Гулистан
Шрифт:
Помимо этого, без сомнения, к странствованиям и путешествиям Саади побуждала его большая любознательность. Как справедливо отмечал С.Ф. Ольденбург: «Саади был большой сердцевед, и его всегда глубоко интересовали люди, их поступки и побуждения, и потому, вероятно, ему и хотелось сравнивать людей разных стран и народов. Вывод, который он сделал из этих сравнений, если судить по его сочинениям, тот, что люди всех народов и стран мало чем друг от друга отличаются: одинаково, как ему казалось, и любят и ненавидят» [6] .
6
Саади. Гулистан. Избранные рассказы, перевод Е. Бертельса, предисловие С.Ф. Ольденбурга. Берлин, 1922, стр. 10.
Саади был свидетелем того, как одна часть общества беспрестанно трудилась, но вместе с тем голодала, нищенствовала, а другая – присваивала плоды ее трудов, угнетала, унижала ее, жила в бессмысленной роскоши и разврате. Вот эту основную и существенную сторону жизни своего времени Саади чрезвычайно рельефно запечатлел на страницах «Гулистана» и других своих произведений.
Какие тайны знает небосводИ звезд, на нем горящих, хоровод!Один – слуга; другой – владетель трона,Суд нужен этому; тому – корона.Один – в веселье, в горести другой.Вот этот счастлив, тот – согбен судьбой.Вот этот в хижине, а тот – в палатах.Тот в рубище, другой – в шелках богатых.Тот жалкий нищий, этот – богатей.Тот бедствует, другой – гнетет людей.Один здоров, другой всегда болеет,Стареет тот, а этот молодеет.Один и добр и честен без прикрас,Другой – в болоте злых грехов увяз.Один доволен, а другой расстроен,Один в беде, другой – всегда спокоен.Один величья мира властелин,Другой – ничтожный раб в цепях судьбин.Тот опьянен довольством, негой, властью,Другой привык к невзгодам и несчастью.Один улыбкой радости цветет,Другого горе и тоска гнетет.У одного безмерно достоянье,Другой семье не сыщет пропитанье.Светильник счастья пред одним горит,А от другого тучей день закрыт.Таким образам, Саади из своих долголетних путешествий и странствований, во время которых он встречался и близко познакомился с самыми разнообразными людьми, представителями разных слоев общества: дервишами-бродягами, суфийскими шейхами, их учениками, ремесленниками и учеными богословами, купцами, отшельниками, поэтами и воинами, простыми людьми из низов и сильными и великими мира сего, вынес огромный опыт и знание жизни, любовь к подлинным творцам ее. Вот почему он так восторженно отзывается на страницах «Гулистана» о пользе путешествий и странствований:
«Выгоды путешествия велики: путешествуя, радуешь сердце, извлекаешь выгоды, видишь разные диковины, слышишь о чудесах, расширяешь образование и познания, умножаешь богатство и состояние, знакомишься с людьми и испытываешь судьбу».
Свои силы на поэтическом поприще Саади начал пробовать, вероятно, еще в юношеские годы, когда он жил в родном городе Ширазе. Однако стихи, относящиеся к этому периоду, до нас не дошли. Самые ранние из дошедших до нас стихов Саади относятся к 30-40-м годам XIII века, то есть они написаны в период пребывания поэта в Багдаде и во время скитаний. Это стихи главным образом лирического содержания – газели. Все они впоследствии вошли в разделы «Таййибат» (сборник приятных стихов), «Бадан» (сборник изящных диковинных стихов), «Газалият» (сборник газелей) и другие разделы его «Куллията».
Саади считается основоположником чистой газели. До Саади тоже писали газели, и в диване каждого крупного поэта можно найти немало замечательных лирических стихов. Однако «Саади довел жанр газели… до высокой степени совершенства» [7] . Только после Саади газель завоевала право серьезного жанра, и на литературной арене появились крупные поэты, которые подвизались исключительно в жанре газели.
Даже самые ранние газели Саади представляют собой классические образцы этого жанра и чрезвычайно высоко ценятся знатоками восточной литературы. Эти газели отличаются простотой и ясностью образов, естественностью и реальностью описываемых чувств, убедительностью сравнений, доступностью языка, отсутствием головоломных метафор и формальных украшений, исключительной певучестью и музыкальностью, глубоким содержанием и чрезвычайно изящной художественной формой.
