Чтение онлайн

«…Собрать всех воинов и шудров, в ускоренном марше погнать караван вперед, не обращая внимание на стоны мягкотелых индусов и бросая отставших?», — сотник, осмотрев еще раз место сражения, взглянул на выживших и раненых шудров, а затем, переведя взгляд на кшатриев, так и не вступивших в бой, решил, — «нет, предки не простят меня, если я оставлю раненых караванщиков. Многие из них, впервые держат в руках оружие, но храбро сражались. И только Отец наш — Тенгри ведает, чем окончился бы этот бой, без доблести этих слуг».

— Абхитаб, пошли их вон на те вершины, — показал Текеш рукой сначала на мирно стоящих кшатриев, а затем на две горы, возвышающиеся над ведущей на юг дороги, — пусть проверят, может там остались эти ашваки, ждут, когда мы продолжим движение по дороге и обрушат на нас те булыжники.

Индус как представитель торгового посольства магараджи Мавака и номинальный хозяин каравана был выше его по рангу. Но рявкающий голос, которым гунн отдавал команды, не терпел задержек, тем более возражений. Потому у Абхитаба не возникло и мысли, перечить своему, формально, телохранителю.

Кшатрии, многие из которых были не только знакомы с горами, но и были уроженцами горных местностей, разделившись на две равные части, стали ловко взбираться на скалы.

С юга, по дороге, к Текешу стал приближаться гунн на рыжем жеребце, ведущий за собой на аркане окровавленного ашвака, который, дабы в очередной раз не упасть на острые углы усыпанных по дороге мелких камней из последних сил бежал, стараясь держаться поближе к крупу коня кочевника.

— Вождь, — сказал гунн, приблизившись и рывком руки натянув аркан, заставил связанного пленника упасть на колени прямо к ногам коня Текеша, — это старейшина одного из родов, напавших на нас разбойников. Их селение в половине фарсанга на юг отсюда. Там кроме женщин, детей и стариков не осталось никого. Все их мужчины ушли, чтобы принять участие в этом бою. Я уже послал четыре десятка воинов проверить…

— Едем туда. — Гаркнул Текеш не дослушав и хлестнул коня камчой, тем самым заставил его рвануться с места в карьер.

— А кто будет охранять золото? — Крикнул ему в след Абхитаб. Но сотник уже не слышал его.

Индус, оглядевшись, увидел гуннов бродящих среди погибших, каждый из которых, опознав очередного разбойника, привычными движениями быстро снимал с трупа скальп и старался скорее перейти к другому, иногда даже вступая в перебранки и драки между собой за обладание очередным трофеем.

— Это демоны! — Прошептал Абхитаб и благодарно помолился Шиве, поселившего этих дикарей на краю мира, так далеко от благодатных земель Индии…

Текеш во главе сорока «бешенных» быстро приближался к селению ашваков. Сотник уже видел, низкую, высотой с всадника на верблюде стену, но сложенную из камней. Стена была без башен. Единственная смотровая вышка, с сидящим в нем дозорным, располагалась прямо над воротами.

— Быстрее, все к воротам! — Скомандовал Текеш, — пока тот кретин в дозоре спит.

Кочевники, нещадно нахлестывая, ускорили бег своих коней.

Тут дозорный, проснувшись от быстро приближающегося стука сотен копыт и лязга оружия, посмотрел за стену. Сорок всадников было последнее, что он увидел. Стрела, попавшая в глаз, выбила его из смотровой вышки во внутреннюю сторону каменного ограждения.

В селении раздались тревожные крики, но было уже поздно. Первый десяток подъехавших к стене кочевников, закинув вверх арканы с привязанными к ним крюками, быстро забрался на нее. Спустя минуту ворота отворились. Гунны въехали под невысокую арку, готовые к рукопашной схватке. Но на единственной ведущей от ворот узкой улочке не было никого, кроме перемахнувших через стену кочевников.

— Где все? — Спросил Текеш обращаясь к гунну, открывшему ворота.

— Когда я прыгал со стены, она была заполнена женщинами и детьми. Все попрятались в своих лачугах, увидев нас.

