Гуманитарная помощь
Шрифт:
И как это судьба именно сейчас бросила нас с Надеждой навстречу друг другу!?
– А ты ведь у меня – первый… – задумчиво-удивлённо вспомнила Надежда. – Ты ведь, охальник, у меня девство отобрал… – хохотнула она. – Ох ти мне-е-е-шеньки… – вдруг протянула она с характерным северным выговором, – и надоть же эдак-то! Вот уж и впрямь – заморский подарочек!
И снова, полусмеясь-полурыдая от переполнявших её ощущений, она, словно летний грибной дождик, осыпала мелкими, быстрыми поцелуями мое лицо, шею и плечи, приговаривая: „Боже мой, боже ж ты мой… Я же тридцатилетняя баба, замужем была, дочку родила… Никогда, ни с кем не было мне так… ну, хорошо – не то слово. Полный улёт, до потери пульса…“
И уже потом после всего, опустошённые, обессиленные и какие-то совершенно новые, мы лежали рядом, словно бы в далёкой юности на том самом обширном тюфяке, набитом сеном, влеплялись друг в дружку телами – и рассказывали, рассказывали, рассказывали… Как будто хотели надышаться друг другом за все эти безвоздушные годы…
Мы говорили обо всем легко и раскрепощённо, – и не могли наговориться, как будто не могли напиться живой родниковой водой юности, как известно, составляющей часть жизни, которая больше целого!
Но тут начинается совсем, совсем другая история!
…Я заканчивал свою повесть в сентябре 2003 года. И надо же было случиться, что именно тогда, в пору золотого листопада, „Комсомольская правда“ опубликовала перепечатку фотографии и сообщение одной европейской газеты, из которого следовал неоспоримый вывод: в области секса Швеция опять впереди планеты всей!
В заметке говорилось, что незнакомые прежде швед и шведка вступили в интимную связь прямо на улице в самом центре Стокгольма, на глазах десятков прохожих…
На снимке же задранная юбка шведской свободной раскрепощённой гражданки открывала чулки на резинках, а сама поза партнёров напомнила мне случку собак на деревенской улице в годы моей давней юности…
НЕЧТО ВРОДЕ ПОСТ-СКРИПТУМА
Последние два десятка лет своей достаточно долгой жизни я большую часть года живу в небольшом, хорошо известном дачном посёлке под Петербургом
И мне не раз приходилось слышать от своих соседей, „новых русских“, презрительное выражение, относящееся к людям, мягко говоря, стеснённым в средствах и – соответственно – в своих возможностях: „Ну, он слаще морковки ничего не пробовал!“
…Я в своей жизни едал папайю и мангостан (не путать с манго!), фейхоа и дуриан, ел ананасы, только что срезанные с ветки, и пил кокосовое „молочко“ из большого волосатого „ореха“, при мне сорванного с пальмы на берегу тёплого Карибского моря…
Я обливался соком полукилограммовых иранских персиков, настолько нежных, что на них даже от взгляда появляется вмятинка, распластывал на щедрые ломти ферганские дыни, аромат которых держится в воздухе несколько часов, и азартно торговался с прокопчённым до черноты египетским крестьянином на каирском базаре за килограмм нильских фиников, которые вызревают на пальмах в специальных „авоськах“…
Но – честно признаюсь! – самым сладким моим вкусовым воспоминанием была именно та самая морковка с грядки, в огороде моей юности, с лёгким чавком вытащенная из земли за прохладный зелёный хвостик, слегка только обтёртая о штаны и съеденная тут же, сразу, на бегу…
Да, ничего слаще я и в самом деле не „едал“!
И эта свежесть, и незабываемая яркость ощущений относится, разумеется, не только к морковке…