7
Е.Э. Бертельс. Навои. М.; Л., Изд-во АН СССР, 1948, стр. 47.
Однако эти стихи Саади, несмотря на их достоинства, до написания им «Бустана» и «Гулистана» не пользовались особым успехом и популярностью среди тех слоев общества, которые являлись заказчиками, покупателями и ценителями поэзии. От Саади требовали хвалебных од – касыд, прославляющих «подвиг», «величие» и несуществующие доблести власть имущих, представителей господствующего класса. Но это претило поэту: истина была для него дороже презренного золота. В одном из своих стихотворений поэт описывает, как друзья его, видя бедствия, которые он терпел, советовали ему писать «мадх» – панегирик, чтобы избавиться от «лишений»…
На эти советы своих друзей Саади отвечает следующим образом:
Мне говорят: «О Саади! Зачем живешь в лишеньях ты?Есть верный у тебя доход, с ним не узнаешь нищеты!Десницей царскою твоей ты царством овладел,Так почему тебя гнетут заботы дальней суеты?Властителя ты похвали – богатство притечет к тебе,А без богатства и талант – добыча слез и маеты».«Да в мире многие сочтут, что коршун лучше,чем симург, Но коршун падалью живет, симург же – символ чистоты.Нет, не случится так со мной, к правителям я не пойду —Не буду заниматься тем, чем попрошайки заняты.У них иглу ты попроси – как будто сядешь на ежа.Выпрашивать у них – позор, он доведет до тошноты…»Тем не менее следует отметить, что Саади отдал определенную дань и этому традиционному жанру. В его «Куллияте» имеется небольшой раздел касыд. Однако касыды Саади коренным образом отличаются как от выспренных придворных панегириков, так и от суфийских касыд, прославляющих Бога. Часть касыд Саади носит чисто дидактический характер. В них даются советы и наставления людям. Поэт призывает к справедливости, к мудрому управлению страной, учит добру. Другая же часть этих касыд по своему содержанию ничем не отличается от обыкновенных газелей. Они посвящены описанию природы, приходу весны и т. д. Эти касыды исключительно красивы. В них поэт воспевает силу и красоту природы, дает почти физическое ощущение величия космоса. Они дышат свежестью, солнечным светом и ароматом зеленых полей…
Помимо газелей и касыд, «Куллията» Саади содержит также разделы: «Кыт’а», в которых поэт излагал для себя и своих друзей свои сокровенные мысли и чувства, «Четверостишия», носящие чисто лирический характер, «Рисала» – трактаты, написанные в суфийском духе, а также «Хазлият» – шутки, в большинстве случаев непристойного содержания. Саади оставил также целый сборник газелей на арабском языке.
Однако венцом его творений являются не эти сочинения, а знаменитые его «Бустан» («Плодовый сад») и «Гулистан» («Розовый сад»), которые снискали поэту бессмертную славу.
Около 1250 года Саади оставил свои скитания и обосновался в городе Дамаске. Здесь он приступил к написанию «Бустана» и работал над ним до 1255 года, то есть до возвращения в родной город Шираз.
«Бустан» – стихотворная поэма, состоящая из десяти глав (глава 1 – «О справедливости, рассудительности и мудрости», глава II – «О великодушии», глава III – «О любви» и т. д.). Каждая глава состоит из определенного количества рассказов и притч и небольших философских отступлений автора. Хотя рассказы и притчи в поэме занимают основное место, однако они выполняют служебный характер, иллюстрируя обращения и сентенции поэта, которые или предшествуют рассказам, или же содержатся в них самих.
После появления «Бустана», который сразу обратил на себя внимание, отношение к Саади высокопоставленных меценатов, богатых ценителей поэзии, изменилось. Если в предисловии к «Бустану» Саади жаловался, что «его стихи не ценят в Фарсе так же, как мускус в Хотане», то через год, во время написания своего другого произведения, «Гулистана», он гордо заявляет, что добрая слава о Саади ходит в устах у народа, молва о его красноречии распространилась по земле, сладкую хурму его рассказов едят, как сахар, его сочинения распространяются, как позолоченные грамоты, и так далее.