Чтение онлайн

Но Душаню она увидела и взвыла, схватившись за волосы.

– Ты – древока! Древока в моем… А-а-а! Фонла! Из всех существ в Мире ты притащила мне древоку. Конец всему.

Наверху в узкий проход втиснулся клюв одной из голов Фонлы, которая гаркнула:

– А ты предупреждала, что таких лохматых водить нельзя? Нет! Так что захлопнись и айда наверх. Он уже корни из-под земли достал.

Но Бабу не вняла совету. Ноги подкосились, платье взметнулось вокруг осевшей на пол старухи, и до друзей донеслись рыдания.

Душаня бросилась было к Бабу, но Бабу задрыгала ногами и замахала на нее руками:

– У-уйди, изверга белобрысая! Глаза б мои тебя не видели.

Фонла кричала в два клюва:

– Бабу, не дури.

Силь кричал:

– Душаня, беги.

Троп кричал:

– Силь, тащи.

Темница трещала по швам, со стен сыпалось и грохотало.

Душаня ринулась по лестнице вверх. Силь и Троп подхватили Бабу под руки и потащили следом. Две головы Фонлы по очереди лезли в узкий проход и разевали клювы, ругательствами подбадривая пленников.

И вот когда все столпились на последней ступени лестницы, башня с грохотом вырвала из земли ноги, распоров поляну, и сошла с места. Теперь пленники стояли на лестнице, торчащей из центра глубокой ямы-темницы. Над ними голубело небо, располосованное желтыми лучами. На поляне друг за другом валились стеллажи, вздымая пыль забытых воспоминаний, что вываливались из растрепанных книг.

– Б-А-Б-У! – пророкотал голос с неба.

Все задрали головы. Башня наклонялась к ним. Ниже и ниже. Вот уже показалась из-за облаков огромная голова. К лестнице потянулись здоровенные ручищи, размером с половину поляны. Друзья, завизжав, бросились вниз по лестнице, подальше от ожившего дома. Бабу с готовностью протянула трясущиеся костлявые пальцы вверх. Фонла, одной головой наблюдающая за «мелкой бестолочью в трех экземплярах», а второй за Бабу, одновременно сплюнула двумя клювами, похватала в когтистые лапы охапку пленников и отчаянно сопротивляющуюся старуху и взмыла ввысь за миг до того, как сомкнулась на лестнице огромная рука, раскрошив камень в крошку.

Фонла летела в неразберихе вещей, которые вышвыривал из себя Беспамятный лес. Лес тряс ветвями, шумел и трещал. Фонла то и дело успевала уворачиваться: от кружившегося комода, теряющего в полете все свои ящики, от звонко бьющейся посуды, острыми осколками жалящей что ни попадя на своем пути, от оживших платьев, хлопающих на ветру длинными рукавами, словно крыльями.

– Фонла, птичка моя, не улетай. Я еще не попрощалась, – умоляла Бабу.

– Уймись. Он на тебя наступит, и тю-тю, Бабушка.

– Он не такой. Он добрый. Лети на край леса, пернатенькая моя, на край. Он придет, я чую это, – всхлипывала Бабу, безвольно поникнув в крепкой хватке своей «птички».

Лес кончался на краю высокого обрыва, открывающего вид на долину, город и убегающую куда-то в Мир реку. Фонла швырнула пленников на траву, а Бабу аккуратно пристроила у дерева. Душаня, Троп и Силь остались валяться в траве, обессиленные от приключений.

– Ах, судьбинушка моя! – причитала Бабу. – Ах, я горемычная!

– Я сейчас оглохну, – мрачно пожаловалась вторая голова Фонлы первой.

– У меня на ее слезы аллергия, – всхлипнув, сморщилась та, – вот гляди, в носу щипит, а теперь еще из глаз потекло.

– Давай-ка прикроем твою плесень, старушка, – ласково сказала первая голова Фонлы и очень осторожно когтями повязала замызганную тряпицу на глаза Бабу.

– Так-то лучше, – облегченно вздохнула вторая голова, – а то у меня, глядя на нее, сердце разрывается.

– Еще бы звук убавить, – задумалась первая.

Друзья следили за странными действиями этой парочки. Силь поднялся и крикнул:

– Что это было? В смысле с домом.

Бабу простонала и ничего не ответила. За нее сказала одна голова Фонлы:

– Древост.

– Древост? – вскочила Душаня.

– Тебе что, каждую букву разжевать и в уши напихать, чтобы тупых вопросов не задавала? – зашипела на нее Фонла.

– А ты не ори, птаха! – заступился Силь.

– А ты сейчас тоже птахой станешь, если я тебя швырну с обрыва, – не осталась в долгу птица.

– Что за бред вообще творится? – вскричал Троп, стуча полыхающим кончиком хвоста о землю так, что во все стороны летели мелкие камни и пыль. – Какая-то тупая нелепость: все эти грибода, сон про грапп, захлопнутых на поле-тарелке, которое не пойми как держится на ветвях спящего древоста, чокнутая Бабу и жуткая Фонла, и у обоих раздвоение личности.

– Зато мы встретились, – спокойно вставил Силь.

– Это все она виновата, – зловеще прошептала Бабу себе под нос.

И хотя на обрыве назревала крупная ссора, все разом замолкли и обернулись. Старуха, пошатываясь, поднялась на ноги, сорвала повязку с глаз и, тыча трясущимся пальцем в Душаню, направилась к говорившим.

– Триста лет назад древоки разбудили древостов. И сегодня ты проделала тот же трюк. Откуда ты вылезла? Как ты очутилась в Мире? В моем лесу?

– Но как вы смогли усыпить древоста и спрятать от Мира… и, главное, зачем?! – удивленно воскликнул Силь, вставая между Душаней и костлявым пальцем Бабу.

– Да, Бабу, будь добра, расскажи. Очень уж интересно послушать, – пророкотал древост, в один шаг переступивший Беспамятный лес и теперь возвышающийся в долине перед обрывом.

Ему пришлось сильно согнуться, чтобы разглядеть своих собеседников. Он был похож на дерево, на чьих ветвях покоится небосвод, а корни опутывают землю, не позволяя ей рассыпаться.

«Найди древостов, они все исправят», – шептала себе Душаня, пока со страхом разглядывала исполина. Но, увидев его маленькие зеленые глаза, с доброй усмешкой щурящиеся на счастливую Бабу, Душаня успокоилась. Старуха, схватив лохмотья юбки, со всех ног ринулась к обрыву, поближе к древосту. Фонла фыркнула, не одобряя бурных чувств, и успела ухватить старуху за концы длинных волос.

– Ах, древостушка ты мой! – запричитала Бабу.

– Время тебя выпило, Бабу! – покачал головой Древост. – И на что ты потратила всю свою колдовскую силу? Ничего в тебе не полыхает, я погляжу.

– Тебя вот спасла, исполинушко, спрятала в лесок. Всю себя на твое спасение истратила, родименький. Гляди, как все придумалось. Кто сюда в лес заходит, память-то и теряет. И про древоста, ради которого забрались сюда, уже и запамятовали. Фонлочка да Грозная Бабу им то пригрозят, то припугнут.

– Ничего себе припугнут, – возмутился Троп, – вы нас съесть собирались.

– Фу, какая гадость, – скривилась Фонла. – И как такая огромная бяка в твою маленькую головку забралась?

– А Белая Бабу добренькая, да тишком их и выведет из лесу. А напуганные они уже никогда не возвращаются, – потерла руки Бабу, довольная своей задумкой.