Чтение онлайн

Я сидел в юрте, укутавшись в тулуп у горящего очага, в который Тегын регулярно подбрасывал мелко нарубленные дрова. Не смотря на это в юрте было холодно. Хотя для кого как, мой братишка спокойно сидел только в одной шерстяной рубахе.

Помимо холода, меня съедала жуткая меланхолия, причиной которой стала недавняя смерть Ларкиан и осознание того, какая на мне лежит ответственность:

«По моей вине погибла принцесса сарматов, и теперь погибнут еще тысячи людей в войне с ее отцом Гаталом. Я должен думать, прежде чем что-то решить или сказать. Любое неверно брошенное слово может обидеть вождя, а значит создать условия для междоусобицы. Неверно принятое решение, может привести к голоду, к очередной войне, да мало ли какие еще проблемы могут возникнуть? Как сказал Иргек, я даже рисковать собой не имею права. Кочевники верят в то, что я принесу спокойствие и процветание в Великую степь. Нет, они конечно не хотят мирной жизни. Желают больше войн, но только за внешними границами их степей. Им, главное, что бы их аулы никто не сжигал. Вернее, что бы одно племя или род не разорял другого, более слабого. А таких сумасшедших правителей земледельческих государств, осмелившихся напасть на диких кочевников Азии не было и не будет еще восемнадцать веков. Если конечно не считать царей Персии Кира и Дария, ну и Александра Македонского. Но голову первого засунули в мешок наполненный кровью, а второй и третий после неудачных попыток предпочли заключить почетный союз. Только вот ханьцы. И то они вынуждены были наносить превентивные удары, чтобы обезопасить себя. Сколько коренное население Китая в известной мне истории страдало от набегов и нашествий кочевников?

— Эх. — Вздохнул громко я, и продолжил мучать себя мыслями, не обращая внимания на вопросительный взгляд Тегына.

«Хочу к себе домой. В свою квартирку с центральным отоплением, накатить сто грамм и заснуть под теплым одеялом с белоснежными простынями. Но это уже невозможно. Я даже будущее не знаю, как теперь сложится. В грядущем теперь даже тот святой шаман разобраться не сможет. Так все запутал. Какой все-таки непутевый человек я, а? Что здесь, что в прошлой жизни. Даже в Таджикистане на границе с Афганом, все пацаны в бою ранения получали, а я, гоняясь за ослом…».

Я снова вздохнул.

— Коке, все хорошо? — Спросил, не выдержав Тегын.

Не отвечая надел малахай из тигриной шкуры и вышел из юрты, плотно прикрыв за собой вход толстой войлочной накидкой. В лицо сразу же ударил холодный ветер со снегом, и мороз стал колоть незащищенное лицо. Перевязал под подбородком широкие «уши» малахая и сразу же стало теплее.

Ветер дул с запада, со стороны Джунгарских ворот.

«Этим путем и пользовались два последних кочевых государства для походов друг на друга», — вспомнил я историю из своего времени, — «по сути два идентичных народа, с одной культурой, жизненным укладом и во многом схожей внешностью на протяжении ста лет жесточайшим образом уничтожали друг друга. В результате народ одного был полностью истреблен, а земли захвачены. Второй потерял независимость на двести лет и тоже был почти уничтожен голодомором. А вот если бы оба этих государства вместо того чтобы лишать в течении целого века сотен тысяч жизней, объединили все свои людские и экономические ресурсы? Интересно возможно ли было такое? Думаю нет. Слишком уж воинственны были эти народы и представляли огромную угрозу своим двум великодержавным земледельческим соседям, дипломаты которых и направляли кочевников подальше от своих границ. Разделяй и властвуй. Так и случилось!. Медведь и дракон с удовольствием увидели результаты своих трудов — как два волка разгрызли друг другу глотки. Хотя нет. Скорее всего, даже без «керосинщиков», кочевники все равно вели бы войну друг с другом. Ну не могут степняки иначе. Прежде чем объединиться, они обязательно должны сами себя поставить на грань полного уничтожения. Даже я, как поступил? Не смотря на то, что я вырос в сравнительно более гуманном времени и получил самую мирную профессию, начал с походов в Маргиану и Хорезм, а затем атаковал усуней с дуглатами. А ведь мама моя, настоящая, тоже дуглат или как они назывались в моем времени — дулаты. Значит, мои действия вполне могли привести к смерти кого-то из моих предков. Тот же Сейшен, мог быть одним из моих пращуров!».

Я обошел юрту, всматриваясь сквозь снежную метель, вокруг были едва заметны очертания соседних кибиток.

«Без внешних войн здесь не обойтись. Даже если развить международную торговлю в подконтрольных мне городах, военные походы будут долгое время оставаться важной экономической составляющей кочевого государства…».

— Бум-дум-бум — услышал я бой сигнальных барабанов.

«Что-то там случилось!» — И я с тревогой стал осматриваться и увидел, как из юрт стали выбегать воины.

Ко мне подбежал Тегын и подал мою саблю, лук с колчаном стрел и шлем.

Из снежной завесы вынырнул скачущий в мою сторону воин.

— Каган, — крикнул он после того как спрыгнул с коня и поклонившись приложил в приветственном жесте правый кулак к сердцу, — в двух фарсангах к востоку большое войско гуннов. Не меньше пяти туменов и оно быстро приближается к нам.

