Чтение онлайн

Белая Бабу поставила корзину на земляной пол, подхватила юбки и заковыляла вверх по лестнице.

Силь недоуменно проводил ее взглядом и обернулся на беззвучно смеющегося Тропа. Как только наверху шваркнула дверь, йодрик прислонился к стене и схватился за живот.

– Ну и лицо у тебя! Как еще твои глазюки не вылезли совсем, – хохотал Троп.

– Я не понял, – продолжал удивляться Силь, – их две?

– А кто их разберет? Фонла и Бабу друг другу под стать, двуголовые. То одна Бабу спускается, то вторая. Ха-ха.

– Что смешного?

– Что с юмором у тебя беда, – съехал на пол Троп.

Силь стоял перед хохочущим йодриком, склонив набок голову. Так и не дождавшись внятного ответа, махнул рукой.

– Надо найти…ее. Хм, пушистика. Даже имени не сказала.

– Вперед! Хотя она и не оценит наши стремительные старания.

Троп вскочил на ноги и вприпрыжку поскакал туда, где они в последний раз видели древоку. За ним спокойно шел Силь, разглядывая стены и мелькающих рассыпушек.

Вскоре, как и перед древокой, перед ними выросла куча разбитой великаньей посуды. Троп пнул глиняный обломок ногой. Силь обратил внимание на огромный кувшин с дырой в боку. Но не успели друзья разглядеть его поближе, как по стенам темницы пробежала дрожь, пол затрясся. Рассыпушки в ужасе погасли. Троп и Силь не удержались на ногах и попадали.

– Что за трясучка? – стукнул кулаком по полу йодрик, отплевываясь от земли.

– Башня как будто дышит, – приложил руки к стенам темницы Силь. – Эй, Троп, ты слышишь? Это ее голос.

– Ее, – поддакнул Троп и расплылся в широкой улыбке. – Поет. Никому во всем Мире нельзя петь, а этой хоть бы что: сама себе Мир. Хех, преступница. Вот уж кому самое место в темнице Бабу высиживать.

Плюхель сурово посмотрел на йодрика.

– Даже не вздумай.

– Прямой ты, плюхель, как доска, – помотал вихром Троп. – Говорю же, юмор у тебя страдает.

Йодрик поймал хвостом золотистую искорку, выплывшую из дыры в кувшине.

– И вправду Песня, – изумленно прошептал Силь, разглядев слабое свечение. И не говоря больше ни слова, бросился в разломанный проем. Троп не отставал.

Они поползли по извилистому тоннелю вверх. Стены тоннеля были гладкими, отполированными. Кое-где дорога так круто шла вверх, что друзьям приходилось упираться ногами и руками в стены. Затем тоннель вилял вбок, друзья вставали на четвереньки и пробирались почти ползком.

Вскоре проход начал расширяться, появилось множество боковых тоннелей, в которые друзья могли просунуть разве что руку. Из ответвлений выбегали мелкие создания. Медлительные улы с одно- и двухэтажными домиками на спинах, из окон которых выглядывали улята. Окна светились, и в тоннеле от многочисленных ул стало ярко. Из других нор вылезали пиглы – молочного цвета овальные существа. В крохотных ручках они держали бубенцы-фонарики и очень быстро топали на лапках, которых и видно-то не было под округлым брюшком. Другие пиглы появлялись верхом на упитанных многоножках. Никто из жителей тоннелей не обращал внимания на неуклюжих йодрика и плюхеля: они, как завороженные, спешили за искрами Песни, освещавшими проходы.

Тонкий голос Душани тревожил все вокруг: башня дрожала, по стенам ползли светящиеся линии, мелочь с фонариками мигала и гасла. Свет заполнил все проходы. Силь, ползший впереди, зажмурился, Троп уткнулся ему в зад, пробормотав нечто возмутительно-неразборчивое. В этот самый момент тоннель вдруг сжался в одном вздохе и вычихнул друзей в ночную прохладу.

Троп и Силь посыпались с кучи кем-то заботливо заготовленного хвороста прямо к небольшому костерку. Друзья вскочили на ноги и огляделись по сторонам. Над ними возвышался мшистый валун, на котором плясали тени от костра. Во все стороны раскинулось поле, укрытое темнотой. И над полем неслись золотые искры Песни.

– И где эта белая злодейка с Песней наперевес? – хмыкнул Троп.

– Так, давай начистоту. Что ты хочешь с ней сделать?

Силь встал перед Тропом и прямо посмотрел ему в глаза.

– Ух, как мы беспокоимся за белоснежку. А что бы ты сделал с мирцем, нарушившим главный запрет? – прищурился йодрик и помахал хвостом перед носом Силя.

Тот не ответил и выжидательно уставился на Тропа, сверля его ярко-синими глазами.

– Да расслабься, дружище. Подружился бы, конечно, даже если это самый зловредный пушистик во всем Мире. Точно тебе говорю, а слово каменного йодрика каменее не бывает, уж поверь, – весело ответил йодрик и слопал пойманную искру. – Зато тебя, по всей видимости, Песня не напрягает.

– Она – мой друг, – пожал плечами Силь.

– Песня?

– Пушистик.

– Пойдем сообщим ей об этом, она еще не в курсе. Увидит нас, отбуксует опять куда попало. Слушай, а в какой стороне она поет? У меня уже все внутренности перевернулись от этой Песни, кажется, во мне засела, тягучая зараза. Спросить даже не у кого.

Они оглянулись. Не у кого. Не считая валуна, который испуганно переводил взгляд с плюхеля на йодрика и обратно.

Камень раззявил рот-пещеру и заревел:

– Мама! Мамочкаааа!

– Ааа, – закричали в один голос Троп и Силь.

Вопить все трое прекратили одновременно.

– Мама? – задал вопрос валун.

– Нет. Он – плюхель, я – йодрик, – быстренько объяснил камню Троп.

– Ты не видел здесь пушистую белую девочку? – сглотнув остатки испуга, спросил плюхель у камня.

Валун отлепил от необъятного туловища руки-выступы и махнул в сторону.

– Спасибо. Если мы увидим твою маму, скажем ей, что ты проголодался. На мам это обычно действует ускоряюще, – Троп похлопал камень по спине.

Силь ободряюще улыбнулся, и они оба развернулись в указанном направлении. Земля вздрогнула. Плюхель и йодрик повалились на траву. Валун тихонько заныл. Но больше ничего подобного не происходило, и друзья решительно зашагали по полю.

Под темным небом раскинулось во все стороны темное поле. В черноте ночи золотом сверкали искры Песни, на мгновения освещая неприступные лица валунов. Камни молча взирали на путников и исчезали при их приближении.

– Мрачновато тут, – заметил со смешком Троп.

Тут буквально рядом с ними вырос из ниоткуда валун. Силь дернулся к нему с вопросом:

– Скажите, пожалуйста, вы не видели тут маму или белую пушистую девочку?

Валун сделал шаг навстречу. И исчез.

– Слишком много вежливости, на нее сейчас никому нет времени. Видал, какие шустрые? Я бы подытожил так: будь попроще, друг, – вильнул хвостом йодрик.

– Хм, – только и смог ответить на это невозмутимый Силь.

Но возможности задать вопрос им больше не представилось: камни просто растворялись в воздухе. В темноте вились золотые отголоски Песни.