Чтение онлайн

Как только мои ноги касаются земли, мы ускоряем шаг. Теперь наша цель – уйти как можно дальше от деревни, пока ещё темно.

К утру становится чуть теплее. Относительно, конечно. Воздух по-прежнему колючий, но уже не обжигающий. Снег идёт реже, отдельные хлопья медленно кружатся в воздухе. В какой-то момент мы замедляемся. Похоже, ночь сделала своё дело. И мы можем идти спокойнее.

Теперь я могу идти не так поспешно, разглядывая заснеженный лес.

И не только его.

Лес прекрасен по умолчанию. Живой, бесконечный, величественный. На станции я бы никогда не поверила, что есть что-то лучше тихих железных коридоров и вида на нашу планету сквозь толстое стекло. Тогда я была уверена, что этот холодный, чуждый мир — всего лишь место, куда нас занесла судьба. Теперь же я влюблялась. В саму планету.

Зимний лес на рассвете — особенное зрелище. Лучи солнца пробиваются сквозь тонкие, устремлённые ввысь стволы хвойных деревьев, прорезают снежную дымку и заставляют снег искриться, будто его осыпали крошечными осколками стекла. Хрупкая, тихая красота, которой невозможно не восхищаться. Я утопаю в снегу почти по колено, но мне не жалко. Я рада, что могу видеть это, чувствовать.

Воздух здесь свежий, ледяной. С каждым выдохом в нём тает облачко пара. Я плотнее заворачиваюсь в одежду, но не от холода — мне по-настоящему тепло, и в теле по-прежнему есть силы идти. Я не чувствую усталости. Я иду к брату. И это не может не радовать.

— Можно сделать паузу и подкрепиться, — говорит Арон.

Керн резко останавливается, и я, засмотревшись на завораживающие лучи в снегу, едва не врезаюсь в него. Он ловит меня, не давая потерять равновесие.

— Эй, обезьянка, внимательнее, — усмехается он, отпуская меня с лёгким толчком.

Арон уже роется в рюкзаке, доставая булочки, их аромат мгновенно смешивается с морозным воздухом. Я аккуратно наливаю из термоса горячий чай, наслаждаясь ощущением тепла, пробегающего по пальцам.

— Устала? — Арон прищуривается, внимательно изучая меня.

— Нет, — качаю головой.

— Ты ещё ранена, так что если что, говори. Мы теперь можем делать привалы сколько потребуется.

— Хорошо, — поднимаю на него взгляд, сжимая в руках тёплую кружку. — Но лучше бы быстрее дойти к Лиаму.

В лесу снова тишина. Только ветер качает ветви и снег хрустит под ногами.

— Это, конечно, — кивает Керн. — Просто если ты выдохнешься, не логично нести тебя на себе. Это нерациональное распределение сил. Возможно, ночи будут холодные, и нам придётся экономить силы и еду. Но едва мы преодолеем Северную границу, будет легче и теплее.

Я недоумённо моргаю.

— Мы ещё не преодолели её? — удивляюсь. — Но я думала…

— Что мы пересекли её, как только вышли из деревни? — Арон усмехается, его холодные глаза вспыхивают насмешкой.

— Да, — признаю я, чуть пожимая плечами.

— Нет, — качает головой Арон. — Мы всё ещё во владениях нашего отца. Пока ты видишь снег — это Север. Границы сейчас совсем другие. Эта часть суши поделена честно: Север, Юг, Запад и Восток. На Севере — снег и морозы, на Юге — тепло, там почти никогда не бывает дождей. На Западе — горы, на Востоке — равнины и постоянные ливни. Сейчас мы идём на Запад, он ближе всего.

Его голос звучит спокойно, но в словах чувствуется твёрдость. Это знание, которое он усвоил давно, как аксиому. Я пытаюсь представить себе весь этот мир, его сменяющиеся ландшафты.

— А ещё мы идём по краю суши, — добавляет Керн, скользя взглядом куда-то влево. — Если прислушаешься, то услышишь море.

Я задерживаю дыхание и действительно ловлю этот далёкий, едва различимый звук — глухой рокот волн. Он будто растворяется в шорохе ветра и потрескивании снега под ногами.

— Если ты захочешь остаться с Северными, — продолжает Арон уже мягче, — мы поможем тебе узнать обо всём детальнее…

Я молчу, вслушиваясь в этот новый мир. Он кажется огромным, бесконечным, полным неизвестности. И впервые за долгое время мне хочется узнать больше.

— А если нет? — я сглатываю кусочек булочки, даже не успев толком его прожевать.

Арон хмыкает, бросая на меня оценивающий взгляд.

— Если нет, твоё обучение — будет не нашей заботой.

Он говорит это ровно, без намёка на угрозу, но в его голосе звучит что-то жёсткое, непреклонное. Я едва слышно вздыхаю.

— Вообще удивительно, что на станции ты вообще выжила. Там же всё контролируется, — продолжает Арон, его губы растягиваются в лёгкой усмешке.

— Но не вентиляция, — пожимаю плечами я, вспоминая узкие коридоры, скрытые люки, спасительные тени.

— Да? Что ж, может быть. А может, Халазии было выгодно, чтобы вы так думали, — негромко смеётся Керн, и этот смех мне не нравится.

Я резко поднимаю голову.

— Что ты имеешь в виду? Что они знали обо мне с самого детства?

В горле пересыхает, и я нервно сглатываю.

— Не исключаю этой возможности, — Керн задумчиво смотрит на снег у себя под ногами. — Это логично. И очень даже в стиле Халазии. Особенно если ты им нужна для чего-то. Или твой брат. Или твоя мама.

— Скорее всего… Даже если ты и прав… — мои пальцы сжимают кружку с остывающим чаем. — Тогда им нужен был только повод, чтобы нас всех сделать чипированными.

— Я знаю, что если человек противится до последнего, он может погибнуть от чипа, — говорит Арон спокойно, будто рассказывает о чём-то обыденном. — Думаю, твоей маме предложили повиноваться в обмен на вашу с братом свободу.

Свободу.

Слово режет по сердцу, как нож.

— А так как на Халазии невозможно быть свободными, — продолжает он, — думаю, ваша отправка сюда была делом времени.

Я сжимаю губы, чувствуя, как в животе разливается тяжесть.

— Значит… Даже если я спасу брата… — я делаю глоток чая, но он уже совсем холодный. — Вернуться за мамой мы не сможем?

Этот вопрос уже давно звучит в моей голове, но вслух я произношу его только сейчас.

— Вряд ли, — Арон кивает.

Простое слово. Без эмоций. Но я слышу в нём то, что он не говорит вслух.

— Но ты не теряй надежды, — добавляет он тише. — Тут, на Земле, можно жить. И надежда — это всё, что у нас осталось.

Я закрываю глаза.

Надежда.

Я думала, что потеряла её ещё на станции.

***

Солнце медленно поднимается над нами, окрашивая заснеженный лес в мягкие золотистые оттенки. Лучи пробиваются сквозь хвойные ветви, рисуя на снегу длинные полосатые тени. Днём тучи постепенно расходятся, открывая чистое, бесконечно голубое небо. Идти становится легче, даже руки больше не хочется прятать в карманы — воздух уже не кажется таким леденящим.

Или, может, это мы уходим всё дальше, оставляя морозы позади?