Чтение онлайн

В начале мая 1861 года началось волнение более чем двух тысяч крестьян кн. Е. В. Салтыковой, имение которой находилось в сельце Екатерининском {См. Крестьянское движение в 1861 году после отмены крепостного права, ч. I и II, изд. Академии наук, 1949, стр. 226-227, 229-300.}. Причины волнения недостаточно ясны, но существо его состоит в том, что крестьяне категорически отказывались нести барщину на помещика. Несмотря на убеждения земского исправника, увещания священников, крестьяне, по заявлению исправника, «решительно объявили, что оброк платить будут, а на господскую работу не пойдут».

Власти вторично зачитали крестьянам манифест и некоторые статьи «Положений», но «никакие меры на них не могли подействовать», — доносил губернский прокурор Семеновский в министерство юстиции.

 В имение прибыли, кроме уездного земского исправника, флигель-адъютант полковник Слепцов, уездный предводитель дворянства и становой пристав. Из Вязьмы были затребованы три роты Колыванского полка, а из Гжатска — инвалидная команда.

Власти выхватили из толпы шестерых крестьян, проявивших наибольшую активность, и публично высекли. Крестьяне вынуждены были покориться и приступить к барщинным работам. Главных «подстрекателей» из крестьян — Василия Титова, Якова Петрова и бурмистра Петра Егорова взяли под стражу и отправили в Гжатск. Две роты Колыванского полка были оставлены у крестьян на постой. Как доносил губернский прокурор в Петербург, из имения Салтыковой уездные власти немедленно отправились в имение княгини Долгоруковой и другие соседние с ней имения, «где крестьяне в числе 6000 человек также отказываются от работы».

Таким образом, крестьяне Гжатского уезда являлись одним из активных отрядов русского крестьянства в борьбе с крепостнической реформой 1861 года. Гжатские крестьяне, как и многие бывшие крепостные крестьяне России, решительно протестовали против объявления крестьянских земельных наделов, веками обрабатываемых ими, собственностью помещиков, против сохранения барщины и оброка, следовательно, против оставшихся в силе феодальной зависимости и феодальной эксплуатации. Но выступления гжатских крестьян страдали теми же слабостями, которые были свойственны всему движению крестьян, - наивно-монархическими иллюзиями, стихийностью, неорганизованностью, раздробленностью. Поэтому борьба не привела и не могла привести к успеху. Для успешной борьбы крестьян необходимо было руководство рабочего класса, который только что начинал формироваться и выступать на исторической арене.

1.

Несмотря на то, что реформа 1861 года несла в себе массу крепостнических черт, она в основе своей была буржуазной. Отмена крепостного права создала условия для победы новых, капиталистических производственных отношений. В стране наступило известное соответствие (хотя и далеко неполное) между производственными отношениями и характером производительных сил. Это вызвало относительно быстрое развитие капитализма как в промышленности, так и в сельском хозяйстве.

Реформа 1861 года наложила серьезный отпечаток на дальнейшее экономическое развитие Гжатска и его уезда. Вскоре после реформы на территории Гжатского уезда, как и в других местах России, возникло железнодорожное строительство, явившееся важнейшей составной частью капиталистического преобразования страны. Здесь начали прокладывать Московско-Брестскую железную дорогу.

Дорога должна была пройти в 16 километрах от города. Однако гжатское купечество, крайне заинтересованное в том, чтобы ее проложили непосредственно через город, использовало все возможности и все свои связи, чтобы добиться строительства линии в выгодном городу направлении. Особое усердие проявил в этом деле самый крупный гжатский купец, потомственный почетный гражданин И. С. Комаров, исполнявший тогда должность городского головы. Купцы добились своего. Дорога прошла через Гжатск. В 1870 году она была открыта для движения. Железная дорога связала Гжатск со многими городами страны и имела для развития города чрезвычайно большое значение.

С появлением железных дорог Гжатский уезд постепенно становится льноводным и молочно-животноводческим. Он не мог конкурировать с более дешевым хлебом южных губерний, которые благодаря развитию железнодорожной сети, значительными партиями стали поставлять его на Смоленщину. Между тем для развития льна и животноводства в Гжатском уезде был ряд стимулирующих моментов. Прежде всего рост экспорта льноволокна за границу (особенно в Англию) в связи с увеличением спроса на него на мировом рынке. Рост потребностей в льноволокне внутри страны, вызванный расширением льноткацкой промышленности. Наличие в крае излишних крестьянских рук, лишившихся извозного промысла с появлением железных дорог, и используемых теперь на возделывании трудоемкой культуры льна. Наконец, более высокая доходность, получаемая от льна местными крестьянами в сравнении с доходностью от других сельскохозяйственных культур.

