Чтение онлайн

14 мая 1861 года на место волнения крестьян в село Самуйлово прибыли флигель-адъютант царя полковник Слепцов, гжатский предводитель дворянства, а к вечеру — две роты Колыванского пехотного полка и гжатская инвалидная команда в 60 человек. Крестьяне, узнав о прибытии начальства с солдатами, ночью припасли себе колья и спрятали их у княжеской мельницы, где обычно собирались. Но на следующий день солдаты опередили их и преградили доступ к тому месту, где были спрятаны колья.

По приказанию флигель-адъютанта царя 15 мая была созвана сходка крестьян, на которую пришло более 2000 человек. Она была собрана Слепцовым не там, где предполагали крестьяне, а у пруда, огороженного железной решеткой. Вскоре собравшиеся крестьяне были окружены солдатами. Полковник Слепцов и местные власти, надеясь на устрашающую силу солдат, решительно потребовали от крестьян подчиниться властям и помещику и приступить к выполнению своих обязанностей, указанных в «Положениях» о крестьянах. Однако крестьяне, не испугавшись ни солдат, ни начальства, стояли на своем. Слепцов взялся тогда за уговоры, используя для этого священников. Не раз в середину толпы в полном облачении, с крестом в руках, выходили священники для внушения, «но крестьяне ни на какие убеждения не соглашались, — указывает предводитель дворянства в рапорте военному губернатору, — и говорили, что все, читанное нами, есть ложь и что они от всего свободны».

Когда в третий раз один из священников попытался пробраться в толпу для последнего внушения, крестьяне ему кричали: «Ежели, батька, сейчас не уберешься, ежели будешь что говорить нам, то мы побьем тебя: ты на их стороне». Флигель-адъютант царя так же убедительно просил верить его словам, как посланника царя. «Но слова мои были покрыты неистовыми криками народа», — доносил Слепцов Александру II.

Чтобы прекратить это упорное сопротивление «бунтовщиков», власти решили немедленно наказать всех «зачинщиков бунта». Однако на приказ выдать зачинщиков крестьяне кричали: «Не выдадим никого и не смеете взять ни одного».

Один из крестьян соседней с Голицынской вотчины, из деревни Бутилово, Дорофей Федоров, вышел из толпы и, подбежав к солдатам, с «азартом», как сообщают донесения, стал ругать представителей власти, обвиняя их в обмане народа, в подлоге манифеста. На глазах у всех присутствующих его схватили, вывели из толпы и с барабанным боем прогнали два раза сквозь строй 60 солдат. Пока шла «мирная» борьба между властями и крестьянами к месту сходки собралось около 1500 сочувствующих крестьян из других помещичьих имений, чтобы узнать, в чью пользу решится спор голицынских крестьян с властями. В этой обстановке Слепцов решил предпринять более решительные меры. Приказав солдатам зарядить ружья, он снова потребовал выдачи главных «бунтовщиков».

«Бери всех, — отвечали ему крестьяне, — мы на все решились», — а сами в это время еще дружнее сцепились рука об руку. Около 300 солдат и гжатская инвалидная команда, взяв ружья наперевес, по приказу своих офицеров с трех сторон стали окружать двухтысячную толпу крестьян, надеясь таким образом выхватить наиболее активных повстанцев. Крестьянам бежать было некуда, — за спиной был пруд. Двухтысячная толпа все более сжималась в узкий, непомерно тесный круг. Тогда крестьяне с ожесточением бросились на солдат, пытаясь вырвать у них ружья. И тут началось беспощадное избиение безоружных крестьян прикладами, в ход были пущены даже штыки. Крестьяне наносили солдатам удары ножами и отнятыми ружьями. Развернулось страшное побоище.

Наконец удалось прорвать солдатскую цепь. Крестьяне начали разбегаться в разные стороны. Солдатам удалось схватить 125 человек, которых тут же всех высекли. На месте этой ожесточенной схватки осталось 22 убитых и 40 тяжело раненных крестьян, которые вскоре почти все умерли. Несколько десятков человек получили легкие ранения.

