Чтение онлайн

– Нет, ты представь: наша-то чудинка ночью пела.

Соечка схватилась за грудь:

– Да ты что?! Мож, со сна тебе привиделось, Брянка? Сколько уж мы ее наказывали!

– Привидится такое, скажешь тоже. Вот говорю тебе: она эту гадость назло делает. И не спорь, Соечка. Раз под ивой нашли, значит, такой вот поганый характер, хоть выпалывай, хоть не выпалывай.

– Тсс, ты чего раскричалась. Услышит кто, – шикнула на нее Соечка. Оглядела ближайшие дворы и, на всякий случай дом на холме, но никого, кто мог бы заинтересоваться их разговором, не увидела.

Растрепанная ото сна Душаня сидела на крыше за трубой, обхватив колени руками. Вот уж повезло так повезло слушать очередную белиберду в свой адрес.

Брянка вслед за Соечкой прислушалась к соседям, а затем горячо затараторила:

– А чего? Гляди, как она выкобенивается: и в дом заброшенный удрала, а в прошлом году еще и пришлых напустила, да кого – бродяг-буканожек! Воркует, жужжит с ними – я сама слышала. Может, она совсем того… чуднула окончательно. Но главное, – тут Брянка встопорщилась, и ее узоры вытянулись в большой возмущенный знак, – она же поет Песню!

Соечка огорченно вздохнула:

– Может, после Посвящения исправится?

– Пф, все надеешься, что в ней что-то хорошее проявится. Хе, она же и-во-вая, – покрутила у виска Брянка.

– Мы не знаем, – задергалась Соечка, будто от разговоров про иву у нее начинало везде чесаться. – В корнях-то Душаня лежала слишком большой для младенца. Она не росла под ивой, ее туда кто-то положил.

– Ой, ты все о своем. И кто у нас на краю Мира вдруг завелся, чтобы младенцев-переростков подкидывать? – подбоченилась Брянка, приготовившись сражаться.

Было видно, что спор о Душане – дело привычное, и у каждой в арсенале неубиваемые доводы.

– Покрываешь ее, позволила одной жить. А я вот говорю тебе: ни одна древока не пожелает своему ребенку судьбы ивы. И даже такая мать, что бросила нашу чудинку, не стала бы совать ее под это темное дерево. Родилась она такая, и все тут. Помяни мое слово, Посвящение покажет, что ивовая Душаня, и по темному пути ей шагать.

Тут из дома Соечки донеслись крик и шлепок. Тетка всплеснула руками и кинулась в дом. Брянка грозно осмотрела холм, виднеющуюся из травы крышу и, не увидев притихшую за трубой Душаню, ушла к себе.

Душаня захлебнулась воздухом, закашлялась. Посвящение! И как она о нем забыла. Уже сегодня. Жуть: толпа древоков, вечно косящихся в ее сторону, настороженных и недовольных. И ей ли праздновать то, что она станет одной из них? Что может изменить глупое Посвящение? Древоки всегда будут отдельно, и всё потому, что у нее Песня. Песня в Древок-селении под запретом, и под запретом оказалась Душаня. Она поежилась и посмотрела на небо: если б можно было улететь прямо сейчас, как стаи пурушат, она, не задумываясь, взмыла бы ввысь.

Над краем крыши показались осторожные черные усики. Много-много пар. Они повертелись во все стороны, пока не сошлись в одном направлении – к белой древоке. Душаня моргнула, небо ослабило хватку – древока выпала из него обратно на крышу и уставилась на усики.

– Все в порядке. Правда, – ответила она шепотом. – Выползайте.

Буканожки с жужжанием облепили Душанины руки, плечи, ноги, голову красными шариками.

– Да, ночью пела. Я же нечаянно, – улыбнулась им древока.

– Жжж-жж-жж, – возмутились буканожки и спросили, – жжжж?

– Ага, видела теток. Брянка бушует, – пожала плечами Душаня, – наверное, еще кто-то слышал, но что я могу поделать? Если бы я могла не выпускать Песню, я бы не выпускала. Но она же бьется в горле и обжигается. Как не выпустить – сама ведь сгорю.

В ответ раздался сочувствующий вжик.

– После Посвящения? Думаете? – нахмурилась Душаня.

– Жжж!

Душаня просветлела и поползла с крыши в дом. Может, и правда, все будет в порядке, как нажужжали буканожки.

В доме манила к себе высокая кровать в углу, где каждый матрац в башне из матрацев до самого потолка обещал провал в глубочайший из снов. Тяжело ей давалась борьба с Песней. Душаня силой воли заставила себя отвернуться, не спеша растопить печку и медленно поставить чайник. С веревки над печкой стянула полотняный мешочек с сушеной смородиной и долго ссыпала ломкую горсть в кипящую воду.

– Кее! Куке! – раздалось нетерпеливое за дверью.

Душаня радостно хмыкнула и, сдунув оставшиеся кусочки листьев в кипяток, бросилась открывать.

Все шесть мускулистых и пушистых ног ангучи разом обрушились на древоку.

– Золотинка! – почти строго выпалила Душаня, отбиваясь от настойчивых попыток ангучи вылизать ее лицо. – Ну, Золотинкаааа же, – засмеялась древока и обняла ее за шею.

Ангуча рывком подняла древоку на ноги и ткнулась мордой в ее белую шерсть.

– Ты что, опять сбежала с выпаса?

– Ке, – ответила Золотинка и, повертевшись вокруг себя, недовольно добавила, мотнув коротким хвостом, – куууу.

– А, по-моему, ангучи очень красивые, – Душаня провела рукой по медовым завиткам ангучиной шерсти. – Вполне может быть, что ты не станешь такой же огромной, как твоя мама.

Душаня задумалась и добавила:

– Вообще-то, если честно, я тоже не хочу быть древокой. Только вот пока не придумала, как это устроить. Но все-таки зря ты не ешь траву.

– Кееее, – закекала ангуча, подталкивая носом Душаню на выход.

– Ладно-ладно, молчу. Все ушли? Уже? Сейчас, ведро только возьму.

Из закутка раздался грохот ведра, покатился медный таз, свалилась лопата.

– Я готова. Тихо, – прошептала Душаня.

Древок-селение опустело: похоже, что все и правда ушли на Посвящение и, кажется, про Душаню забыли. Притаившись в зарослях сор-травы, древока с ангучей разглядывали лежащее перед ними селение. Никого. Внизу под холмом замерла тишина. Душаня с Золотинкой переглянулись и, вскочив, с хохотом и кеканьем бросились наперегонки вниз с холма и дальше по улице между домами. За ними следом весело неслись пыль главной улицы, утренние запахи лепешек и жужжание пчел.

Хотя… нет, ушли не все.

Впереди, под круглыми, прохладными камнями колодца, в сырой траве играла орава мальков-древоков. Душаня мотнула головой и спряталась за упавшими на лицо прядями. Дети побросали свои игры и, вытянувшись, теперь внимательно следили за ней. В тишине противно бзинькнула кем-то прихлопнутая муха, у кого-то упала игрушка.

– Беги, Золотинка, – шепнула Душаня ангуче, нервно переступавшей рядом всеми шестью лапами.

– Слышали? – гоготнул мальчишка. – С ангучей говорит!