Чтение онлайн

Они так и стояли друг напротив друга: белая древока напротив пяти коричневых.

– Душаня! – ласково проскрипел Дубич – слепой глава Древок-селения.

Дубича Душане приходилось встречать нечасто, и в эти редкие встречи она тихо прошмыгивала мимо его слепых глаз – не знала, что каждый раз он тихо улыбался ей вслед.

Выбеленный временем, усохший, с редкими клочками шерсти, сейчас он стоял посредине поляны и сосредоточенно нюхал цветок в руках.

– Милое, непонятное дитя, слышу твою задумчивую поступь. Ты пришла из ниоткуда, и путь твой теряется в неизвестном, но вот сейчас, заметь, ты здесь, – тут Дубич откусил пару лепестков от цветка и задумчиво пожевал. – Здесь и сегодня будет сделан набросок твоей дороги. Понимаешь?

Душаня ничего не поняла, но ей было неудобно признаться, и она промолчала.

– Это ничего, – улыбнулся Дубич ее молчанию, – я порой и сам не понимаю, что говорю.

Невидящим взглядом он обвел почтительно стихшую толпу древоков и снова заскрипел, обращаясь уже ко всем.

– Я стар, древоки. Минуло триста лет, как я привел вас на эту гору. И никого не осталось из тех, кто помнит начало. Бывает, я вызываю в памяти скалистые склоны, укрытые серым туманом. Те самые горы, которые теперь, благодаря нашим стараниям, заросли лесами [1] . Но память моя истлела до дыр, и что было до гор, и откуда мы – не помню… чернота. И я уже давно не вижу Мир вокруг себя. Перед моим взором все чаще открываются призрачные врата Льемена.

Древоки начали переглядываться, разводили руками и пожимали плечами. К чему вспоминал Дубич то, чего не помнил никто? О каком Льемене идет речь? Не усох ли ум у старого главы Древок-селения, который пережил не одно поколение древоков? Душаня обняла себя руками: по телу словно буканожки поползли. Дубич выслушал испуганную тишину, а потом с огромным трудом воздел сухие плети-руки и торжественно произнес:

– Ну, да ладно, Мир с вами, давайте развлекаться. Сегодня великий день, как нельзя кстати подходящий для этого. Все-таки, он наступает раз в три года: завершается и начинается цикл жизни прямо сейчас, на наших глазах. Наши дети созревают, старики врастают в землю, а земля дарит урожай младенцев. Эгей, пусть наступит момент Посвящения!

Древоки разразились одобрительными криками.

– Расплетите детям косы!

Дубич повернулся к шести молодым древокам, стоящим перед ним в центре поляны.

Родители бросились к подростышам, волнуясь, расплели прически. Душаня посматривала на воркующую суету, и ей, по обыкновению, было неловко за непричастность. Наконец перед всеми предстала шеренга из шести лохматых подростышей: пяти темно-коричневых и одной белой.

– Посвящаемые! – проскрежетал Дубич. – Шуруйте в новую жизнь, выбирайте себе дорогу с широко распахнутыми глазами и помните: никто не отвечает за ваш выбор. Все сами, своими короткими ножками.

Глава селения замолчал и дожевал цветок. Собравшиеся заволновались.

– В какую сторону идти-то? – пробасил Бетька.

– Я не сказал? – встрепенулся Дубич. – В лес. Конечно же, в лес. Смотрите на деревья, вчувствуйтесь в их молчаливые души, ощупайте их неровный характер и найдите свое. Какое дерево – такова ваша судьба.

– Это все? – уточнил Бетька.

Дубич деревенел на глазах. Он со скрипом открыл рот и пробормотал:

– Мда, и не забудьте о древочьих младенцах в корнях деревьев. Помните, никто кроме вас посвящаемых не способен увидеть их. Тормошите малышей, пусть кричат зовут родителей.

Глухо забарабанили палки о палки, заглушая слова. Сердце Душани тоже заухало. И чем быстрее и громче было «там-там» палок, тем сильнее волновалось сердце. Она оглянулась на других подростышей. Они стояли такие же напряженные и взволнованные.

– Отвар! – приказал Дубич, и палки взорвались дождем «там-тамов».

Древоки втащили на поляну дымящийся котел. Душаня сморщилась. По одному только запаху стало понятно, что его содержимое – преотвратная гадость. Взрослые наполнили шесть чаш и поднесли к посвящаемым. Густой пар обволакивал мысли, перестук палок оглушал их наповал.

– Дети мои, страшитесь перемен: они обрушатся на вас, придавят и расплющат. По ощущениям, будто вы умерли. Но то всего лишь сдохла ваша прошлая жизнь. Ничего приятного, но потерпите временную смерть, и наступит жизнь новая, – голос Дубича был еле слышен сквозь стук и восторженные крики древоков. – Выпейте отвар!

Подростыши опрокинули в себя обжигающее зелье.

Душаня, застонав, повалилась на землю. Глаза заволокло зеленой мутью, сквозь которую просачивались очертания мечущихся по земле детей. Отвар ядом выжигал изнутри.

– Аааа! – вдруг зашлась в крике она… или все посвящаемые разом – не разобрать.

Душаня выгнулась дугой от острой боли: древесное тело медленно прорезали витиеватые узоры. Белая гладкая кожа скрылась под кружевом черных спиралей. И древока потеряла сознание.

– Неееет!

– Дубич!

– Что вы делаете? – взрывались отчаянные крики сразу отовсюду.

Зеленая муть, сквозь которую смотрела очнувшаяся Душаня, показывала что-то несусветное. Дубич облил себя отваром и, поклонившись на четыре стороны, залпом выпил остаток. Высохшее тело налилось зеленью, клочки шерсти заветвились в сучья, ноги пустили корни. Глава Древок-селения увеличивался, поднимался над деревьями, и вот на поляне стоял неохватный трехсолетний дуб.

– Там! – вдруг прохрипела Душаня и поползла к дубу.

Ее тело было налито жгучим отваром, который плескался при каждом движении. Руки и ноги, испещренные узорами, стали чужими и размашисто следовали собственным велениям.

Под новоявленным дубом запутавшись в корнях шевелился младенец, совсем еще зеленый. Похоже, никто его не видел, кроме нее. Да и древоков на поляне осталось всего никого. Они следили за неловким передвижением Душани и не шевелились.

– Там! – сипло крикнула Душаня и протянула руки к зеленому ребенку в корнях дуба.

– Ищи древостов, – кто-то прохрипел над ее головой.

– Что?

Душаня подняла голову и встретилась взглядом с лицом Дубича, с трудом различимое в складках коры дерева.

– Скажи им… – Дубич с трудом скрипел, складывая неподвижную кору в натужные гримасы, – скажи им всем, что Ханмор одержал победу. Что Мир поглотила Ханморская Древучесть. А мы… Мы ничего не видим. Мир – обман.

– Я не понимаю, – скривилась Душаня. В голове шумело, перед глазами плыла зеленая пелена. Казалось, ожившее дерево намеренно искажает слова. – Ничего не понимаю.

К тому же руки и ноги непослушно дергались во все стороны. Рука задела зеленого младенца в корнях дуба. Он истошно завизжал. Душаня закрыла уши, заехав себе по лицу.

К дубу ринулись древоки. Охая и умиляясь, они переступили через лежавшую Душаню и занялись выпутыванием младенца из корней.

– Найди древостов, они все исправят, – еле слышно проскрежетал Дубич над возней взрослых древоков.

– Но как?

Душаня с отчаянием подняла на дуб мутные глаза.

– В тебе Песня – дар древостов. Слушай Песню в себе. Найди древостов.