В «Отчете о ходе крестьянского дела в Смоленской губернии в 1861 году», представленном императору в январе 1862 года, говорится, что «у князя Голицына убито и умерло от ран до 60 человек».

Ударом штыка в правый висок убит был один из руководителей восстания, приведших крестьян к присяге, крестьянин селения Полозово Алексей Семенов. Погибли также и другие инициаторы выступления крестьян — Мартын Семенов из Подвязья, Афанасий Игнатов из Петушков. Пятерых инициаторов и руководителей волнения, первыми подавших голос о том, что они вольны, Тимофея Алексеева, Семена Алексеева, Михаила Николаева и других, арестовали и заключили в тюрьму. Для окончательного усмирения и полного подавления всякого недовольства крестьян на неопределенные сроки в деревнях были поставлены на постой две роты солдат. Александр II, получив донесение об успешном подавлении волнения в имении Голицына, вынес благодарность и наградил «за боевые успехи» Слепцова, офицеров воинских команд и особо отличившихся солдат.

Губернские власти для подтверждения истинности манифеста и предотвращения новых волнений крестьян объявили о наградах и благодарностях императора за усмирение самуйловского волнения в специальном воззвании по всей губернии.

Беспощадная расправа с восставшими заставила покориться не только голицынских крестьян, но и крестьян соседних имении, оказывавших «неповиновение» своим помещикам. Слепцов по этому поводу с гордостью писал

«Страшный пример этот произвел благодетельное влияние на окружные местности; в тот же вечер крестьяне из имений гг. Масловой, Храповицкой, князя... Голицына и г-на Никулина, всего более 7000 душ, прислали выборных с изъявлениями полной покорности и прося простить им их заблуждения».

Несколько раньше самуйловского восстания, в cepедине апреля 1861 года, возникло волнение крестьян помещика Дмитрия Орлова {См. Крестьянское движение в 1861 году после отмены крепостного права, ч. I и II. Донесения свитских генералов и флигель-адъютантов, губ. прокуроров и уездных стряпчих, М, 1949, стр. 220-221.}. Еще в 1859 году Орлов повысил оброк с тягла с 8 рублей 67 копеек, который выплачивался крестьянами раньше, до 15 рублей, то есть почти вдвое. Он самовольно продал общественный мирской хлеб, хранившийся в запасном магазине, отобрал у крестьян общественные ломбардные билеты более чем на три тысячи рублей.

После объявления манифеста о «воле» крестьяне отказались от платежа оброка, как непосильного и крайне отяготительного, потребовали полного отчета в продаже мирского хлеба и возвращения миру всей суммы денег, вырученной за хлеб. Они самовольно удалили всех начальствующих лиц из имения и угрожали в случае сопротивления помещика и его администрации разорить их дома и даже убить их самих. На уговоры священников и земской полиции подчиниться помещику крестьяне отвечали, что «они ничего и никого знать не хотят и что сумеют поставить на своем».

Однако крестьянам помещика Орлова, как всем крестьянам того времени, свойственна была наивная вера в «справедливость» царя-батюшки, вера в него как в защитника народных интересов. Упорно отказываясь от повиновения своему помещику и местным властям, крестьяне отправили, однако, с прошением трех ходоков в Петербург к царю. Ходоки были арестованы земским исправником в Гжатске. Узнав о задержании своих посланцев, крестьяне направили на выручку 50 человек. Властям было заявлено, «что если этих задержат, то пошлют 100 человек».

Натолкнувшись на упорное сопротивление крестьян, уездные власти запросили от губернатора войска. Из Вязьмы срочно прибыли две роты 2-го батальона Колыванского пехотного полка. В Гжатск явился полковник

 Слепцов.

Появление войск вынудило крестьян покориться властям. Без промедления начался сбор оброка. Более активные участники волнения подверглись полицейскому «исправлению». На месте было наказано пять человек, в Гжатске при земском суде 17 человек. К более «виновным» была поставлена на семь дней «военная экзекуция» в составе роты солдат.