Что касается развития животноводства, то этому способствовали обширные пастбища, близость Гжатска к Москве, куда сбывались молоко, масло, мясо и другие продукты. Если по переписи 1855 года в уезде приходилось на 1000 человек 307 коров, то в 1885 году — 535.

Переход к льноводству и животноводству, рассчитанный на удовлетворение возрастающего рыночного спроса, не только поднял производительность сельского хозяйства, но и усилил товарность помещичьего и крестьянского хозяйства, углубил процесс расслоения крестьянства.

Гжатский уезд принадлежал к тем уездам губернии, где разложение крестьянства, в результате перехода к торговому земледелию, шло наиболее интенсивно. Это убедительно подтверждается данными об обеспеченности крестьянских хозяйств скотом и землей, которые являются главным критерием уровня крестьянского хозяйства.

Из общего числа крестьянских хозяйств (21 995), обследованных местными земскими органами летом и осенью 1885 года, 6890 дворов, или 31,3 процента не имели никакого скота 8262 двора, или 37,5 процента было безлошадных, 7701 двор с одной лошадью и 1321 хозяйство или 6 процентов, с тремя и более лошадьми {Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т.III, Гжатский уезд, изд. Смоленского губ. земства, стр. 73-74.}. Это ярчайшее свидетельство происходившего процесса вытеснения середняка и усиления в гжатской сельской буржуазии и сельского пролетариата или по выражению В. И. Ленина, «класса сельскохозяйственных наемных рабочих» {Распределение хозяйств по обеспеченности коровами выглядит следующим образом: из обследованных хозяйств бескоровных 7199 дворов, или 32,7 процента, с одной коровой 7004 двора, или 24,9 процента, с двумя коровами 2324 двора, или 10,6 процента. Следовательно, здесь выявляется тот же процесс резкой дифференциации крестьянства. (См. Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т.III, стр. 73-74.)}.

Наибольшее число однолошадных и безлошадных крестьян было в Ново-Покровокой волости (77,7 процента), Куршевской (71,5 процента) и Глинковской (68,5 процента). Максимальное количество дворов с тремя и более лошадьми в Воронцовской (22,5 процента) и Вырубовской (20,4 процента) волостях {Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т.III, Гжатский уезд.}.

Ту же картину мы наблюдаем при рассмотрении данных земской статистики об аренде надельной земли. В середине 80-х годов свыше 40 процентов обследованных крестьянских хозяйств Гжатского уезда, главным образом из крестьянской бедноты, сдавало надельную землю в аренду кулакам, а около 10 процентов крестьянских хозяйств арендовали эту землю за ничтожные цены и еще более обогащались на ней {Сод статистических материалов, касающихся экономического положения сельского населения Европейской России, СПб, 1894, стр. 437.}. Следовательно, часть крестьянских хозяйств совершенно теряла хозяйственную самостоятельность и обращалась в пролетариев или полупролетариев; другая часть, арендуя наделы или покупая частновладельческие земли, становилась сельской буржуазией.

В земском обследовании при этом отмечается, что «почти все дворы, безлошадные, бескоровные и не имеющие никакого скота, всецело принадлежат населению двух групп — сдающим всё и безземельным» {В середине 80-х годов в уезде числилось до 2443 крестьянских хозяйств, освобожденных в период реформы без земельных наделов. Это были бывшие дворовые или крестьяне беспоместных и мелкопоместных имений. 3958 хозяйств в уезде числилось «бездомных», как называют их земские обследователи, то есть крестьян, не обрабатывавших свои наделы из-за отсутствия или недостатка орудий, скота, семян и т.п. (См. «Свод статистических материалов, касающихся экономического положения сельского населения Европейской России». 1894, стр. 202, 370).}.

Активный процесс разложения крестьянства, вызвавший появление в деревне значительного слоя крестьянской бедноты, породил массовое отходничество гжатских крестьян. Крестьяне, не имевшие земли, скота или сдавшие свои наделы в аренду из-за отсутствия орудий и семян, крестьяне, терпевшие постоянную нужду и лишения, способствовали развитию отходничества, пополняли промышленный пролетариат.

Число гжатских крестьян, занимавшихся отхожим промыслом, непрерывно росло в течение всего пореформенного времени. Об этом свидетельствует количество выданных волостными правлениями паспортов за последнюю четверть XIX века. В 1875 году в уезде выдано 22 960 паспортов, в 1885 — 26 415, а в 1895 — 30 647 паспортов.