Чтение онлайн

— Спроси у него, как его зовут, откуда он и, что ему надо?

Ханец обратился к индусу.

Тот, о чем-то затараторил. Переводчик слушал, пока индус не зарыдав, опять не растелился передо мной, целуя мои сапоги и причитая:

— О-о-о, магараджа, о-о-о магараджа…

Я с силой поднял его и усадил на стул.

— Скажи ему, если он еще раз плюхнется и заплачет, то я уйду, а он, — показал я рукой на Мойшу, — съест его.

Ханец побледнев, перевел все индусу. Но тот даже не посмотрел на Мойшу. По его лицу было видно, что он не поверил или слишком был озабочен совсем другими проблемами. Но все же, успокоился, став говорить медленнее и более разборчиво.

Ханец стал переводить:

— Меня зовут Абхитаб и я из касты воинов города Матхура, где правителем сейчас является Мавак из народа шаков. Моя дочь, жена командующего охраны магараджи. Его зовут Ишкаш.

— Постой, — перебил я ханьца, — спроси у него, не тот ли это Ишкаш, вождь саков, прибывший несколько месяцев назад с севера?

Индус, услышав перевод ханьца, кивнул и продолжил:

— Да, о магараджа, Ишкаш был раджей, в стране названия которого я не знаю и прибыл в Матхур всего несколько месяцев назад. Магараджа Мавак принял его и поставил начальником своей охраны, так как он его близкий родственник. Ишкаш взял в жены мою дочь и уговорил Мавака разрешить мне возглавить уходящий в Кашгар караван.

«Очень интересно», — подумал я, — «прям тендер выиграл, продав свою дочь…».

…- Все, что было в караване принадлежит Маваку — жемчуга, драгоценные камни, золотые и серебряные бусы, ожерелья, медальоны, цепочки, обработанные алмазы, павлиньи перья, сахар, ткани, слоновая кость…

— Так, — снова перебил его я, — у тебя все это забрали мои воины? Индус снова закивал головой, услышав перевод

— И, что ты планировал за все это выручить?

— Две тысячи рулонов шелка и пятьсот ящиков с фарфоровой посудой.

— Ого, и как ты собирался все это вывезти?

— Из Матхура я вышел с сотней верблюдов и с пятью десятком слонов и прибыл в Кашгар семь дней назад. От каравана осталось только восемнадцать слонов и семьдесят верблюдов. Для обратного пути я хотел обменять слонов на лошадей. Но здесь я не нашел нужного мне товара. Все бежали, узнав о приближении великого и славного магараджи Богра.

— А ты не хотел бежать без товара для Мавака?

Индус вздохнув, с ненавистью посмотрел на ханьца, он же поклонившись, пояснил:

— Мой господин, меня зовут Чун Шень. Я младший чиновник таможенной управы погибшего сегодня губернатора Кашгара, Яркенда и Хотана. Я запретил покидать Абхитабу Кашгар, по причине того, что он отказался выплачивать в казну положенную налоговую пошлину. Свой отказ он пояснил тем, что не продал и не купил ничего. Но согласно декрету о таможенных пошлинах императора У-Ди, все иностранные караваны должны выплачивать четвертую часть от стоимости товара привезенного в империю Хань и подчиненные территории, даже если ими не было продано или обменяно ничего.

— Ого, не мало. — Охнул я, удивившись больше не размеру налогов, а щепетильности и исполнительности китайского чиновника, несмотря на близкую угрозу нашего нашествия.

— Да мой господин, — продолжил Чун Шень, — но его караван получил бы от продажи шелка и фарфора в своей стране двадцатикратный, а при очень хорошем стечений обстоятельств, пятидесятикратный доход.

— А сколько стоил его товар в золоте?

— Около двадцати гинов [23] .

