Чтение онлайн

– Чего не наговорят. Вот и про тебя говорят.

– Что про меня говорят?

– Всего не переслушаешь,- ответила Христя, чтобы не заводить ссоры.

А тут из-за амбара и хата Супруненко выглянула. Девушки подошли к воротам.

– Ну, пойдем!
– крикнула Горпина.

– А если и в самом деле по шее даст да еще собаку натравит? От него всего можно ждать. Да гляньте, уже, верно, спать легли - света не видно,сказала одна из девушек.

– Слепая, что ли!
– крикнула Горпина.- Вон светится.

Девушки влезли на тын.

– Светится, правда, светится!

– Заходи!
– скомандовала Горпина и вбежала во двор. На привязи около амбара залаяла здоровенная пестрая собака.

– Вот разбрехалась! Хозяин почище тебя, и то не брешет!
– сказала Маруся, спеша за Горпиной.

Остальные захохотали и тоже пустились бегом. Передние уже были под окном, а задние все еще толкались у калитки, выламывали палку из тына.

– Благословите колядовать!
– крикнула Горпина, заглядывая в окно. Оно замерзло, и, кроме желтого пятна от света, ничего не было видно.

– Благословите колядовать!
– не дождавшись ответа, крикнула еще раз Горпина.

– Кто там?
– донесся из хаты голос.

– С колядой пришли. Благословите колядовать.

– Я вот вам поколядую! Чертовы дети! Нет чтобы спать, ходят тут под чужими окнами да собак дразнят.

Несколько девушек расхохотались, другие пустились наутек; осталась Горпина с тремя девушками.

– Да замолчите вы!
– крикнула Горпина, прислушиваясь к шуму в хате.

– Я вот сейчас! Погодите немного!
– послышался голос Грицька.

– О-о, вот видите, говорит: "погодите". Он-таки впустит нас,- ободряла Горпина девушек, которые тоже порывались бежать.

Слышно было, как скрипнула дверь, кто-то завозился в сенях.

Собака на привязи прямо из себя выходит! То вбок рванется, то вперед скакнет, веревка так и трещит.

Сенная дверь отворилась, и высунулась кочерга... Девушки, завидев ее, давай бог ноги!
– не заметили, как и на улице очутились; кто потрусливей, помчался вдоль улицы. Одна Христя стояла посреди дороги и заливалась хохотом.

– А что, получили?

– Я вас! Я вас, чертовы побирушки!..- кричал Грицько.
– Бог дал праздник, нет чтобы, нагулявшись за день, отдыхать, ходят тут, горло дерут, добрым людям не дают покоя. Рябко, куси их!

– Куси, Рябко, черта!
– откликнулись девушки.

– А что, получили?
– кричала одна.

– Так получили, что мешок прорвался!
– отвечает другая.

– Так получили, насилу ноги унесли!
– прибавляет третья.

– У такого богатея как раз получишь!
– сердится Горпина.

А черномазая Ивга передразнивает Горпину: "Благословите колядовать! Благословите колядовать!" - несется вдоль улицы ее крик.

В это самое время Грицько спустил Рябка с цепи. Злая собака помчалась как ветер вдоль огорода и с пронзительным лаем прыгала на тын.

– Тю-тю!- удирая, кричали девушки.

– Благословите колядовать!
– знай вопит Ивга.

– Пошли к черту! Мне и Рябко заколядует,- басом крикнула Христя, передразнивая Грицька.

Поднялся неудержимый хохот и, как буря, понесся по улице: "Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!"

Девушки уж успели далеко отбежать от двора Грицька, уж успели в другую улицу повернуть, а всё хохотали: над забавной Христиной шуткой. Гулко и звонко отдавался веселый хохот в морозном воздухе, поднимая собак во дворах.

От Супруненко свернули к богатому казаку Очкуру.

Старая Очкуриха с почетом приняла дорогих гостей, варенухой угостила, пирогами накормила да вдобавок двугривенный дала. Подбодрившись и развеселившись, девушки вышли со двора Очкура и направились к батюшке. Там пришлось раз шесть колядовать: батюшке, матушке, детям батюшки. Хоть батюшка денег не дал, зато матушка вдоволь напоила и накормила; когда вышли, у кой-кого здорово шумело в голове. Ивга чуть не потеряла кныш, подаренный матушкой,- самая сильная, она была мехоношей. Пришлось ее сменить, девушки в шутку натерли снегом лицо черномазой подружке, чтобы та очувствовалась... Смех, хохот, шутки... и снова смех, хохот.

Веселая пора - колядки. Недаром каждая девушка ждет не дождется их: и напоешься, и нагуляешься, и нахохочешься всласть...

На Христю прямо как накатило: она не пропустила ни одного двора, чтобы, выйдя, не передразнить хозяев, не посмеяться над подругами, не растравить собак, постукивая палочкой о плетень.

– Это ты, Христя, не к добру. Что-то с тобой случится,- говорили девушки.

– Смотри, рыбы не налови ночью, а то уж очень что-то смеешься,- зло ввернула Ивга.

– Нет у меня твоей повадки,- смеялась Христя.

– А может, как вернешься домой, мать заругает,- предположила маленькая Приська.

– Пусть ругает, зато нагуляюсь!
– ответила Христя и снова стала смеяться.

С противоположной улицы доносился говор парней.

– Девушки! хлопцы... сказал кто-то.

– Хлопцы-поганцы! Кто в шапке - оборванцы!
– заорала Христя.

– Тю!..- отозвались парни.

– Тю-ю-ю!
– крикнула Христя.

– Христя! Не тронь: может, чужие!
– сказала Горпина.

– Ну и что ж, если чужие?..- И еще громче крикнула: - Тю-ю!

– Трррр!..- пронесся вдоль улицы громкий и пронзительный крик. Христя хотела передразнить, но запнулась... За первым криком послышался второй, затем третий. На улице показалась целая ватага парней,- в длиннющих белых кожухах, в серых шапках, они шли в ряд поперек улицы, поскрипывая сапогами по снегу. Девушки бросились врассыпную.

– Лови! Лови!
– на всю улицу заорали хлопцы. Шум поднялся, беготня. Хлопцы ловили девушек, здоровались с ними, шутили. Все это были знакомые хлопцы, свои: Тимофей, Иван, Грицько, Онисько, Федор... Федор так и бросился к Христе.

– Куда тебя несет, разиня?
– крикнула та.

– К тебе. А ты куда бежишь?

– Чего мне бежать? Разве ты тоже такой, как твой отец? Пришли к нему колядовать, а он собаку науськал... Богачи, мироеды вы!

– Христя! Не вспоминай мне про дом, не говори про отца. Да разве его люди не знают?
– жалобно начал Федор.

– А что он про меня говорит? И не грех такое плести?!

– Ну и пусть себе говорит... Всего ведь не переслушаешь.

– Не переслушаешь! Да есть ли у вас совесть? Постылые!
– крикнула Христя и побежала к толпе девушек и парней. Федор, насупившись, потащился за нею.