Чтение онлайн

Он на секунду сжимает челюсти.

— Я тогда не стал подходить к решётке. И хорошо. Позже ходили слухи, что Западные пытались туда попасть. Никого не нашли живыми.

Я затаиваю дыхание, представляя, как он пробирался в те места. И тело прошибает дрожью и страхом, хоть и это всего лишь рассказ. Это было тогда, и сейчас Арон жив и здоров.

— Мне повезло, и я вышел на место, где они что-то добывали на другой стороне реки, — тихо продолжает он, голос звучит глухо, словно его всё ещё преследует то, что он увидел тогда. — Это были не просто чипированные рабочие. Их глаза…

Он ненадолго замолкает, словно подбирая слова, но затем всё же произносит:

— Они были пустыми. Совсем.

Меня снова передёргивает.

— Словно они не люди, а машины. Движения механические, точные, но у кого-то дрожали руки. Даже если они едва держались на ногах, они продолжали работать, пока их не заставляли остановиться.

Его голос отдаётся эхом в моей голове, вызывая неприятный спазм в груди.

— И рядом с ними были охранники? — переспрашиваю я, не веря, что он вообще осмелился подойти так близко.

— Совсем рядом, — подтверждает он. — Охранники не реагировали ни на что. Ни единого движения. Я какое-то время думал, что они отключены. Но стоило одному человеку проронить груз, который они разгружали в тот момент, и они тут же реагировали. Думаю, даже под властью чипа люди… Слабы для некоторых видов нагруженности, которых требует Халазия.

Он коротко выдыхает, будто стряхивая с себя воспоминания. Я замечаю, как напряглись его руки.

— А если кто-то пытался сбежать…

Он откидывается назад, глядя в серое небо, но его голос становится жёстче.

— Тогда они даже не пытались его остановить. Просто доставали из-за спины устройства, похожие на мой шокер, но длиннее, мощнее. Один человек пытался выбраться — они не побежали за ним, не стали кричать. Просто нажали кнопку.

Я слышу, как он стиснул зубы.

— Он рухнул замертво. Я до сих пор не понимаю, почему так произошло. Либо разум иногда может победить робота в твоей голове, либо… Это что-то иное.

Я вздрагиваю и отвожу взгляд, словно пытаясь избавиться от образа, который тут же всплывает в голове. Сгорбленная фигура, отчаянный рывок к спасению, попытка… И смерть. Ни единого шанса на спасение.

В горле пересыхает. Перед глазами всплывает образ брата, Лиама. Что, если он попал в одно из таких мест?

Сердце сжимается.

— Ты безумно храбрый… — мой голос срывается, и я перехожу на шёпот. — Я до дрожи боюсь Халазию и её законов. Так что ты для меня герой!

Я смотрю на него.

Но Арон только горько усмехается.

— Какой ещё герой? — в его голосе звучит ирония, и он отводит взгляд, глядя вдаль, туда, где небо сливается с бескрайним холодным горизонтом. — Вернулся домой, рассказал отцу и брату. И лишился возможности год участвовать в охотах.

Он замолкает. Ветер проносится сквозь пустынные улицы деревни, шевеля тонкие занавески на окнах внутри дома.

В этот момент по ступеням к нам поднимается Сайра. За ней идёт высокий, серьёзный мужчина — Керн. Его лицо непроницаемо, но взгляд внимательный, строгий, цепкий. Он рассматривает меня. В руках крепко держит тяжёлую корзину, наполненную свежесобранными травами и грибами — видимо, Сайра успела сходить за ними утром.

— Я смотрю, ты уже проснулась, Лия, — Сайра улыбается и заботливо протягивает мне руку. — Ты ещё не готова сидеть на холоде так долго. Пора вернуться внутрь, а нам надо подготовить лекарства и кое-что к обеду.

Я не успеваю ответить — Керн, нахмурившись, перебивает её:

— О чём вы говорили? — его резкий голос заставил меня вздрогнуть.

— Я рассказывал Лие о своём путешествии к лагерю, — Арон бросает на него хитрый взгляд, в его улыбке скользит лёгкое издевательство. — А что? Ты сам просил меня убедить девушку в том, что Халазия — это плохо. Не так ли, брат?

В глазах Керна вспыхивает едва сдерживаемая ярость. Он явно не любит, когда кто-то действует вопреки его желаниям и планам. Видимо, он не хотел, чтобы мы общались с Ароном сейчас. Но… Когда тогда?

Я медленно встаю, ощущая, как лёгкий озноб прокатывается по телу. Глядя снизу вверх на Керна, замечаю, как напряжена линия его челюсти, как сжаты пальцы на рукоятке корзины.

— Поверь, — мой голос звучит ровно, но твёрдо. — Списанный со счетов человек, такой как я, как нельзя лучше понимает, что такое Халазия. И почему туда не нужно возвращаться.

На мгновение между нами снова воцаряется тишина. Только ветер шелестит в сухих травах, да где-то вдалеке слышится тихий плеск волн.

А после Керн кивнул. Видимо, что-то в моих словах его всё же убедило.

Мы заходим в дом, и нас сразу окутывает уютное тепло. Огонь в камине потрескивает, мягкие языки пламени бросают на стены тёплые, живые тени. Над очагом Сайря сразу развешивает сушиться пучки трав на деревянные перекладины.

Сайра без лишних слов принимается за работу. Её пальцы быстро перебирая пучки, собирая новые и выкидывая какие-то ненужные травы. Одни она аккуратно раскладывает на столе, другие развязывает и раскладывает на просушку, ловко обрывая лишние листики и стебли.

Она бросает несколько ароматных листьев в медный чайник и заливает их горячей водой. Почти сразу по комнате распространяется пряный, глубокий аромат — смесь лесной свежести и сладковатых ноток сушёных ягод. Запах невероятно бодрит.

Рядом с нами устраивается Маркус. Он до этого тихо наблюдал за нами с улицы, но стоило корзине с травами глухо стукнуть о стол, как он тут же пробрался внутрь снова, чуть втиснув свою пушистую морду под локоть Сайры. Его хвост медленно покачивается из стороны в сторону, уши настороженно вздёрнуты — он терпеливо ждёт, пока ему что-то перепадёт.

— На, Маркус, заслужил! — с ласковым укором говорит Сайра, её глаза весело сверкают. Она бросает ему большой кусок сушёного мяса. Пёс ловит его на лету и, умостившись рядом, начинает с аппетитом и громким чавканьем прожёвывать лакомство. Его челюсти захватывают кусок целиком, и он раздирает его на части, не спеша. В комнате раздаются громкие звуки урчания и чавканья, которые, кажется, нарочно усиливаются, привлекая к себе всё внимание.

Сайра смеётся, её лицо озаряет мягкая, добродушная улыбка, и она ласково проводит рукой по спине пса, небрежно поправляя его мягкую шерсть.