Гулистан
Шрифт:
– Отставка лучше, чем служба.
Тот, кто в углу спокойствия живет,Псам затыкает пасть, а людям – рот,Ломает клевету, доносы рвет,Воздвигнув против сплетников оплот.Государь возразил:
– Нам настоятельно необходим муж, тебе подобный, к государственным делам способный.
– Признак достойного ученого, – сказал бывший вазир, – заключается в том, чтобы не предаваться таким занятиям.
Затем слывет хума почтенней птиц других,Что кости ест, существ не трогая живых.Раз у рыси [9] спросили:
– Почему ты избрала общество льва?
– Потому, – ответила рысь, – что я питаюсь остатками его добычи, костями съеденной им дичи, и могу жить спокойно до старости, не боясь злобы врагов, под покровительством его ярости.
Тогда ей задали еще один вопрос:
– Если ты ходишь под сенью его покровительства и благодарна ему за его благодеяния, то почему бы тебе не подойти к нему поближе, чтобы он ввел тебя в число его близких, в свиту его преданных рабов?
9
По народному поверью, степная рысь питается остатками пищи льва.
– Но я сама, – молвила рысь, – опасаюсь ярости льва!
Пусть гебр хоть сотни лет огонь лелеет свой,Но упадет в огонь – сгорит он с головой.Бывает, что султан приближенного к своей особе златом одаряет, но случается и так, что любимец царя голову свою теряет, так что мудрецы учат:
– Нужно остерегаться перемены в настроении царей, ибо иногда они обижаются, когда несешь им почтения дань, а иногда награждают человека просто за брань.
Говорят также, что для царских приближенных вольные шутки – доблесть, а для мудрецов – грех.
Достойным будь, степенным будь,А шутовство – придворных путь.Один из моих друзей пришел ко мне жаловаться на несчастную свою судьбу.
– И средств к жизни, – говорил он, – у меня мало, и семья разрослась небывало, и трудно мне, понимаешь ты, тяжесть переносить нищеты. Не раз подумывал я о том, чтобы переехать в другую страну, – ведь там, как бы я ни жил, никто не ведал бы о моих удачах и неудачах.
Голод усыпляет многих – но не знаем мы про то.Много душ рассталось с телом – не оплакал их никто.И я боюсь врагов злорадных, которые надо мной издеваются, приписывая все трудности моей семьи отсутствию у меня благородства, и говорят:
Не увидит лика счастьяТот бесстыжий никогда:Для себя покоя ищет,А детей гнетет нужда.Тебе известно, что я кое-что смыслю в искусстве счетоводном, и если бы дали какую-нибудь работу мне из уважения к свойствам твоим благородным, я за остаток жизни сумел бы тебя отблагодарить.
– Служба у царей, – ответил я другу, – имеет две стороны: здесь и надежда на хлеб, и страх за жизнь; несовместимо с рассудком благоразумных людей ради этой надежды переносить такой страх.
Никто у дервиша не станет просить,Чтоб подать вносил он скорее за сад.Заботы и горе покорно неси:Заносчивым вороны печень когтят.Друг мой воскликнул:
– Все, что сказано тобой, не относится к моему изложению, ты не исполнил мою просьбу. Разве ты не слышал изречения: «Кто занимается плутнями, у того при счете руки трясутся»?
Служащих истине когда же Бог обидел?На истинном пути погибших я не видел.Мудрецы говорят: четверо боятся других четверых – разбойник – царя, вор – сторожа, мошенник – доносчика, блудница – мухтасиба, но у кого правильный счет, тот спокойно живет, не зная никаких забот.
Лишнего не трать на службе, и, когда пойдешь в отставку,Враг не сможет подкопаться под строение твое;Будь же чист и честен, братец, и не бойся никого ты:Знаешь, прачка бьет о камень только грязное белье.Я промолвил:
– Знаешь, к твоему положению очень подходит известная история с лисицей. Люди видели, как она бежит в ужасе, спотыкаясь, падая и вставая. Кто-то спросил ее:
– Что за бедствие приключилось с тобой? Что вызвало у тебя такой страх?
Лиса ответила:
– Я слышала, что ловят всех верблюдов, чтобы силой заставить их работать.
– Дура, – сказал тот человек, – какое отношение к тебе имеют верблюды, что между вами общего?
– Молчи, – возразила лиса. – Если завистники по злобе скажут, что я – верблюд, и таким образом меня заберут, то кто же позаботится о том, чтобы меня освободили, или о том, чтобы мое дело расследовали. Ведь пока привезут противоядие из Ирака, ужаленный змеей умрет.
– Точно так же, – продолжал я, – и с тобой. Хотя ты доблестен, честен, правдивостью и верностью известен, в засаде затаились злопыхатели, во всех углах сидят недоброжелатели. Если они донесут царю на тебя и скажут при этом, что ты обладаешь как раз противоположными качествами, а не теми, которые составляют твои добродетели, и ты предстанешь перед царем для ответа, то кто же сможет вымолвить за тебя хоть словечко? Поэтому я советую тебе беречь царство довольства малым и отказаться от стремления к высоким должностям.
На море много прибылей добудешь,На берегу же безопасней будешь.Выслушал друг мой эти слова, вспылил, нахмурился и стал осыпать меня оскорблениями:
– Ну и разум, ну и рассудительность! Вот так знание и проницательность! Действительно тут оправдываются слова мудреца: «Друзья познаются, когда ты в темнице, а за столом все враги кажутся друзьями».
Твой друг – не собутыльник на пиру,Когда тебе сопутствует удача,Но тот, кто руку помощи подастСреди беды, несчастия и плача.Я увидел, что друг мой сердится и слова мои вызвали в нем только озлобление. Тогда я направился к сахибдивану и рассказал ему, как старому знакомому, о состоянии дел моего друга, рассказал о его способностях и достоинствах, так что, о нем проявив заботу, дали ему работу.
Через некоторое время заметили его прекрасные свойства, одобрили его рассудительность, его дела улучшились, и вот уже он был назначен на новую должность. Все выше поднималась звезда его счастья, все ярче горя, пока не достигла зенита милостей царя; стал он приближенным к особе султана, его советником и доверенным лицом. Я радовался его благоденствию и говорил:
Конец ознакомительного фрагмента.