Чтение онлайн

Короткий удар ботинка обрушивается на хлипкое дерево. Дверь трещит по швам, замок жалобно скрежещет, и щепка отлетает прямо мне под ноги. Я с визгом отползаю вглубь узкого коридора, понимая, что он не шутит. Он действительно сейчас разнесет эту преграду в щепки.

Я в ту же секунду срываюсь с места, бегу по узкому коридору, но спотыкаюсь о собственные непослушные ноги и плюхаюсь прямо на пол. Влад с оглушительным треском выносит хлипкую преграду. В воздух взмывает облако серой строительной пыли, оседая на моих волосах. Он переступает через сломанный косяк и небрежным жестом скидывает с плеч надорванную куртку прямо на грязный линолеум.

Я отказываюсь верить собственным глазам. Мы впервые видим друг друга по-настоящему. Лицом к лицу. Без экранов, без искажающих фильтров вебкамеры, без интерфейсов программ для слежки. Мой Медведь — из плоти и крови, пугающе огромный, осязаемый, бьющий по всем нервным окончаниям сразу.

Он делает шаг ко мне, а я отползаю дальше, упираясь спиной в стену. Стараюсь изо всех сил игнорировать сводящий с ума дискомфорт внизу живота — инородное тело внутри отзывается на каждое движение тянущей, жгучей сладостью, заставляя бедра предательски подрагивать.

Его взгляд скользит по моей фигуре, по открытой коже, и в его глазах вспыхивает нечто ошеломляющее, граничащее с чистым безумием.

— Это... что на тебе? — выдыхает он, ошарашенно рассматривая белый плотный корсет, натянутые ленты подтяжек и пушистый кроличий помпон, бесстыдно выглядывающий между моих ног.

— Не твое дело! — шиплю я, отворачивая заплаканное лицо и отчаянно пытаясь удержать жалкие остатки гордости. — Я готовлю контент! Для своих подписчиков! Раз уж мой самый преданный фанат решил вышвырнуть меня из страны ради своей роскошной бабы!

— Я уже всё сказал про Ингу, — отрезает он. Влад опускается передо мной на корточки. Его присутствие обрушивается на меня лавиной, лишая воли, заставляя кожу мгновенно покрываться россыпью мурашек. — И я никуда тебя не отпущу.

— Мой самолет утром, — я глотаю слезы, упрямо разглядывая шнурки на его ботинках, лишь бы не смотреть в эти пронзительные, лишающие рассудка глаза. — У меня нет визы.

— Плевать на визу, — Влад уверенно протягивает руку. Его большие, шероховатые пальцы грубо, но с какой-то отчаянной, фанатичной нежностью ложатся на мою коленку. Холод его кожи обжигает, вызывая судорожный вздох. — Я женюсь на тебе. Завтра же. Мы распишемся, оформим тебе РВП, гражданство, что угодно. Из этой страны ты не улетишь.

— Что?..

— Что слышала, — он сводит брови к переносице. Его пальцы скользят выше по моему бедру, неотвратимо и горячо, сминая белоснежное кружево чулка. Каждое прикосновение его огрубевших рук к моему полуголому телу ощущается как электрический разряд, прошивающий нервную систему насквозь и отдающийся пульсацией там, где спрятана металлическая игрушка. — Я не отдам тебя никому, Эмма. Ни полковнику, ни миграционной службе, ни твоему папочке. Ты — моя.

Предательский стон срывается с моих губ. Это происходит наяву. Настоящий, невероятно красивый мужчина касается меня по-настоящему, стирая все мыслимые границы между выдуманным миром и суровой реальностью. Я слышу его голос вживую — этот бархатный, пробирающий до костей английский с едва уловимым акцентом.

— То есть... ты хочешь сказать, что это не ты аннулировал мою визу? — шепчу я, срываясь на жалкий всхлип.

Его рука остается на месте, массируя чувствительную кожу бедра. Влад смотрит мне прямо в глаза, проникая в самую душу, бесцеремонно вытаскивая на поверхность все мои страхи и тайные желания.

Затем... Боже, что он делает?!

Его свободная рука ныряет за пояс брюк и выхватывает пистолет. Нет... нет, нет!

Ствол касается моего подбородка, заставляя повернуть голову и смотреть только на него.

— Он разряжен, кролик, — произносит он с пугающим, фанатичным спокойствием. — И нет, я же уже сказал. Всё это провернула государственная машина, без моего ведома. Я пытался... черт возьми, я пытался всё восстановить. Обойти их защиту, пробить новые каналы.

— Зачем?!

— Затем, Эмма, что я влюбился, как последний малолетний идиот! — голос Влада срывается на отчаянный, глухой рык.

Он опускает пистолет. Увесистое дуло скользит вниз по моему животу, плавно минуя край белого корсета, и упирается прямо в самый центр лобка,

— Мне вправили мозги, — продолжает он, опускаясь еще ниже, нависая надо мной так близко, что я ощущаю жар его крупного тела. — Привели в чувство. Я хотел всё вернуть, как было, снова спрятаться за безопасным монитором и наблюдать за тобой на расстоянии. Но до меня донесли одну простую истину.

Его горячая, шершавая ладонь ложится мне на щеку, большим пальцем стирая соленые слезы.

— Ты нужна мне вот так, — шепчет он мне прямо в губы, обдавая своим прерывистым дыханием. — Осязаемая. Живая. И только моя.

Я должна его оттолкнуть. Должна прогнать этого одержимого сталкера, который разнес мою дверь в щепки и теперь держит пушку между моих ног. Но вместо этого я подаюсь вперед, навстречу его обжигающим рукам.

— Ты больной, Влад, — выдыхаю я, закрывая глаза от невыносимого напряжения.

— Знаю, — он убирает оружие, не глядя отшвыривая его куда-то в сторону сломанного дверного проема, и обеими руками обхватывает мое лицо. — И ты — мое единственное лекарство.

Его губы обрушиваются на мои. Это не робкий поцелуй и не попытка попросить прощения. Это собственническое поглощение. Он сминает мой рот с, словно я — вода в пустыне, а он мучился от жажды долгие годы. Я отвечаю ему так же неистово, приоткрывая губы, впуская его язык, цепляясь трясущимися пальцами в него.

Все обиды, страхи и собранные чемоданы сгорают в огне этого сумасшедшего притяжения. Тугая шнуровка корсета впивается в ребра, когда он рывком притягивает меня к своей груди, заставляя почувствовать, насколько сильно он меня хочет. Его бедро вжимается прямо между моих ног, надавливая на хвостик. Я вскрикиваю сквозь поцелуй, запрокидывая голову, и Влад тут же переключается на мою шею, оставляя влажные, обжигающие укусы на бледной коже. Безумие окончательно берет верх над рассудком.

Он нашел меня. И я действительно никуда не улечу.

Он отрывается от моих губ, прерывая наш сумасшедший поцелуй, чтобы рассмотреть меня внимательнее. А я не могу отвести взгляд от его усов, от жесткой щетины, окаймляющей волевой подбородок.

— Эмма... только не говори, что ты собиралась реально... — начинает он, и вдруг я вижу невероятное.

О, Господь всемогущий, этот суровый спецназовец краснеет! Я его засмущала! Скулы покрываются едва заметным румянцем, но в тот же миг во взгляде вспыхивает обжигающая ярость. Неужели он сейчас начнет орать, как обезумевший ревнивец?