«Вот и нет у меня моего единственного шанса», — подумал почти с облегчением я, — «Кокан лишил его, первым напав на мою ставку…»

Караван индуса Абхитаба следовал по узкой полоске протоптанной караванами дороги ведущей по ущелью…

«Горы, горы, горы, как они мне надоели», — угрюмо осматривался вокруг Текеш. Понимая важность порученного ему каганом задания, он все же завидовал воинам, которые направились в поход на Шаньшань. Сотник представил как его друзья из «бешенных» участвуют в одной победе за другой одержанных непобедимым каганом Богра и обретают славу равную деянию великих предков, — «наверное, сейчас они копытами своих коней втоптали в землю всех в Хань, захватили Ганьсу и даже осадили сам Чанъань, если уже не завладели им и находящимися в нем невероятными сокровищами и известными своей красотой на всю Великую степь тысячью наложницами императора Лю Ши…».

От этой мысли «бешеный» окончательно впал в мрачное расположение духа.

Следовавшие за Текешом гунны, видя несвойственное для всегда веселого и разговорчивого командира хмурое настроение, тоже прекратили беседы и перебранки. «Бешенные» изредка бросая насмешки в сторону индусов, которые с трудом выносили верховую езду на лошадях и проклинали заданный Текешом темп для каравана, стали с опаской озираться по сторонам, всматриваясь за каждый валун и растущий из скалы куст.

Абхитаб зная крайнюю степень измождения не только простых караванщиков, но и кшатриев все же понимал Текеша. Он видел, как легко переносят кочевники путь по ущельям и перевалам нескончаемых гор отделявших империю Хань от его родины. Индус был поражен невероятной выносливости гуннов, легко обходившихся минимальным количеством еды и воды. Кшатрии же, которых Абхитаб до встречи с гуннами считал лучшими воинами мира, пожирали запасы пищи в несколько раз большие. Его поразило, что гунны не сходили со своих лошадей почти никогда, если и спешивались то вынужденно, так как караванщикам и кшатриям через каждые шесть гавиути [27] нужен был отдых. Иногда ему казалось, что каждый кочевник, садясь на своего коня, превращался в Хаягриву или даже Гухьяки [28] , способный перелететь за один день все эти горы и только приказ магараджи Богра не позволял им оставить несчастных кшатриев в этих в горах.

Абхитаба мало заботило состояние кшатриев и тем более простых караванщиков. Он готов был их всех оставить, лишь бы вернуться скорее в Матхур, но и сам был изможден до предела.

Индус хлестнул коня и поравнялся с Текешем, ехавшем в авангарде каравана.

— Не печалься мой друг. Скоро мы будем в Матхуре. — Начал Абхитаб, — ты и твои воины будут самыми почетными гостями в моем доме. Весь Матхур будет говорить о моем гостеприимстве. Я покажу тебе удивительных животных, величественные храмы, прекраснейших женщин, любой из которых мой друг, изъяви на то он желание будет обладать…

Текеш слушал не перебивая и внутренне ухмыляясь делал вид, что не понимает Абхитаба, пытавшегося зачем то намеками донести до него, что каравану нужен длительный отдых. Сотник тоже знал, что индусы скоро начнут падать от усталости с лошадей, но у него был приказ Богра, который он должен был как можно скорее выполнить. Будь в караване только гунны, они бы уже были в Матхуре. Оставить индусов без охраны тоже не мог. Это было частью задачи поставленной ему его каганом. В пути они повстречали несколько разбойничьих шаек, которые не посмели напасть на них. Потому он выбрал переход в семь фарсангов в день, по его мнению, являвшийся максимальным балансом между нижним порогом скорости передвижения гуннов и верхним пределом выносливости индусов. Но все же был готов согласиться на отдых в несколько дней, если бы не стал чутьем опытного воина ощущать исходящую со стороны гор вот уже несколько дней опасность.

Текеш снова стал всматриваться за валуны. В следующую минуту сотник, резко натянув поводья, остановил коня, подняв левую руку. Тем самым дал команду остановиться всем.

— Уф, — вздохнул с облегчением Абхитаб, — всем спешиться на привал. — Крикнул он.

— Не торопитесь. — Остановил индусов Текеш. Гунны, напротив, видя напряженное лицо командира стали вытаскивать свои дальнобойные луки и накладывать на них стрелы.

— Что случилось? — Уже с тревогой спросил Абхитаб.

— Мы попали в ловушку. Если пойдем вперед, нас завалят камнями. Останемся на месте подвергнемся нападению разбойников, которые прячутся в тех боковых ущельях. — Показал глазами Текеш, слегка повертев в обе стороны головой.

— Может, тогда повернем назад? — Стал озираться по сторонам Абхитаб, все еще не видя никакой опасности, но доверяя опыту гунна, благодаря которому они смогли избежать нескольких нападений разбойников встреченных ими ранее.

— А какой смысл? Это единственный путь. Но даже если мы решим развернуться, то нам все равно не избежать боя с ними. Раз они решились напасть, значит, уверены в своем успехе. Этой их самоуверенностью мы и воспользуемся. За пятьсот фарсангов так далеко на юг от наших кочевий они не могут знать о гуннах и на что мы способны в бою.