— Извести Абхитаба, что мы захватили аул ашваков, пусть берет раненых и идет сюда. Здесь я дам им передохнуть. — Приказал сотник находящемуся рядом всаднику и, спрыгнув с коня, подошел к лежащему на земле мертвому дозорному. Вырвав стрелу из глаза погибшего, Текеш увидел, что тот был на вид не старше десяти лет.

— Они были настолько уверены в своей победе, что все мужчины их селения ушли грабить нас. — Усмехнулся сотник, — там они и остались, тела их теперь съедят падальщики, а души растерзают демоны этих гор. Ну, а мы, — обернулся он к стоящим вокруг него гуннам, — ну, а мы заслужили веселье! Ну, что, «бешенные», развлечемся…?!

Спустя пять дней караван в сопровождении сотен ревущих от горя женщин и детей покинул сожжённое дотла селение разбойников ашваков…

Текеш ехал в приподнятом настроении в сторону столицы дахов Тисфуна. В этих краях ему нравилось все. И кроткий нрав жителей, не в пример воинственным жителям Степи, где каждый в борьбе за свою жизнь и существование семьи и рода вынужден быть воином. Нежность женщин, готовых выполнить любые капризы и слушать его часами. А в Степи? Он, сотник «бешенных», привыкший сквернословить и отдавать приказы, в своей юрте, в беседах со своей женой вынужден был подбирать слова и умерить свой командный бас чуть ли не до шепота. Любое неосторожное слово могло окончиться в лучшем случае оплеухой ее тяжелой, похожей на кувалду кузнеца Кусэка руки. В худшем? В этом случае ему уже пришлось иметь дело с ее восемью братьями, тоже бывших десятниками и сотниками «бешенных». Только вмешательство вождей Иргека и Ирека спасло его тогда от верной и позорной гибели. Ему удалось отделаться тремя табунами аргамаков — откупных для братьев его жены, десятком лучших во всей Степи скакунов чистой белоснежной масти для двух потомков кагана Модэ, за оказанную ими поддержку и большой отарой овец принесенной в жертву Богине-Матери Умай, вымаливая прощение за нарушение клятвы и обиду причиненной своей хранительнице очага.

Но теперь Текеш был доволен собой. Он выполнил первые две части повеления кагана, привел караван Абхитаба в город Матхур и распространил слух, о невероятных богатствах ждущих купцов в городе Тараз.

Размеры и многолюдность Матхура поразили его воображение. Этот город был больше любого виденного им в странах, куда водил гуннов в походы каган Шоже, а затем его сын — каган Богра. Даже Самарканд и Кашгар были много меньше. Ему казалось, что за всю жизнь он не видел такого количества людей как за один день в Матхуре.

Но еще больше его ошеломили богатства жителей Индии и хана саков Мавака, в одном только дворце которого, казалось, уместилось золота больше чем во всем остальном мире, а его жена и наложницы были увешены алмазными и жемчужными ожерельями и бусами. Бродя по улицам Матхура, он видел, как целые кварталы ремесленников обрабатывают сотни этих драгоценных камней.

Текеш купил, на золото, которое он награбил в сожжённой деревне ашваков и вырученных от продажи их женщин и детей в Матхуре подарки своим сестренкам и «любимой» жене — алмазные бусы, серьги и браслеты и еще много всяких диковинных вещичек.

«Жаль, что Индия так далеко от наших кочевий. Хотя почему бы и нет? Ведь добрались же саки до нее как-то. Значит и гунны смогут тем более» — думал Текеш и представлял, как он увезет, после налета на Индию, в свою степь невероятное количество сокровищ награбленных в городах этой распухшей от богатств страны и заполнит ими свою юрту от основания до шанырака.

Пограничные дозоры парфян, выяснив, что гунны хотят поступить на службу к царю Фраату IV сразу же пропустили их. Наемники из числа кочевников в парфянской армии были обычным явлением. В ней можно было встретить канглы, усуней, саков, гуннов, скифов Таврики [30] , даже сарматов и воинов племени сяньби. Потому никому и в голову не пришло, что сотню кочевников возглавляет лазутчик кагана Богра.