наконец перенесла взгляд с рисунка на меня.
– Ада, почему ты так плачешь?
– теплые женские руки мягко коснулись моих щек, осушив их. Казалось, она каким-то волшебным образом впитала в себя всю ту сырость с моего лица и немного боли из моей души.

– Вы..в-вы знаете, кто я?
– шмыгнув носом, я постаралась вернуться в эту комнату, в реальность, от которой успела ненадолго отойти.

– Что? О чем ты?
– миссис Роун начала бросать взгляды с рисунка на меня и наоборот. Эти игры учащались, и, внезапно что-то осознав, она схватила другие рисунки из шкафчика. Рассматривая листы, а затем моё лицо, она бросала рисунок за рисунком на пол, и я могла их тоже рассмотреть.

Где-то девочка улыбается, заливается смехом. Казалось, я даже слышу этот смех, пронизанный счастьем и радостью. Где-то она грустит, почти плачет. На третьем и четвертом она испугана. И с каждым последующим рисунком ее возраст увеличивался. Сначала это была крохотная малышка с мечтами о чем-то волшебном, несуществующем, а на самой последней показалась уже девушка, у которой во взгляде читался результат страшной реальности и разбитые мечты.

Женщина с десяток раз всматривалась в эту картинку и мое лицо.

– Ада, ты знаешь Кейна?
– сглотнув, она молниеносно вернулась на кровать, где минуты назад мы сидели вдвоем.
– То есть... Ты его, конечно, знаешь... Я имею в виду, хорошо ли ты его знаешь?

– К сожалению или счастью, да, - я попыталась выравнять дыхание, остановить потоки слез. У меня это выходило с трудом, но все же выходило, и это прекрасно.

– Ада...
– женщина набрала в рот воздуха, явно намереваясь задать мне ненужные вопросы, не до которых мне сейчас совершенно, ведь теперь те грусть и отчаяние во мне - это не маленький камушек, а огромный булыжник, который подкатывает к горлу.

Смахнув очередную слезу, я покинула комнату, затем вырвалась из оков бесчисленных коридоров и выдохнула только за воротами этого особняка.

Зажав нижнюю губу, которая ответила мне болью, я рванула в городскую больницу, чтобы навестить того, кто мне снился. Того, кому снилась я.

Знаешь...

Если тебе когда-нибудь захочется найти человека, который сможет преодолеть любую, самую невероятную беду и сделать тебя счастливым, когда этого не может больше никто, - просто посмотри в зеркало и скажи: "Привет!".

Найдя палату, я попыталась выравнять свое бешеное дыхание, которое было подобно собачьему. Палата была такой белой и чистой, полной противоположностью его комнате. Наверное, он не оценит это, когда придет в себя.

Разрушив стену страха, смешанной с дрожью, я придвинулась к заветной кушетке, рядом с которой различные аппараты играли свою медицинскую мелодию. Она была ритмичной, и, судя по многочисленным фильмам, которые мне удалось посмотреть за свою жизнь, эти штуки говорят, что с пациентом все в порядке.

Глубоко вздохнув, я продолжала удерживать взгляд на пугающе бледном лице, на котором покоилась маска, поддерживающая уровень кислорода в лёгких Уинтера. Затем сделала шаг, второй... И еще один, в итоге оказавшись у самой кушетки.

Найдя руками небольшой табурет, я тихонько присела рядом с бессознательным. Кто-нибудь, угомоните мое бешеное сердце. Убейте меня, чтобы я так не дрожала. Дайте пощечину, чтобы я так не ревела. Я долго всматривалась в закрытые глаза, щеки, татуировки на шее и плечах,что оголялись одеялом.