Чтение онлайн

На стволе уже не было знакомого лица. Последние слова прошелестела листва, и в небо полетели косяки листьев.

– Кто такие древосты? – прошептала Душаня в никуда.

– Ханмор победил. Древосты все исправят, – повторила Душаня.

Неимоверным усилием она собрала ноги вместе, заставила руки повиноваться и, пошатываясь, поднялась.

Отвар внутри нее, забулькав, перетек в ноги. Душаня не успела подумать, что ей делать дальше, как вопреки своей воле понеслась сквозь лес. Зеленая муть потерялась где-то по дороге, и Душаня видела все, как в первый раз. Мир пел песню жизни: томные изгибы травинок, листья, млеющие на солнце, улыбающиеся лица деревьев… Что?! С каких это пор у деревьев лица? Ладно Дубич, но… Душаня резко остановилась.

Деревья помахали ветками.

– Кого ищешь? Твои-то умчались дерево своей судьбы искать, – хихикнула ближайшая старушка-липа.

– Тут нет того, кто тебе подходит, выбирай дерево по себе, – буркнул кряжистый вяз. – Сказали тебе идти до древостов, вот и иди.

– Откуда вы знаете? – удивилась Душаня.

– Едиными корнями опутана земля наших гор. Здесь каждый узнает то, что стало известно другому, – ответил вяз, – стоит только поглубже заглянуть в себя.

– Но кто такие древосты? – спросила Душаня.

– Иди-иди отсюда, – уколол ее облезлой веткой дед-ель. – Говоришь им ответы, а они с вопросами лезут снова, ничего сами подумать не могут.

Ноги Душани сами собой заплясали на месте и понесли ее вперед. Лес оказался живым. Деревья болтали, обмахивались листьями и много жаловались на преотвратное пекло. То тут, то там в корнях жалостливо мяукали зеленые младенцы, разбуженные посвященными подростышами: Бетька с компанией, наверное, уже пробежали мимо. Толпа взрослых древоков, лопоча от умиления, кидалась на детские звуки и, высвободив очередного малыша из заботливых корней, баюкала. И ничего не замечала вокруг. Ни лиц деревьев, ни стаек пурушат, ни пробежавшую мимо Душаню.

Бег Душани подсек коварный Бетька.

– Держи ее крепче.

– Связывай.

– Ай, она мне в нос заехала.

– Все, готово.

Связанную Душаню прислонили к стволу. Длинные ветки свисали почти до самой земли, тут же скрыв под собой белую древоку.

– Глядите-ка, вылитая чудинка: что ива, что эта, обе косматые и тухлые. Будешь нам благодарна – мы тебе судьбоносное дерево отыскали, – грохнул от смеха Бетька.

– Гнилье ты, Бетька, – ива раздвинула ветви и сонно взглянула из-под набухших век, – у тебя червяк в сердцевине.

– Проснулась! Старая ива проснулась! – закричали подростыши. – Дерево смерти снова ожило! Душаня вступила на путь смерти!

И разбежались.

– О-хо-хо, время меняет Мир, но только идиоты во все века одинаковы, – прошамкало дерево и стало вынимать из спутанной шерсти Душани ветки и листья.

– Вы меня отпустите? – испуганно спросила Душаня, – вдруг вы – не мое дерево.

– С чего бы это? – ива сильно дернула за колтун и отбросила еловую шишку. – От судьбы решила побегать?

– Но вы – дерево сме…

– Я просто дерево, смерти и жизни, жизни и смерти – разницы никакой, – равнодушно добавила ива. – Страхи кратковременной мелюзги ко мне не относятся. Смерть – не смерть. Жизнь – не жизнь. Ерунда. Не находишь?

Душаня в страхе помотала головой.

– Я еще не умирала.

– Небольшое недоразумение. У тебя все еще впереди, – успокоило ее дерево.

Ива погладила Душаню по белой шерсти, задумчиво перебирая пряди. Душаня дернулась от ивы, но та обвила ее ветвями.

– Куда тебе бежать? У тебя Песня – последний дар великих древостов. Только ты сможешь отыскать их и вернуть в наш обмелевший на свершения мир.

– Они все исправят? – с надеждой повторила слова Дубича древока.

– Да уж хотелось бы, – пробурчала ива.

– Но Соечка сказала, что я могу жить без Песни, если загадаю желание, – прошептала Душаня.

– Печь лепешки и болтать с соседкой о погоде? – насмешливо уточнило дерево.

Душаня помотала головой.

– К судьбе готова?

Древока выдохнула «да» и откинулась на ствол.

По телу Душани пробежала дрожь. Белая шерсть поднялась вверх и переплелась с ветвями ивы. Время остановилось: ветер застыл полосами, деревья скрючились в гримасах, трава замерла иглами. Мир наполнился монотонным гудением, от которого у Душани жутко зачесалось в ушах. Она обернулась к иве спросить, кто это мычит. Мычала ива, закатив глаза и покачиваясь из стороны в сторону:

– Ом-м-м – ном – ном-м-м.

В конце концов привязанная ветвями к дереву Душаня прониклась гудением. От него в ней задребезжали все внутренности и проснулась Песня. Душаня повисла на ветвях, раскинув руки в стороны, а из ее узоров сиял золотистый свет. Все вокруг наполнилось сиянием. Цветы, помятые Бетькой и его друзьями, поднимались, трава расправилась, ветви ивы потянулись ввысь.

Чуть позже Душаня обнаружила, что танцует и подпрыгивает вокруг ивы. Она старалась подпрыгнуть как можно выше: казалось, что еще чуток и она взлетит, хотя то и дело больно падала. Душаня смеялась, зато ива морщилась от каждого нового удара об землю и во избежание очередного быстро вставила:

– Посвящаемая может загадать желание у земли, опутанной корнями наших предков.

– Что?

Душаня как раз собиралась подпрыгнуть, но остановилась, пожевала прядь, смутно припоминая наставления Соечки. Ива многозначительно на нее посмотрела.

– Та-а-ак, для начала мне очень надо, чтобы получилось взлететь. Ом-м-м-ном-ном, – промычала древока, потом наморщила лоб, пытаясь разложить мысли по порядку, но они, как назло спутались. – Что-то еще было про Песню. Что же там было, вспоминай, вспоминай, – она постучала головой об Иву. – Ага, наверное, чтобы петь можно было во весь голос. Да, точно. Как же гудит в голове этот оммм-ном-ном.

Ива засмеялась так, что корни повылезали из земли.

– Предки услышали тебя, белая древока. Да будет по твоему желанию. А теперь беги, – и добавила счастливым голосом сама себе: – Впервые за много лет появилась надежда на дорогу будущего и для Мира.

Золотой поток Песни просачивался в лес. Ива подтолкнула Душаню, и та, все еще под действием отвара, выпитого на посвящении, омномнома и Песни, поскакала по лесу, раскинув руки и смеясь.

Ночной дождь смывал краски. Опустевшая Душаня шла домой. Вокруг нее порхали золотые искры Песни. Она собиралась незаметно прошмыгнуть в траву на холме, но ее встретили сельчане с факелами. Среди них жевала край передника заплаканная Соечка и грозно набычилась Брянка. Зия выступила впереди всех и решительно заявила: