Чтение онлайн

– Кстати, – завопил вдруг Троп, вспомнив, – тебе на ночь не рассказывали сказки про грапп?

Тут Троп заговорил взрослым, густым басом:

– «Огромные каменные граппы ходят на минуты вперед и на минуты назад. Ходоки по дорогам будущего, они не могут и шага ступить по земле». Мне отец такое говорил. Похоже ведь на этих, правда?

– В сказках граппы обычно добрые и всех спасают. А эти каменюги грубоваты для грапп, – поразмыслив, ответил Силь.

Золотые блескучки в черном небе попадались все чаще, все гуще. И перед друзьями открылось грандиозное зрелище. Душаня стояла в центре поля и пела. Белые пряди развевались, по черным узорам бежали золотистые ручейки. Песня окутывала Душаню светящимся облаком, и к древоке устремлялись сотни валунов. Они внезапно исчезали и так же внезапно появлялись, сжимая круг. Их тоскующие глаза неотрывно следили за вихрем искр. А на неподвижных лицах расцветали счастливые улыбки.

– Вот куда они спешили, – пробормотал тихо плюхель, не отводя глаз от сверкающей древоки. – Если бы я знал, тоже бежал бы, сломя голову.

– Юху-у! – закричал Троп, втискиваясь в непробиваемую толпу. – Говорил же, что подружка у нас веселая: запрещенные танцы под ночным небом. Юху-у!

Йодрик махал во все стороны хвостом, тряс красным вихром и задевал камни, которые валились и исчезали, появляясь в совершенно другом месте, подальше от буйного йодрика.

Но тут Троп сделал еще одну непостижимую вещь, которой в Мире не было места уже три столетия: он выхватил из сумки палочку, расширяющуюся на конце [4] , и заиграл. Из свистели волнами выплеснулся поток музыки, который подхватил золотые искры Песни и понесся над землей золотой рекой. Плюхель стоял поодаль, наблюдая за друзьями. Увидев музыку, он склонил голову, усмехнулся чему-то, а затем, отбросив мешающую фиолетовую челку назад, начал вплетать в поток ажурные узоры слов.

Все трое смотрели друг на друга сквозь золотое свечение: Троп подмигнул, Силь улыбнулся одними глазами, а Душаня смущенно кивнула обоим.

– Золотая река древостов! Граппы свободны! – радостно взревела многоголосая каменная толпа. Граппы в экстазе подняли руки-выступы вверх, подпевая Песне.

Песня вылилась, иссякла, но золотая река никуда не делась, лишь медленно уплывала в светлеющее небо. В топоте и падении валунов танцующие не сразу заметили, что землю будто раскачивает. Сильнее и сильнее. Каменные граппы то и дело скатывались и тут же исчезали, так что поле вскоре почти совсем опустело.

– Что я наделала? – закричала Душаня, хватаясь за голову. – Это из-за Песни, да? Земля раскололась.

По шаткой, вздрагивающей земле к испуганной древоке пытались добраться друзья. Силь успел ухватить ее за руку, а Троп завязал кончик хвоста на ее ноге.

Золотой поток несся над ними волнами, осыпая сверкающими искрами. А потом они резко дернулись в сторону, потому что перед ними возникла черная гороподобная фигура.

– Спасибо вам! – неожиданно мягким голосом сказала гора.

Друзья присмотрелись. Глаза граппы плескались лужицами в выдолбленном углублении на лице, и было ясно, что граппа очень тепло улыбается им. Чуть позади к граппе жался валун поменьше, уже хорошо знакомый плюхелю и йодрику.

– Мама-граппа, – с облегчением выдохнули они.

– Что ты наделала? – повторила мама-граппа вопрос Душани, ласково обращаясь к ней. – Очень много, белая древока. Нам, граппам, вы подарили свободу, Миру же – открыли дверь в будущее.

– Граппы! Я ведь говорил, а? Я отлично угадываю, ты заметил? – довольный собой Троп пихнул Силя в бок.

Силь расстерянно кивнул, неотрывно глядя на хмурую Душаню, покусывающую спутанные пряди и пытающуюся удержаться на дрожащей земле.

– И что, вы взаправду умеете ходить в будущее?

У йодрика глаза горели от возбуждения. Он балансировал, раскинув руки. Зато мама-граппу шаткое положение поля, по всей видимости, нисколько не волновало.

– Троп, – строго сказал плюхель, отодвигая йодрика, – это сейчас не самое важное.

Троп надулся. Мама-граппа внимательно посмотрела на всю троицу и сказала:

– Верно подмечено, йодрик из огненного Йедрикгама, мы и шагу не можем ступить по земле. Наши шаги – минуты и часы – вперед, в зыбкое будущее. И это важно, ведь уже триста лет граппы – пленники этого поля. Но в будущее нам было не уйти. А теперь путь открыт, благодаря Песне. Что случилось с Миром?

– Что случилось с Миром? – воскликнули в один голос Троп и Силь.

– Исчезли пути прошлого, – сказала мама-граппа.

– Это пожиратели проели воспоминания до черных дыр, – подала голос древока.

– Исчезли пути будущего, – печально продолжила граппа.

Йодрик пожал плечами:

– Невелика потеря. Может, они исчезли, потому что никто по ним не ходит: заросли вроде тропинок в лесу, понимаете? А вы тут сидите вместо того, чтобы их растаптывать.

– Не мы прокладываем дороги будущего, мы лишь ходим по ним. Дороги будущего появляются, когда у мирцев есть мечты. Раньше было много путей, они пересекались, взмывали в небо, пролегали в глубинах морей. И вот уже триста лет нет ни одной дороги, ни самой еле заметной тропинки. Нам совершенно некуда идти. И вот я спрашиваю, что случилось с Миром, раз его жители совершенно ни о чем не мечтают?

Душаня оглянулась вокруг, будто надеясь увидеть весь Мир. За ней оглянулись Силь и Троп. На поле никого больше не осталось, кроме них самих и мамы-граппы с каменным малышом. Поле наклонялось то в одну, то в другую сторону, словно огромная тарелка на колченогом столе.

Раздался треск, поле накренилось так, что Силь полетел куда-то вниз. Троп успел ухватить его за руку. Примотанный хвостом к ноге древоки, он удержался. Древоку держала мама-граппа.

– Значит, дорога будущего все-таки появилась, раз все исчезли?

Мама-граппа кивнула.

– Тогда заберите нас с собой! – крикнула граппе Душаня, которой казалось, что ее сейчас разорвет пополам между каменной рукой граппы и повисших на ее ногах йодрика и плюхеля.

Мама-граппа в ответ лишь улыбнулась и заботливо прижала к себе ребенка.

– До будущего вам придется дойти по шажочку своими собственными ногами. Там и увидимся. До встречи в будущем, белая древока, – сказала граппа, на мгновение обняла Душаню и шагнула в пустоту вместе с детенышем.

Душаня, Троп и Силь с воплями полетели вниз, обратно по извилистым коридорам, пока не вывались на пол темницы.

Только вряд ли можно было теперь назвать темницей яркую круглую комнату, по которой металась обезумевшая Бабу.

Белая это была Бабу или Грозная, не разобрать: платье трепыхалось вокруг нее бушующими волнами, волосы растрепались и извивались, глаза, казалось, ничего не видят, оттого старуха то и дело натыкалась на светящиеся и дрожащие стены.