Чтение онлайн

— Много. Очень много.

Тара фыркнула, не отрываясь от готовки. Морковь под её ножом превращалась в аккуратные кружочки, падающие в миску с тихим стуком.

— «Много» — это мягко сказано. Эта башня напичкана железными тварями, как пирог изюмом. Я насчитала штук двадцать только на первом этаже. И это те, которых видно.

— Сорок семь, — поправила я. — Во всём доме. Не считая тех, что в комнате наверху.

— Сорок семь?!

— Пауки, змеи, птицы, щупальца в стенах. Прежний хозяин очень не любил незваных гостей.

Лукас широко распахнул глаза.

— И они все… живые?

— Не живые. Спящие. Я их успокоила, объяснила, что мы не враги. Теперь они не будут на нас нападать.

— А тот, который меня схватил?

— Тоже. Он понял. Они все поняли.

Мальчик задумался, морща лоб. Потом спросил тихо:

— А они… добрые? Или злые?

Вопрос был детским, наивным. Но в нём скрывалось что-то важное — попытка понять мир, в котором железные создания могли хватать за руку и смотреть красными глазами из темноты.

— Они не добрые и не злые, — сказала я, подбирая слова. — Они просто… есть. Как молоток или пила. Инструменты. Только сложнее. Умнее. Они делают то, для чего созданы. Охраняют дом. Защищают хозяина. Это не хорошо и не плохо — это их природа.

— Но ты же с ними разговариваешь. Как с живыми.

— Потому что так проще. Им и мне. — Я улыбнулась. — Когда ты просишь огонь гореть ровнее, ты же не думаешь, что огонь тебя понимает, правда? Но ты всё равно просишь. И он слушается.

Лукас кивнул медленно. Кажется, понял. Или сделал вид, что понял, — с детьми никогда не угадаешь.

Тара закончила с морковью, принялась за лук. Глаза её заслезились, но она упрямо продолжала резать, шмыгая носом.

— Проклятый овощ, — пробормотала она. — Кто вообще придумал его есть?

— Давай помогу, — предложила я, поднимаясь.

— Сиди. Ты своё отработала. Теперь моя очередь.

Она была права. Ноги подкашивались, руки дрожали, и даже после двух булочек голова кружилась так, словно я выпила бутылку вина на пустой желудок.

Я откинулась к стене, прикрыла глаза. Звуки кухни обволакивали: потрескивание огня, бульканье воды в котелке, стук ножа о доску, тихое сопение Лукаса рядом. Мирные, домашние звуки. Почти как в харчевне.

Почти.

— Мясо порежу помельче, — говорила Тара, — быстрее сварится.

Я кивнула, не открывая глаз. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.

— Соль не забудь, — пробормотала я.

— Не забуду. Спи пока. Разбужу, когда будет готово.

Спать? Нет, я не собиралась спать. Просто отдохну минутку. Совсем чуть-чуть. Пока варится похлёбка…

Проснулась я не на кухне.

Это было первое, что я поняла, ещё не открыв глаз. Запах другой — не дым и еда, а пыль и старый камень. Поверхность подо мной мягкая, пружинящая. Матрас. Мой матрас, в комнате с камином.

Как я сюда попала?

Я лежала, не шевелясь, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова была ватной, тело чужим и непослушным. Сколько я проспала? Час? Два? Судя по тому, как затекла шея, гораздо дольше.

И тут я почувствовала взгляд.

Не услышала, не увидела — именно почувствовала. Кожей, затылком, каким-то древним инстинктом, который достался нам от предков, живших в пещерах и боявшихся хищников.

Кто-то смотрел на меня.

Я медленно, очень медленно открыла глаза.

Серый свет сочился сквозь узкое окно — то ли раннее утро, то ли поздний вечер, не разобрать. Камин едва тлел, угли подёрнулись пеплом.

И в углу у самой стены сидел паук. Механический паук размером с кошку. Восемь суставчатых ног поджаты под латунное тело. Два больших глаза-линзы смотрят прямо на меня, мерцая тусклым красным светом.

Он не двигался. Просто сидел и смотрел.

Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Рука сама потянулась к ножу под подушкой.

— Тихо, — сказала я вслух. Голос был хриплым со сна. — Тихо, маленький. Я тебя вижу.

Паук шевельнулся. Две передние лапы приподнялись, словно в приветствии.

— Мей? — голос Тары из-за двери. — Ты проснулась?

Дверь открылась, и орчанка вошла, неся в руках дымящуюся кружку. Увидела паука, замерла на мгновение, потом расслабилась.

— А, этот. Привыкай. Он тут с вечера торчит.

— С вечера?

— Ты отключилась прямо за столом. Мы с Лукасом перетащили тебя сюда, уложили. И буквально через минуту эта штука приползла из коридора.

Тара поставила кружку на пол рядом с матрасом, и кивнула в сторону паука.

— Залез в угол и сел. Всю ночь просидел, не шевелясь. Я сначала хотела выгнать, но он не нападал, просто… смотрел. На тебя.

Я села, потирая глаза. Тело ломило, как после длительной болезни, но голова была ясной. Выспалась. Наконец-то выспалась по-настоящему.

— Всю ночь?

— И утро. Сейчас почти полдень.

Полдень. Я проспала почти сутки.

Паук в углу снова шевельнулся. Поднял одну лапу, опустил. Словно проверял, проснулась ли хозяйка? Всё ли в порядке?

Я протянула руку в его сторону — медленно, осторожно, как протягивают руку к дикому зверю. Паук замер. Глаза-линзы сфокусировались на моих пальцах.

— Иди сюда, — позвала я тихо. — Не бойся.

Он двинулся. Восемь лап зацокали по каменному полу тихо, почти неслышно. Подошёл, остановился в шаге от матраса. Смотрел.

Я коснулась его латунной спинки. Металл был прохладным, но не ледяным — словно он впитал немного тепла от камина. Под пальцами чувствовались мелкие заклёпки, швы, сочленения. Тонкая работа. Мастерская работа.

— Ты охранял меня, — сказала я. — Пока я спала. Да?

Паук поднял голову. Две передние лапы дёрнулись вверх — то ли кивок, то ли просто рефлекс старого механизма.

— Спасибо.

Тара наблюдала от двери со скрещёнными руками.

— Вы двое выглядите жутковато, — сообщила она. — Женщина разговаривает с железным пауком, паук ей отвечает. Если бы я не знала тебя — решила бы, что ты ведьма.

— Я техномаг. Это почти то же самое, если верить Совету.

— Плевать на Совет. — Орчанка фыркнула. — Пей чай, пока не остыл. И спускайся на кухню — Лукас приготовил завтрак. Сам, без моей помощи. Очень гордится.

Она ушла, оставив дверь приоткрытой. Я взяла кружку, отхлебнула. Чай был горячим, горьковатым, с привкусом мяты и чего-то ещё, незнакомого. Согревал изнутри.