«Значит, он должен был выручить в Индии двести килограммов золота», — стал размышлять я, — «а я обещал выплачивать своим римлянам и бешеным по десять золотых тенге в год. Каждый тенге весит десять грамм. А открытые Гаем по моему заданию возле Тараза несколько золотых месторождений будут приносить, по его уверениям — пятьдесят талантов [24] золота, сто пятьдесят серебра и почти пятьсот меди в год. Этого достаточно с небольшим запасом на содержание легионеров, «бешеных», строительства в городе и обеспечения пленных ремесленников. Но ведь на подходе еще десять тысяч латной кавалерии. Лошади тяжеловесной породы и снаряжение для них тоже не халявное. Приходится покупать метал по завышенным ценам у согдийцев, платить за работу Кусэку и его кузнецам. А как сообщил мне посланник Ирека, согдийские торговцы заломили цену за одного «рыцарского» коня равную трем золотым тенге. И это степнякам, для которых владелец табуна в пятьдесят лошадей считался бедным человеком. Хорошо еще, что осталось кое-какое золотишко от Шоже, походной казны Чен Тана, откупные от правителей Маргуша и казны Хорезма. Может не надо было отказываться от своей доли награбленного? Ведь в Маргуше и Хорезме я сделал тоже самое. Моей доли этих богатств, как раз хватило бы еще на содержание десяти тысяч «рыцарей». Нет, я все сделал правильно! Эти воины сражаются бесплатно. При этом, приходят со своим оружием, лошадьми и продовольствием. И эти трофеи, единственный источник компенсации и дохода пока они находятся в походе. Ладно, не буду жадничать» — решил я.

— Вернуть тебе товар твоего магараджи я не в силах. Он стал законной и заслуженной добычей моих воинов. Но, — прервал я начавшие было стенания индуса, — выплачу компенсацию, сорок тысяч золотых монет империи Гуннов — тенге, общим весом в четыреста гинов.

После того как ханец перевел, индус снова с воплем свалился мне под ноги.

— О-о-о магараджа… — и вслед затараторил что-то, сложив ладони перед собой и закрыв глаза, обратил свое лицо вверх.

— Что-то я не понял, он доволен или ему мало? — Спросил я у Чун Шеня

— О, да, — ответил чиновник, — он восхваляет и благодарит своего Бога Шиву и обещает ему, что достроит Храм в Матхуре в его честь, если тот избавит еще караван от разбойников и поможет ему благополучно вернуться с таким богатством домой.

— У его каравана нет охраны? — Удивился я.

— Есть, и их семьдесят два кшатрия, но только у них отобрано все оружие.

— Ну, оружие им вернут. И скажи, что лично ему я дарю еще двести тенге, а в качестве свадебного подарка, еще двести его зятю Ишкашу. Это еще не все. Для охраны его каравана с ним отправится сотня гуннов. А теперь пусть идет, ему все выдаст он. — Показал я на Угэ.

— О-о-о, магараджа… — Услышал я в ответ, после того как ханец перевел все Абхитабу.

— А ты останься, — сказал я Чун Шеню. — У меня к тебе есть вопросы…

— Ты что натворил? — Слушал я очередные нотации Ужаса, — ты отдал почти всю нашу походную казну. На все это золото, императоры Хань год содержат пятьдесят тысяч солдат. Ладно, я согласен с тем, что ты отдаешь свою долю от добычи простым воинам. Они любят тебя за это и готовы идти за тобой даже против воли своих вождей, такого не было даже во времена Модэ! Но, отдать какому-то торгашу по своей какой-то непонятной прихоти все золото!

— Я это сделал не по собственной прихоти, дядя, — ответил я, — скоро у саков Индии начнется война с тохарами. До этого, Мавак предпримет несколько неудачных попыток покорения остатков эллинского государства на северо-востоке Индии, царем которого сейчас является Стратон. И только через сорок лет преемникам Мавака удастся захватить последнюю в Азии территорию эллинов. Но эта война их настолько ослабит, что они не смогут успешно противостоять набегам тохаров с севера. Во-о-от, — сказал я весело, увидев как в очередной раз преображается в удивление лицо Ужаса, — саков у Мавака слишком мало, поэтому золото ему понадобится для содержания, скольких ты сказал? Пятидесяти тысяч воинов индусов. И если у Мавака получится усилиться, то он будет знать, что у него, севернее государства Тохаров, есть союзники — государство Гуннов.

— Хорошо, но зачем ты дал ему, и еще этому Ишкашу по двести золотых. — Выдохнул он возмущенно.

— Ты ведь сам меня учил, что человек никогда не довольствуется тем, что у него есть, и всегда захочет большего. Я надеюсь, что Абхитаб именно такой. И жажда богатств толкнет его на отправку караванов теперь в Тараз.

— А ты уверен, что он захочет в следующий раз торговать в Таразе, а не вернется в Кашгар?

— А ты думаешь, зачем я отправил с ним Текеша во главе сотни моих «бешенных»? Он весь путь до Матхура, будет рассказывать Абхитабу что рядом с городом Тараз есть богатые золотоносные рудники, и что этим золотом расплачиваются за товары. Обо всем этом услышат следующие с ними караванщики. На следующий день после прибытия их каравана, все торговцы Матхура будут знать про золото Тараза. Спустя месяц, об этом будут говорить купцы Индии, Бактрии и даже Парфии.